Дамиан

Владея таким даром на постоянной основе, можно почувствовать себя всесильным, вершителем судеб. Почти Богом… Почему почти? Менять ход событий, спасать жизни, переписывать прошлое так, как тебе угодно. Сначала что-то для себя, а потом, когда привыкнешь к этой власти, просто от скуки. Потому что можешь. 

Нет… слишком манящий дар. Слишком опасный. Слишком лёгкий путь к безумию. Уже и сейчас мне казалось, что одной попытки мало. Если что-то пойдёт не так, уже ничего не исправить. Так что я уж постараюсь сделать всё правильно. В первый и последний раз.

Велму я отправил домой, велев вести себя как обычно. Не менять привычек, вести себя как обычно, не отменять встречи и планы. Она ушла недовольной и неудовлетворённой, бросив на меня злой взгляд и язвительную фразу о том, что «у некоторых мужчин пропадает аппетит». Но мне было не до близости. Не для этого я всё провернул. Всё после… Ещё успеем насладиться друг другом, если она останется жива. Вот же… не «если», а «когда».  

Мне нужно было отправиться в Управление по особым делам. То, что я собирался там поведать, касалось непосредственно начальника Тайной Канцелярии Филиппа Уоррена. Его следующей жертвы. Благо, был у меня в отделе один полутемный маг, старый знакомый, который недолюбливал Уоррена и был готов рискнуть ради справедливости. На него я и рассчитывал.

 Я всё ещё член Совета, и имел право требовать расследования, имел право говорить правду, даже если она неудобна. И не поверить мне не могли. Нет, они не поверят, но будут вынуждены вмешаться и проверить правдивость моих слов. Если откажут, я призову к ответу по древнему обычаю — по слову чести, которое не имеет права нарушить ни один член Совета.

— Мне стало известно, что завтра состоится покушение на мою невесту, — сообщил я, когда меня сопроводили к главному особисту Горди. Мой знакомый принял меня, все оформил и пригласил к начальнику.

Горди был человеком тяжёлым — и телом, и характером. Мы не часто общались и держались нейтрально.

— Почему, мистер Монтре, вы пришли к нам? — медленно проговорил он, — Такими делами должна заниматься Тайная Канцелярия. Это их прямая обязанность.

— Потому что, мистер Горди, я подозреваю непосредственно её начальника, — я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Филипп Уоррен замышляет убить мою невесту.

— Это слишком громкое заявление, — Горди покачал головой, и его брови поползли вверх. — Такие обвинения… 

— Я прекрасно знаю, что они означают, — я не отступал. — Но уверен в информации, она правдива. У меня есть источник, которому я доверяю. И я знаю время и место.

— Кто ваш информатор? — Горди прищурился, — Не всем можно верить. 

— Тот, кому я верю безоговорочно. Он не может мне лгать. Он надежен.

Это я сам. Но, конечно этого поведать ему не мог.

— Это всё, что я могу сказать.

Горди молчал. Я видел, как он взвешивает мои слова, как просчитывает риски. 

— Все же без мотива дела… Это просто слова…

— Назвать вам мотив? — я усмехнулся, — Я против, чтобы мистер Уоррен занял пост Главы Совета. 

— Я член Совета, — продолжил я, — и вы обязаны принять моё заявление. Заметьте, я всё делаю по закону, хотя мог бы разобраться с ним иначе. Но не хочется потом бюрократических проволочек. Или мне…

— Нет, — он сразу понял, к чему я веду, и я увидел в его глазах страх. Страх перед тем, что я мог бы сделать, если бы пошёл другим путём. — Хорошо. Что вы от нас хотите?

— Хочу, чтобы ваши люди присутствовали завтра в два часа пополудни на Старой площади, у книжной лавки. Вы сами во всём убедитесь. Уоррен встретится там с моей невестой. И он попытается убить её.

— Вы можете всё построить так, чтобы это выглядело именно так, — Горди покачал головой, — Вы можете подставить его.

— Заставить Уоррена убить мою невесту? Я хочу спасти её, мистер Горди. 

— Хорошо, — после часа беседы я, наконец, получил то, что хотел. Горди согласился выделить людей, подписать приказ, обеспечить присутствие на месте. Он не верил мне до конца, но он боялся последствий, если я окажусь прав. А я был уверен. 

О том, что я был в Особом отделе, Уоррену могли доложить. И он мог затаиться, изменить планы, отложить покушение. Я действовал скрытно. Использовал морок, отдавая много сил, чтобы никто из его людей не узнал, где я был и с кем встречался. Моя магия была на пределе, но я не мог позволить себе ошибиться.

Отправил одного человека приглядывать за Велмой — старого слугу, которому доверял. Он должен был не спускать с неё глаз, но не вмешиваться. Не менять ход событий до того момента, как я буду готов. Сам демонстративно вернулся домой из центра, чтобы все видели, что я никуда не хожу, Монтре спокоен и ничего не подозревает. А затем снова покинул дом под мороком, чтобы подготовиться.

Место встречи было определено. Книжная лавка моего деда на Старой площади. И Уоррен выбрал её не случайно. Тишина, отсутствие свидетелей, удобные пути отхода. Он уже всё продумал. Велма получила записку с просьбой встретиться в два часа у этой лавки. В записке говорилось, что я просил её прийти, что у меня важное дело, которое нельзя обсуждать в доме. Она поверила, ведь мы пару раз там встречались, и он этим воспользовался.

Подходить близко не стал. Опасался, что он тоже готовится. Мы не должны были пересечься. Я боялся повредить ход истории своим вмешательством.

В книге говорилось, что нужно действовать осторожно. Каждое действие затрагивает остальных людей и нельзя множить круги.

Поэтому ловушки я установил по периметру вокруг здания в радиусе двух километров. Магические сети, которые сработают на его приближение. Далековато, но при должном старании, если он попадётся в одну из ловушек, я успею его настигнуть. Сбежать не удастся. Я сделаю всё, чтобы он не ушёл. Чтобы он заплатил за каждую каплю её крови. За каждую мою бессонную ночь. За месяцы, который я провёл в пустоте.

Я стоял на крыше старого дома, смотрел на закат и ждал. Завтра всё решится. 

Домой отправился не сразу, отчего-то свернув на улицу, где находился особняк семьи Райвуд. Остановился в тени высокого старого дерева, что росло в пятистах метрах от ворот. Стоял и смотрел на окна. На тёплый свет, что лился из гостиной. Не знаю, зачем пришел сюда. Наверное, потому что это бремя мы разделили с ней вместе. Не приди она тогда ко мне, у меня не было этого шанса.

Я стоял задумавшись, а потом у ворот остановилась повозка, и я услышал щебетание женских голосов — звонких, беззаботных, таких далёких от той тьмы, в которой я жил.

— Боже… — первой выбралась эффектная брюнетка, поправляя юбку и оглядываясь по сторонам с капризным выражением лица, — И мы так ничего и не выбрали для бала. Целый день по лавкам, а толку ноль. 

— Папенька будет недоволен, что мы так поздно…

Я замер, услышав её голос. 

Она выбралась из повозки. Во всём светлом — лёгкое платье голубого цвета, волосы прикрывает шляпка, пряди то и дело нападают на румяные щеки, а на лице улыбка. Беззаботная, такая девичья, ещё не тронутая предательством, ещё не знающая, что такое смерть и возвращение. Она была другой. Наивной… Но счастливой…

Поднялся вечерний ветер, и он сорвал с неё шляпку. Она вскрикнула, рассмеялась, попыталась поймать её, но ветер лишь сильнее трепал её локоны, играл с тканью платья, заставлял её кружиться на месте, как в танце. Она улыбнулась шире… И в этом мгновении она была прекрасна…

— Быстрее, Кассия, — поторопила её брюнетка. 

— Иду, иду… Вивиан, — отозвалась она, всё ещё смеясь.

Я смотрел на неё, и внутри меня что-то сжалось. Я развернулся и направился прочь.

— Ты не встретишь его на балу и не выйдешь за него замуж, — прошептал я в пустоту, обращаясь к той Кассии, которая сейчас стояла у ворот и смеялась, не зная, что через несколько месяцев её жизнь будет разрушена, — Я сделаю всё, чтобы ты не встретила его. Я изменю твою судьбу. Даже если ты никогда не узнаешь об этом.