Тед Банди не знал, когда писал мне после моего назначения консультантом оперативной группы по делу Грин-Ривер, что следователи уже контактировали с человеком, который впоследствии станет главным подозреваемым. Мы с Дейвом Райхертом не упоминали Банди ни об одном из тех, кого проверяли в рамках расследования: до публикации аффидевита Сью Питерс это должно было оставаться тайной. Лишь после ареста Гэри Риджуэя и обнародования ее показаний стало ясно, что значительная часть работы, проделанной в тот период наших бесед с Банди во Флориде, теперь открыта, как и его собственные признания.

Теперь, спустя почти четырнадцать лет после казни Банди и двадцать – после наших разговоров, можно задать главный вопрос: насколько его выводы и портрет предполагаемого убийцы были точны? Благодаря аффидевиту Питерс мы можем сопоставить прогнозы Банди с реальными данными расследования и признаниями Риджуэя.

В показаниях под присягой описан ход расследования: полиция беседовала с проститутками, сутенерами, друзьями пропавших женщин, живыми свидетелями, бывшими подругами Риджуэя и обеими его женами. Признания Риджуэя подтверждают многие детали, изложенные в документах. Нас же интересует главное: была ли в словах Банди хоть какая-то практическая ценность.

Как стало ясно на допросах, Банди во многом проецировал собственный опыт на гринриверского убийцу: он создал субъективный прототип – «Ривермена», пользуясь газетами и собственными фантазиями. Тем не менее некоторые его интуитивные выводы оказались удивительно точными.