Что касается собственного дела, Тед критически относился к качеству расследований и допросов. Но было очевидно, что говорил он не только о себе. Убийца из Грин-Ривер, все еще остававшийся на свободе, возможно, скрывавшийся за своей маскировкой и стеной отрицания, должен был знать о качестве работы следствия не меньше, чем знал Тед. Они оба читали те же криминальные хроники, что и я.

Какой смысл говорить правду, если некачественное расследование может повлиять на то, как внешние наблюдатели воспримут достоверность признаний? Если факты отсутствуют, это может быть следствием плохой работы полиции – она просто не сумела найти то, что лежало на поверхности. В результате полиция выглядит некомпетентной и не может убедить убийцу, что заинтересована в нем и в правде о его преступлениях.

Следуя этой, на первый взгляд, абсурдной логике – если впечатление, которое следователь производит на убийцу, действительно играет ключевую роль, то как же создать у него нужное впечатление? Особенно когда серийный убийца – единственный свидетель, и готовность сотрудничать зависит от того, как с ним разговаривают. И тогда встает вопрос: что думал Джеральд Стано о детективе, который вел его дело?

Тед был осторожен: он явно не хотел никого смущать. Но все же ответил:

– Ну, я не знаю, что он думает о нем сейчас. В последний раз я видел Джерри, когда мы оба находились в блоке смертников и жили какое-то время в одном крыле. Тогда я прочитал очень конфиденциальный отчет – предварительное заключение, подготовленное государственным органом. В нем подробно описывались его признания и все его прошлое. Ну, Джерри – это длинная история. Но ему нравился этот детектив. У меня сложилось впечатление, что по крайней мере сначала он ему доверял. Но, насколько я понимаю, власти – кажется, в Дейтоне или где-то рядом – в конце концов устали от того, что Джерри признавался и получал пожизненный срок.

Джерри впервые признался в феврале 1980 года, когда его арестовали за нападение на проститутку. Его случай, по мнению Теда, стоило рассматривать как возможную аналогию с будущим допросом Убийцы с Грин-Ривер. Потому что Джерри, по собственным словам, семь лет охотился на проституток и все это время оставался на свободе. Его арестовали за попытку убийства, когда он попытался зарезать женщину в мотеле. Согласно материалам дела, в день ареста он не только признался в нападении (жертва выжила), но и сознался еще в одном убийстве, а затем – в двух других. Все в один день. И на этом допросы прекратились.

После этого он провел в тюрьме чуть больше года. Затем – по причинам, которые Джерри не смог Теду внятно объяснить, – он сам связался с детективом, заявив, что хочет рассказать еще кое-что. И признался в нескольких новых убийствах – возможно, в шести. Потом, спустя еще полтора года, в 1983-м, он вновь начал давать показания и к сентябрю-октябрю признался в целом ряде преступлений. В итоге за некоторые из этих признаний он получил смертный приговор.

Но и это было не концом. Стало совершенно очевидно, что он тянул время, выдавая информацию порциями. Вероятно, это сводило прокуроров с ума. В какой-то момент они потеряли терпение – и в 1983 году он получил три смертных приговора на основании собственных признаний.

После этого он перестал с ними разговаривать. И больше не говорил. Они его напугали. Они сумели поставить его в ловушку. А работали с ним плохо. Если бы в 1980 году, когда он признался в тех двух убийствах, с ним вели допрос грамотно, если бы они знали, как развить его показания и расспросить о всей его деятельности за эти годы, они, вероятно, получили бы гораздо больше – вместо того чтобы ждать еще два с половиной года, пока он снова сам придет к ним.