Максим целует меня горячо, требовательно, так, будто хочет выжечь из памяти все сомнения. Будто хочет доказать, что я ошибаюсь. Но я не могу поддаться ему после всего, что сказала, а в ответ он только посмеялся!

Я сопротивляюсь. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но он держит крепко, и его поцелуй становится глубже, настойчивее. И в конце концов я обмякаю в его руках.

Цепляюсь за его рубашку, чтобы удержаться на ногах, а когда его зубы смыкаются на моей нижней губе, а следом дразнят языком, я совершенно теряю контроль. Не могу я делать вид, что мне это не нравится. Из груди вырывается жалкий, протяжный стон, за который я ругаю себя всеми нехорошими словами, что есть в моей голове.

Безвольная дурочка.

Зарубин отстраняется, но не отпускает меня. Он наклоняется и ведёт носом по моей щеке, а следом его зубы смыкаются уже на моей мочке уха.

— Ань… — жарко шепчет он, вызывая дрожь во всём теле. — Какая же ты бываешь боевая кошечка, не знал…

— Пусти, — отчаянно прошу, но не могу даже надавить на него.

— Я ещё не всё сказал, Анюта.

Он подхватывает меня на руки и в два счёта доносит до своего стола. Усаживает меня прямо так же, как несколькими часами ранее. Безапелляционно раздвигает мои ноги и встаёт между ними. Руки впечатываются в стол с двух сторон от моих бёдер.

Снова я в ловушке, не сбежать от него никак.

Поднимаю на него обиженный взгляд. Снова встречаю улыбку и поджимаю пылающие после его поцелуя губы. Зарубин же выглядит расслабленно, словно наконец-то его добыча там, где ей и место. У него в лапах.

— Я знаю, что ты виделась с Ольгой, знаю, что она тебе наговорила гадостей, поэтому в твоей милой головушке возникли все эти неправильные мысли. И, наверное, я действительно забыл о важной составляющей семейной жизни…

Я изумлённо хлопаю ресницами, продолжая держаться напряжёнными пальцами за его плечи.

Он знает об Ольге! Ну, конечно, успел проследить за мной, безопасники донесли ему о разговоре. У Зарубина всегда всё под контролем. Но что это значит? Он тоже говорил с Ольгой? Она же не заберёт Юлю? Или…

Паника накатывает меня с головой.

— Юля… — шепчу я в шоке.

Максим наклоняется и целует меня в лоб, игнорируя мой обезумевший в секунду вид. Спокойно отстраняется и серьёзно смотрит прямо в глаза. Я же не знаю, куда себя деть от волнения.

— Юля — наша. Никому я её не отдам. Ольга подписала отказ от родительских прав и уже на полпути к своему дому. Больше она никогда не приблизится к моей семье. Больше она тебя не побеспокоит.

Я шумно выдыхаю, расслабляя немного пальцы. Будто мешок цемента с плеч свалился. Хотя это ведь ещё не говорит о том, что я буду присутствовать тоже в жизни Юли. Стоп. Зарубин сказал… «наша»?

— А что касается нас с тобой, — он притягивает меня сильнее к себе и проводит рукой по моей мокрой щеке. Даже не заметила, как снова начала плакать. — Ты не функция, Аня. Ты — моя жена. Моя. И я не собираюсь тебя никуда вышвыривать.

— Но…

— Ты думаешь, я просто так женился на тебе? — он строго смотрит мне в глаза. — Думаешь, мне нужна была просто нянька? Я мог нанять сотню нянек. Но я хотел тебя. Только тебя.

— Но контракт… — пищу я шокированно.

— К чёрту контракт, — рычит он и собственнически сжимает мою талию. — Если хочешь, я сожгу его прямо сейчас. Мне плевать на эти строчки, потому что то, что между нами происходит — это настоящее. Никакой это на хрен не фиктивный брак. Аня, ты — моя жена. Ты — мама моей дочери. И…

— И?

— И я люблю тебя, Аня, — признаётся он, а моё сердце пропускает удар. — Я люблю тебя с той секунды, как ты заляпала мне брюки на кухне. Или, может, раньше. Не знаю, когда именно это произошло, но это неопровержимый факт.

— Максим…

Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается от его слов. Лёд, который сковал меня после слов Ольги, мгновенно плавится. И всё наконец-то становится на свои места.

Вся его защита, опека — это не просто защита своей собственности, это защита его любимой семьи. Меня и Юленьки. Мы стали неотъемлемой частью его жизни. Мы вписались в его холостяцкий мир, и теперь он готов разорвать любого, кто косо на нас посмотрит.

И всё потому, что мы нужны ему. Потому что мы — новая реальность его жизни. Его любимые девочки. Действительно так. И он только что впервые озвучил это вслух. И теперь я чувствую себя такой идиоткой. Поверила женщине, которая своего ребёнка оставила на вокзале. Боже…

Ну как же так?

— Максим… я тоже люблю тебя, — слетает с моих губ, и вместе со словами уходит последнее сопротивление. — Я просто боялась, что это… ненастоящее.

— Всё настоящее, — он проводит пальцами по моей щеке, убирая слёзы. — Сейчас я тебе докажу.

Его губы снова накрывают мои.

В этот раз я отвечаю на поцелуй со всей своей страстью и любовью. Вцепляюсь в его плечи, прижимаюсь к нему всем телом, чувствую, как его пальцы забираются под мою юбку, оглаживая бедро. Документы летят на пол, но нам плевать. Плевать на всё.

— Я хочу тебя, — шепчет он мне в губы. — Я всегда хочу тебя.

— Я тоже, — выдыхаю я.

Он одним махом стягивает мои кружевные трусики, а потом замедляется. Аккуратно расстёгивает мою блузку, покрывая кожу своими горячими сладостными поцелуями, словно желает запечатлеть этот момент в своей памяти.

Я же тянусь к нему, к его пуговицам. Расстёгиваю, чтобы добраться до него. Нетерпеливо касаюсь пальцами его горячей кожи, бегу по мышцам пресса, наслаждаясь его прекрасной спортивной формой.

Моя блузка летит на пол, следом и его рубашка. Максим накрывает мою грудь губами, ладонями, целует и ласкает, заставляя меня выгибаться ему навстречу и просить продолжения.

И он больше не сдерживается. Страсть поглощает нас полностью. Мы перестаём думать о том, где мы и что вообще-то это рабочее пространство. Мы просто хотим быть рядом, нам нужно сбросить всё напряжение и закрепить произнесённые слова.

Он берёт меня прямо здесь, на столе. Жёстко, собственнически. Каждый толчок отзывается дикой эйфорией во всём теле. Я отдаю ему всю себя. И своё тело, и свою душу.

За окном уже наступают сумерки, офис погружается в полумрак, а мы продолжаем гореть друг для друга. Продолжаем любить друг друга прямо на столе, в ворохе бумаг и канцелярии.

— Я люблю тебя, Аня, — запальчиво шепчет он, и я безоговорочно верю ему.

— И я тебя люблю, Максим…

Он сжимает мои бёдра сильнее. Его движения становятся более глубокими и твёрдыми. Этот массивный, невероятно крепкий стол начинает скрипеть под нашими телами. А следом я срываюсь в пучину наслаждения.

— Максим… — стону его имя, а он поглощает звук моей страсти, выпивая её своими губами.

Заканчивает следом за мной и притягивает к себе сильнее. Мы продолжает целоваться, как безумные, не желая прекращать. Внутри расцветает настоящее счастье. То, о котором я робко грезила в своих девичьих фантазиях, и которое неожиданно реализовалось в действительности.

— Ещё сомневаешься во мне? — со смешком спрашивает Зарубин, отрываясь от моих губ.

— Нет, — я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты меня убедил. Очень достоверно. Но… пожалуй, можешь доказать ещё разок.

Он смеётся. Целует меня снова и снова, разжигая только что успокоившийся пожар. Но уголёк мгновенно вспыхивает, напоминая о том, какая выдержка у моего ненасытного мужа.

Вот только я чувствую, что должна извиниться. Налетела на него чуть ли не с кулаками, когда он не давал усомниться в себе ни разу. Зарубин просто не привык выражать свои чувства словами, зато прекрасно умеет это показывать действиями.

— Прости, что сомневалась в тебе, Максим… — выдыхаю я, прижимаясь к его груди. — Прости, что сказала про робота, про калькулятор и выгоду. Просто Ольга намекнула, что ты не умеешь любить. И я подумала… подумала… Глупости всякие. Прости меня, пожалуйста.

Я замираю, кусаю губу. Мне в тот момент было так больно, что я легко поверила во всю эту ерунду. А сейчас, вспоминая всё наше общение с Зарубиным, понять не могу, как так вышло.

Мне определённо нужно будет поработать над своей самооценкой.

Максим поднимает моё лицо за подбородок и заглядывает в глаза. Смотрит так пронзительно, что у меня перехватывает дыхание.

— Она ошиблась, — говорит он. — Я просто не встречал тебя раньше. Но теперь я точно знаю, что такое любовь.

Мы снова целуемся. И я понимаю, что он прав. Я тоже не знала, что это слово значит, пока не встретила его. Одна нелепая случайность, один храбрый поступок в подвале этого здания и всё это привело меня к нему в объятия.

Я обрела мужа, я обрела дочь. И, возможно… наша семья станет когда-нибудь ещё больше. А пока мы можем наслаждаться тем, что у нас есть. Гореть и дальше друг для друга.

Я жмусь к нему, обвиваю его шею руками и отдаюсь снова нашей безумной жажде.