Кассия

Я метаюсь по комнате. Из угла в угол, не нахожу себе места.

“Тебе никто не поможет…”

Слова Филиппа впились в меня, как занозы. Они сидят под кожей, зудят, болят, не дают забыть о себе.  

Нужно бежать. 

Прямо сейчас. Собрать самое необходимое и уехать — куда глаза глядят, подальше от этого дома, от этого города, от этого человека.

У меня осталась всего одна возможность вернуться в прошлое, и я собираюсь приберечь её на самый крайний случай. Если сама не справлюсь. Хватит рассчитывать только на дар. Пора брать в себя в руки и действовать. Без магии возвращений, без надежды на чудо. Понимаю, что меня вели эмоции, они застилают глаза, мешают мыслить здраво, толкают на необдуманные поступки. В Совете я сорвалась, наговорила лишнего, устроила сцену, поставив себя под удар.

Мне не удаётся держать рассудок холодным. Отсюда все проблемы.

Но удастся ли мне бежать?

Он поймает меня и усадит за решетку, как и обещал, и будет медленно и долго надо мной издеваться, пока я не сдамся. Дождется состояния когда я буду на все согласная. Он сможет. Стоит вспомнить его взгляд… И умереть он мне не позволит. Теперь он как раз заинтересован в обратном, пока не получит то что ему нужно.

Что остается? Отдать голос и потом сбежать? Ни за что! Может проще просто умереть и забрать с собой этот голос… Этот простой способ решения забирается в голову холодной липкой субстанцией, и мне с трудом все же удается вытравить его оттуда. 

Он найдет другую жертву и точно так же будет ее мучить. И никто не остановит его, потому что я умру, а он останется.

Я не могу этого допустить.

Но как справиться с ним? 

Мне нужна помощь.

“Тебе никто не поможет…”

Филипп — Глава Тайной канцелярии. Это серьезная должность, он наделен такой властью… Все его бояться… И все предпочитают с ним дружить, а не воевать. Но должны же быть у него враги? Он не мог не нажить их… Кто-то должен его ненавидеть. Кто-то должен ждать момента, чтобы ударить. 

И тут в памяти встает только одно имя.

Дамиан Монтре.

Точно, Монтре! 

Человек, которого Филипп ненавидит больше всех. Человек, которого он приговорил к казни. 

И пока он жив — Монтре для него опасен. Совсем скоро Филипп расправится и с ним, но возможно я смогу предотвратить это и обрести в его лице союзника.

Монтре — враг моего врага. А значит… мой друг?

Он как никто должен быть заинтересован, чтобы свергнуть Филиппа с пьедестала. Иначе Филипп скоро его убьёт. Как только Совет поставит подпись.

Мужчина не знает об этом, а Филипп уже плетёт свою паутину, готовит документы. Нужно рассказать ему, предупредить, и попытаться договориться.

Больше не мешкая и не раздумывая бросаюсь в свою комнату. Беру все деньги. Если ничего не выйдет, то я все же попытаюсь сбежать. К книгам и дневникам бросаю в сумку несколько вещей на сменку.

Меня не останавливает, что сейчас ночь. Нормальные люди в такое время спят, набираются сил перед новым днём. А я снова импульсивна. Опять действую стихийно, на эмоциях, не просчитав ходов на несколько шагов вперёд. И уже знаю, что, может быть, очень скоро пожалею об этом. Но сейчас у меня нет выбора. 

— Мисс Кассия, что случилось? — перед выходом меня замечает управляющий. Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Мистер Ектор стоит в дверях гостиной, сжимая в руке подсвечник с одиноко горящей свечой.

— Вы куда посреди ночи? — спрашивает он обеспокоенно.

— Если кто-то завтра придет, скажите, что я сплю, — говорю вместо ответа на его вопрос, — Что мне стало плохо и вы снова вызвали врача.

Он понимает, что я имею в виду Филиппа. Кивает. Быть может, это немного задержит его, если он бросится на мои поиски.

— До свидания, мистер Ектор, — прощаюсь с мужчиной и выбегаю из дома.

Именно «до свидания», потому что хочу вернуться. Надеюсь на это.

Ночь встречает меня холодом и сыростью. Недавно прошёл дождь. Ежусь. Мостовая блестит в свете фонарей, лужи отражают звёзды, но мне не до красоты. Мне холодно и страшно. Никогда не любила ночь.

Я знаю где живет Дамиан Монтре. Все знают его особняк на отшибе. Род Монтре всегда живет там в отдалении от всех, чтобы не навредить своей темной магией остальным.

Говорят, сам дом пропитан колдовством, что все Монтре опасны. В газете мужчину называли чудовищем.

Но мне всё равно. Чудовище — тот, кто убил моего отца, тот, кто дважды забирал мою жизнь. Сейчас я боюсь Монтре меньше, чем Филиппа. И направляюсь именно к нему, полная решимости.

Я перехожу на другую сторону улицы, ускоряю шаг. Впереди перекрёсток. Нужно свернуть налево, потом направо, потом пройти через сквер… Я прокручиваю в голове маршрут, который набросала в спешке, когда собиралась.

И в какой-то момент, когда оборачиваюсь, вижу его.

Мужчина. Он движется за мной, держась на расстоянии, но не отставая. Он не скрывается и не прячется. Идет уверенно, уверенный, что жертва никуда не денется.

Холодок пробегает по спине.

Я уверен, это человек Филиппа. Кто же ещё?  

Вряд ли кому-то ещё понадобилось следить за мной посреди ночи.

Значит, он всё же приставил кого-то приглядывать за мной, чтобы я не наделала глупостей и не сбежала. 

Вот же…

Как я и думала: он не так прост. И даже запугав меня, пригрозив тюрьмой, он не понадеялся на мою трусость. Филипп предусмотрел всё. Он закрыл все пути к отступлению. Оставил мне иллюзию свободы и приставил соглядатая, чтобы я не сделала ничего, что могло бы ему навредить.

Никогда прежде я не скрывалась. Никогда не убегала от погони, не петляла по улицам, пытаясь сбить след. Я была послушной дочерью, примерной невестой, идеальной женой. Я всегда шла прямой дорогой, не сворачивая, не оглядываясь.

И сейчас я не знаю, как от них скрыться. Не знаю этих улиц так хорошо и не представляю где можно спрятаться. Где потеряться или переждать?! Моё сердце бешено колотится, дыхание сбивается, а руки дрожат.

Я бежала, не разбирая дороги, пока впереди не показалась парочка мужчин. Они стояли у фонаря — двое, в дорогих пальто, с сигарами в руках, явно не из простых. Аристократы, которые загулялись допоздна и теперь не торопились по домам, наслаждаясь ночной прохладой.

Я подбежала к ним.

— Помогите, пожалуйста, — выпалила я, — Меня преследует какой-то мужчина. Он идёт за мной уже несколько кварталов. Мне нужно где-то укрыться, спрятаться…

Я оглянулась через плечо. Фигура в темноте приближалась. Не бежала, не спешила, но не отставала. 

Мужчины переглянулись. Один — высокий, с усами, в модном сюртуке — явно был навеселе. Щёки раскраснелись, глаза блестели, и он смотрел на меня с ленивым интересом человека, которому некуда спешить.

— Подождите, мисс, — протянул он, окидывая меня медленным взглядом, — Весьма своеобразный способ знакомиться. Не могли бы вы представиться? Кто вы? И кто вас преследует?

Его приятель усмехнулся, выпустил облако дыма и тоже не выглядел встревоженным. Скорее, заинтересованным, как будто ночное приключение разнообразило его скучную жизнь.

— Мне не до знакомства, — снова оглянулась. Мужчина уже почти догнал меня — я видела его силуэт в нескольких десятках метров. Он сбавил ход, просто наблюдая за мной. — Мне нужно от него спрятаться. Пожалуйста, помогите. Я не знаю этих улиц. Я не знаю, где можно укрыться.

Усатый задумался, почесал подбородок, потом махнул рукой куда-то вперёд.

— За поворотом есть одно укромное местечко, — сказал он доверительным тоном. — Там вы сможете смешаться с толпой. Никто вас не найдёт. А мы его тут призадержим, поболтаем немного. Заодно узнаем, чего он к вам прицепился.

Я выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — выдохнула, уже собираясь бежать дальше, — А что за дом? Как я его узнаю?

Усатый усмехнулся, прищурился. Его приятель кашлянул, пряча улыбку.

— Там стоят пару девушек, весьма призывно одетых, — сказал он, растягивая слова. — Не перепутаете.

И тут до меня дошло.

Дом утех. Он отправил меня в публичный дом. 

— В такое время все приличные заведения уже закрыты, — усмехнулся мужчина, окидывая меня понимающим взглядом, — А это открыто круглосуточно. И там не задают лишних вопросов.

Он сделал паузу, докурил сигару, бросил окурок на мостовую и раздавил каблуком.

— Или оставайтесь с нами, — добавил он со снисходительной улыбкой. — Мы вызовем кого-нибудь из Управления. Пусть разберутся. Если у вас правда проблема, а не просто способ привлечь внимание.

Я замерла.

Никто из Управления мне не поможет. Вернут домой — в лапы Филиппа. Сделают вид, что ничего не произошло, что я — сумасшедшая истеричка, которая сама не знает, чего хочет.

— Не нужно… — говорю, отступая на шаг.

— Как хотите, мисс, — пожимает плечами усатый. — Удачи вам. И будьте осторожнее — ночные улицы опасны для красивых девушек. 

Я толком не поблагодарив, направляюсь в указанном направлении и сразу замечаю девушек.

Они стоят у входа, под красным фонарём. Их трое — в ярких платьях, с открытыми плечами, с подведёнными глазами и губами, которые кажутся неестественно алыми в этом тусклом свете.  

Я еще раз оборачиваюсь, преследователя не видно, наверно, мужчины, как и обещали, задержали его. Я не медлю, захожу в заведение.

Заведение встречает меня теплом, табачным дымом и запахом дешёвых духов. Доносится приглушенная музыка, одна девушка играет на рояле в углу. Лампы под потолком прикрыты абажурами из красной ткани, и свет разливается по комнате кровавым отливом. Не верится, что я здесь. В месте, куда приличные женщины не заходят даже днём, а ночью — тем более. Ещё неделю назад я бы покраснела от одной мысли, что переступлю этот порог.  Но какой у меня был выбор?!

Я делаю ещё шаг, вглядываясь в полумрак, пытаясь понять, куда идти, к кому обратиться.

— По поводу работы? — голос звучит внезапно, прямо передо мной.

Я вздрагиваю. Передо мной вырастает фигура — высокий, плечистый мужчина с широкими плечами и тяжёлым взглядом. Он одет в чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, обнажающим мощную шею, и тёмные брюки. Его руки скрещены на груди, и он смотрит на меня сверху вниз — оценивающе, спокойно, почти безразлично.

— Что-то не похоже, — добавляет он, окидывая меня медленным взглядом.

— Да, — говорю уверенно. Голос почти не дрожит. — Мне нужно поговорить с хозяйкой. Это срочно.

Он молчит несколько секунд, изучая меня. 

— Пойдём, — кивает он куда-то в сторону лестницы, — Она наверху. Но предупреждаю: если ты из Управления или от прессы — вылетишь отсюда быстрее, чем вошла.

— Я не из Управления, — говорю тихо. — Я просто…

Замолкаю, не знаю, что сказать.

Мы поднимаемся на второй этаж. Останавливаемся у двери, обитой красным бархатом.

— Жди здесь, — бросает мужчина и исчезает внутри.

Я остаюсь одна в полумраке. Прижимаюсь спиной к холодной стене, зажмуриваюсь, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Заходи, — слышится женский голос. 

Комната хозяйки оказывается просторной, даже уютной, не похожей на то, что я ожидала увидеть. Тяжёлые портьеры на окнах, пушистый ковёр на полу, старинный письменный стол, заваленный бумагами. На стенах картины, в углу камин. Здесь пахнет дорогим табаком и сушёными травами. И женщина, сидящая в кресле, вполне соответствует этой обстановке — немолодая, но ухоженная, в тёмно-бордовом платье, с белоснежными аккуратно уложенных волосах и тяжёлым взглядом, который, кажется, видит насквозь. 

— Что привело тебя сюда? Явно не работа.

— С чего вы решили?

— Да от тебя правильностью за версту несёт, — усмехается она, поправляя кружево на вороте, — Такие, как ты, не приходят сюда по доброй воле. Ты мужика-то голого видела? — усмехается она.

Её вопрос звучит так буднично, так обыденно, что я на секунду теряю дар речи. В другое время я бы покраснела, опустила глаза, пробормотала что-то невнятное. Но сейчас мне не до стыда.

— Видела, — отвечаю, глядя прямо на неё, — Не на что там смотреть.

Хозяйка замирает, а потом разражается искренним смехом.

— Значит, не там смотрела, — качает она головой, вытирая выступившие слёзы, — Ладно, девочка. Кто ты? И что здесь забыла? Времени у меня мало, гостей много. Говори коротко и по делу.

— Мне нужно было скрыться и переждать, — говорю правду, — У меня есть деньги. Я заплачу. Можно?

— От кого скрываешься? — переспрашивает она, — Нам проблемы не нужны. Я не собираюсь рисковать своим заведением ради какой-то беглянки. Стой-ка… — она вдруг замирает, всматриваясь в моё лицо, — Кого-то ты мне напоминаешь.

Её взгляд падает на стол, где среди бумаг лежит свежая газета. Я прослеживаю за ним и вижу знакомую физиономию — Филипп Уоррен собственной персоной, в парадном мундире и той самой идеальной улыбкой, которая теперь вызывает у меня тошноту. Крупный заголовок: «Скандальная отмена свадьбы. Невеста главы Тайной канцелярии сбежала из-под венца!»

Хозяйка поднимает газету, переводит взгляд с фотографии на меня и обратно. Её усмешка становится шире.

— А вот же ты, — говорит она, откладывая газету. — Та самая скандальная невеста. Не ожидала увидеть тебя здесь, в моём скромном заведении. И что же, твой жених оказался не таким идеальным, как писали газеты?

Что тут скажешь, она права.

Женщина молчит несколько секунд, разглядывая меня. Потом кивает, будто подтверждая какую-то свою мысль.

— Тебе повезло, что ты заглянула к нам, а не в заведение на соседней улице, — отчего-то смеётся она.

Я не понимаю, что здесь смешного.

— Почему? — спрашиваю осторожно.

— Потому что его держит твой ненаглядный женишок. Вся недвижимость в этом квартале принадлежит ему. Через подставных лиц, конечно, но я-то знаю. Я здесь давно, девочка. И уши у меня длинные.

У Филиппа свой бордель? Я не удивлена — нет, после всего, что я узнала, меня уже ничем не удивить. Но осознание того, что он контролирует даже такие места, вызывает новую волну отвращения.

— Сама раскрыла глаза, аль кто помог?

— Сама… Так вы мне поможете?

— Деньги вперёд, — отрезает хозяйка, — Здесь не благотворительность. Не приют для благородных девиц, сбежавших от женихов. 

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. Хотя бы не выгоняют.

— Сколько нужно? — спрашиваю, уже доставая кошелёк.

— А сколько не жалко за свою свободу? — она усмехается, наблюдая за мной. — Цену называй сама. Но помни, защита стоит дорого.

Я протягиваю ей увесистый мешочек с золотыми, — это треть суммы, что взяла с собой. 

— У меня будет ещё одна просьба…

Женщина удивленно поднимает брови, ее лицо становится жесче. Знаю, что наглею. Но что делать.

— Вы можете кого-нибудь послать за Дамианом Морте? Мне нужно с ним поговорить.

— А что за ним посылать? Похоже, у тебя сегодня удачная ночь, — расплывается она в улыбке, – Он в соседней комнате. Хорошо проводит время.

В этот момент за стеной раздаётся протяжный женский стон, не оставляющий сомнений в том, чем именно может быть занят Дамиан Монтре. 

— Можешь присоединиться к ним. Будет с чем сравнить.