На пятнадцатый день моего пребывания на Сиаме мы гуляли по Висячим садам Циали. Эти террасы, парящие на магнитных подушках над золотыми шпилями столицы, были воплощением величия этой расы. Но чем больше я впитывала красоту этого мира, тем сильнее во мне свербело странное, почти пугающее наблюдение.

Я стояла у парапета из черного базальта, чувствуя на своей талии тяжелые, собственнические руки Дана. Его присутствие за спиной было моим якорем, но даже он не мог заглушить тревогу моей животной сути.

— Дан, — я накрыла его ладонь своей, продолжая всматриваться в пеструю толпу на нижних уровнях. — Я вижу здесь женщин со всех концов галактики. Центаврийки, люди, уроженки Веги... Но где сиамки? За все это время я не встретила ни одной женщины твоей крови. Вы их прячете? Или они живут в какой-то изоляции?

Я почувствовала, как тело Владыки мгновенно окаменело. Его пальцы на секунду сжались слишком сильно, прежде чем он заставил себя расслабиться. Дан тяжело вздохнул, развернул меня к себе и заглянул в глаза. В его льдистом взгляде я увидела не холод, а древнюю, невыносимую скорбь.

— Мы их не прячем, Клео, — его голос звучал глухо, словно пробивался сквозь толщу воды. — Их просто нет.

Я непонимающе нахмурилась.

— Что значит — нет?

Дан взял меня за руку и подвел к каменной скамье в тени исполинского дерева с серебристыми листьями. Мы сели, он не отпустил мои пальцы, медленно поглаживая их, словно искал в этом простом жесте утешение.

— Триста стандартных лет назад наша империя была другой, — тихо начал он, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое своего народа. — Сиамки были так же прекрасны и смертоносны, как и наши мужчины. Но потом пришла Смерть. Не война, не космический катаклизм. Генетический вирус.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

— Никто так и не узнал, откуда он взялся. Этот вирус был искусственным и пугающе избирательным. Он цеплялся исключительно за женский геном Сиама. Это была агония, Клеопатра. За какие-то жалкие десять лет вирус выкосил всю женскую половину нашей расы. Миллиарды жизней.

Дан закрыл глаза, и его лицо исказила тень вековой боли.

— Наши хваленые технологии, наши сверхсветовые дредноуты, наши медицинские капсулы... Ничто не смогло нас спасти. Лекарства не было. Мы умирали миллионами в стерильных, высокотехнологичных палатах. Выжили только те из нас, чья животная суть, чей первобытный иммунитет оказался сильнее распада.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с горькой, тяжелой усмешкой.

— Ваш Альянс считает нас дикарями. Вы смотрите на наши технологии, а потом с ужасом наблюдаете, как наши воины дерутся в грязи на аренах за право коснуться женщины. Но вы видите лишь искаженную, уродливую тень нашего прошлого. Отбор и Колизей существовали и до вируса, Клео. Но тогда всё было иначе.

Его голос потеплел, наполняясь гордостью за утраченное наследие.

— Наши традиции всегда были сильны. Но Отбор был взаимным. Это был красивый и достойный ритуал равных. Мужчины и женщины Сиама выходили на арену вместе. Сиамки были воительницами, они с гордостью показывали свои способности, свою грацию и боевое искусство, чтобы покрасоваться перед возможным избранником. А потом все сходились в грандиозном ритуальном танце. Если двое откликались на зов крови друг друга, они становились парой навсегда. Если нет, они расходились с уважением, чтобы попробовать снова в следующий год.

Дан горько усмехнулся, и тепло в его глазах сменилось жестким льдом.

— Но когда женщин не стало, и нам ради выживания пришлось брать чужачек, ритуал исказился. Инопланетные женщины были хрупкими, они не могли выйти с нами на арену как равные. Они стали лишь призом. Отбор стал жестким, беспринципным и варварским. Теперь это не танец двух хищников, а жестокий генетический фильтр. Мы заставляем наших мужчин доказывать свое право на размножение в первобытных условиях, чтобы искусственно отсеивать слабаков. Если мы позволим себе расслабиться, если откажемся от крови и ярости, остатки нашего генома выродятся окончательно. Мы стали чудовищами, моя дикая девочка, чтобы наша раса просто не исчезла с лица Вселенной.

— Боже мой... — прошептала я, чувствуя, как по спине бежит мороз. Целая раса, потерявшая всех своих женщин и вынужденная превратить прекрасный ритуал любви в кровавую бойню ради выживания, страдает.

— Инопланетные женщины способны выносить и родить сиама, — продолжил Дан. — Но вирус оставил нам проклятие. Выносить девочку от сиама не может никто. Если зачинается девочка, измененный вирус в нашей крови убивает плод. Уже триста лет, Клео, на Сиаме не рождалось ни одной дочери.

Я слушала его, и в моей голове внезапно всплыли слова моего отца: «Твой геном неразрывно связан с животной частью... ДНК переплелись так тесно, что не видно истоков». Сердце пропустило удар.

— Прошлый Лорд, мой предшественник, едва не сошел с ума, пытаясь решить эту проблему, — голос Дана вывел меня из оцепенения. — Он ненавидел саму мысль о том, что Сиам зависит от инопланетных женщин. Он вливал колоссальные ресурсы, всё золото и сиамий империи в генную инженерию и биотехнологии. Он превратил половину наших дворцов в лаборатории.

Владыка сжал мою руку чуть крепче.

— Он рассекал космос, исследуя самые темные уголки галактики в поисках специалистов-генетиков, способных обойти проклятие вируса. Тридцать лет назад он отправился в очередную экспедицию на границу Неизведанных Территорий, заявив Совету, что напал на след гениального ученого. И пропал. Ни обломков корабля, ни сигнала бедствия. Просто исчез в бескрайнем космосе.

Дан замолчал. Ветер Сиама шумел в серебристых листьях над нашими головами, унося с собой эхо вековой трагедии.

Я смотрела на своего Владыку. На мужчину, который привык брать всё силой, но нес на своих плечах невидимую тяжесть вымирания целого вида.

Теперь я понимала его слова, сказанные в ту ночь на дредноуте. Я понимала его маниакальную потребность привязать меня к себе. Моя дикая суть, моя скорость, мои звериные инстинкты — всё это делало меня для него не просто желанной женщиной. Для него, для его израненной генетической памяти, я была призраком того, что его раса потеряла три века назад.

Я медленно подняла руку и коснулась его сурового лица, стирая тень застарелой скорби.

— Дан... — я заставила себя встретиться с ним взглядом. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Теперь я понимаю, почему папа так дрожал над моими анализами. И почему он всегда прятал мои детские фото.

Владыка Сиама замер, его глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда знала, что я не совсем обычная земная девочка, — я сглотнула, чувствуя, как страх борется с надеждой. — Отец нашел меня двадцать восемь лет назад. В Млечном пути, в четырех парсеках от Земли. Там дрейфовал огромный, растерзанный космосом корабль. Полная разгерметизация, экипаж мертв... Но он нашел в медицинском отсеке единственную работающую криокапсулу. В ней была я. Младенец, чей геном он потом стабилизировал десятилетиями, чтобы я могла выжить и ассимилировать среди людей.

Дан резко подался вперед, перехватив мои руки. Его хватка была стальной.

— Корабль... Клео, опиши его. Ты видела снимки?

— Видела. Черный, поглощающий свет сплав, характерные обводы... И герб. Хищник, кусающий себя за хвост. Отец говорил, что пара, закрывшая капсулу своими телами, погибла мгновенно. Женщина была человеком, а мужчина... Папа описывал его как высокого воина с пшеничными косами.

В этот момент лицо Дана изменилось. Владыка Одиннадцати миров, не знавший страха, выглядел так, словно увидел призрака. Он поднялся, тяжело дыша, и начал мерить шагами террасу.

— «Доблесть Сиама», — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли и благоговения, что у меня перехватило дыхание. — Это был флагман моего предшественника, прошлого Лорда. Он исчез тридцать лет назад. Совет думал, что он погиб в экспедиции, пытаясь найти способ победить вирус.

Он резко остановился передо мной и опустился на одно колено, зажимая мои ладони в своих руках. Его льдистые глаза пылали.

— Клеопатра... Если то, что ты говоришь — правда, то прошлый Лорд сделал невозможное. Он нашел женщину, чья кровь смогла принять его искру. Они не просто создали тебя, они родили дочь. Смешанный ген, человеческая адаптивность и сила Сиама... Ты не случайная мутация. Ты плод их любви и величайшего научного прорыва.

Моя животная суть внутри меня заурчала, признавая истину. Все эти годы я чувствовала себя чужой на Земле, хищницей в овечьей шкуре. Но теперь я знала, я была создана, чтобы спасти этот мир. Я была ключом, который Артур Нова спрятал в самом безопасном месте галактики, пока время не придет.

— Если я та, о ком ты говоришь, — я коснулась лица Дана, чувствуя его жар, — то мой отец, Артур, хранит не только секреты моего прошлого. У него должны быть данные, которые лорд и моя мать собирали на том корабле.

Дан прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было тяжелым, рваным.

— Мы летим на Землю, — твердо произнес он. — Официальный визит, дипломатия... Мне плевать, что подумает Ридли. Я должен увидеть Артура Нову. Если ты действительно несешь в себе ген, способный дарить жизнь дочерям Сиама... Клео, ты не просто моя пара. Ты — богиня, вернувшаяся из пепла.

В этот момент я почувствовала, как страх окончательно отступает, сменяясь ледяной решимостью. Я больше не была напуганной девочкой из криокапсулы. Я была дочерью двух миров. И я была готова забрать свое наследие.