История началась ранним утром, когда сотрудник «Макдоналдса» нашел тело женщины в переулке за рестораном «Блэк Ангус».

Позирование бросалось в глаза сразу: жертва лежала на спине, нога перекинута через ногу, руки сложены на животе, на глазнице – пластиковая крышка от коробки для картофеля фри. В пальцах – шишка пихты Дугласа. Редкая, почти издевательская деталь, которую мог понять только сам убийца.

Тело было обнажено. Украшения – золотые часы на запястье и цепочка на шее – остались нетронутыми, что указывало не на ограбление, а на намеренную демонстрацию.

Площадка для мусора была чистой, и следы показывали, что убийца тащил тело по бетону: на правой руке, груди, бедрах, коленях и ступнях остались характерные посмертные ссадины. Перед прессом для мусора обнаружили несколько пятен крови и частички лака для ногтей Польрайх. Эти признаки позволяли заключить, что он изначально унес тело в глубь мусорной зоны, но затем перенес его обратно ближе к выходу и уложил там. Травмы, полученные Польрайх перед смертью, выглядели как следы борьбы и говорили о том, что во время нападения она сопротивлялась.

Смерть наступила между 2:30 и 5:20 утра. Работник ресторана, вынесший мусор в 3:15, тела еще не видел – значит, женщину убили в другом месте и привезли сюда ближе к рассвету. При вскрытии обнаружили тяжелую тупую травму головы с переломом основания черепа, разрыв печени от удара в живот, многочисленные следы борьбы и защитные раны, а также признаки сексуального насилия.

27 июня 1990 года жертву официально опознали как Мэри Энн Польрайх, 27 лет. В последний раз ее видели живой 22 июня, около десяти вечера, в баре «Папагайо Кантина», всего в миле от места обнаружения тела. Ее «Камаро» остался на парковке бара, сумка – в бюро находок, как если бы она вышла всего на несколько минут и собиралась вернуться. На самом деле она была изнасилована и убита в неизвестном месте поблизости, а затем ее тело подбросили за ресторан «Блэк Энгус» уже после 3:15.

Обстоятельства происшедшего указывали на сексуальную конфронтацию, стремительно переросшую в жестокое насилие. Многочисленные защитные раны и удары говорили о том, что Польрайх яростно сопротивлялась перед смертью – настолько, что, вероятно, оставила на убийце свою кровь или биологические следы.

Обычный насильник редко получает удовлетворение от убийства как такового. Здесь же преступник, судя по посмертным действиям, явно продолжал реализовывать свои фантазии уже после смерти жертвы. Он провел с телом значительное время, тщательно укладывая его в определенную позу – и все это в месте, где его могли заметить в любую минуту.

Сочетание ран, обстоятельств убийства и длительных манипуляций с телом недвусмысленно указывало: это был не импульсивный преступник, а человек, действующий по сформировавшемуся ритуалу. Это был почерк – signature, «подпись» – опытного серийного убийцы с некрофилическим профилем, подобного Теду Банди.

Польрайх стала идеальным кейсом для HITS именно потому, что ее убийство сочетало в себе сразу несколько редких и бросающихся в глаза признаков. Прежде всего – позирование тела: такая демонстративная «выставка» встречается считаные разы, буквально два случая на тысячу. Затем – способ избавления от тела: убийца оставил жертву на виду, в оживленном месте, явно рассчитывая, что ее найдут быстро. Около десяти процентов преступников действуют подобным образом, но сочетание открытой демонстрации и тщательно выбранной позы – почти уникально. К этому добавлялись выраженные сексуально-садистские действия уже после смерти: убийца провел с телом долгое время, обращаясь с ним так, будто полностью владел им. Подобное поведение характерно для опытных серийных хищников, а не для случайных насильников.

И наконец, один из самых редких элементов – введение в тело постороннего предмета. В системе HITS на тот момент значилось всего девятнадцать подобных случаев – примерно один процент. Но ни один из известных нам эпизодов не объединял в себе все эти признаки сразу.

По сути, перед нами была криминалистическая подпись – настолько узнаваемый и в то же время уникальный «отпечаток», что он неизбежно указывал на серийного убийцу, а не на разовый импульсивный акт. И что особенно тревожило – преступник с таким почерком почти никогда не останавливается после одного удара.