Юля, убаюканная долгой дорогой в машине, засыпает на удивление быстро, едва я успеваю переодеть её в чистую пижаму. Однако стоит мне сделать робкую попытку убрать руку и подняться с края матраса, как её пальчики судорожно сжимаются на шёлке моего рукава. Она даже глаз не открывает, но по маленькому личику пробегает тень паники, а дыхание мгновенно сбивается.

Приходится сидеть неподвижно ещё минут двадцать, почти не дыша, пока Юля окончательно не проваливается в глубокий сон. Я высвобождаю ткань, подсовывая ей под ладошку плюшевого единорога, и на цыпочках выхожу из детской, прикрыв за собой дверь.

В прихожей сразу натыкаюсь взглядом на Зарубина, который уже успел избавиться от пиджака, небрежно бросив его на пуфик, и теперь сосредоточенно перебирает какие-то распечатки на стеклянной консоли.

Напряжение после тяжёлого разговора с моими родителями в хрущевке до сих пор вибрирует между нами. Я застываю у стены, чувствуя себя глупо, и совершенно не знаю, куда деть собственные руки.

— Максим Эдуардович… — начинаю тихо, но он перебивает, не поднимая головы от документов:

— Завтра вечером у нас запланирован благотворительный раут в «Метрополе». Твой первый официальный выход в свет в качестве моей невесты.

У меня внутри всё испуганно сжимается от ужаса.

— Светский раут? Но я не умею… Я никогда в жизни не была на таких мероприятиях! Максим Эдуардович, я же могу случайно опозорить вас, перепутать эти… бесконечные вилки или… ну, сделать что-то в этом роде. Я просто не впишусь...

Зарубин наконец отрывается взгляд от своих важных бумаг и медленно поворачивает голову в мою сторону. Его холодные серые глаза в упор сканируют моё побледневшее лицо.

— Рита привезет платье и обувь завтра к обеду, — отчеканивает он. — Твоя задача — просто держать меня за руку, мило улыбаться прессе и молчать, а со всем остальным я разберусь сам. Но ты должна соответствовать уровню. Мне не нужны сплетни о том, что моя будущая жена выглядит как серая мышь из отдела обеспечения. Тебе понятно?

— Понятно, — обречённо выдыхаю я, сильнее вжимаясь лопатками в прохладную стену коридора.

— Вот и отлично. Иди спать, Анна. Завтра будет тяжёлый день.

Он берёт свои распечатки, разворачивается и уходит к себе в кабинет, оставляя меня стоять в одиночестве. Я молча смотрю ему вслед, на его широкие прямые плечи, и чувствую себя напуганной заложницей, которой завтра придется примерить на себя роль, не имеющую ко мне вообще никакого отношения.

* * *

Корсет вечернего платья стягивает рёбра так немилосердно, что каждый вдох кажется мне маленьким личным подвигом. Шёлковое платье, которое привезла Рита, бесспорно, шедевр дизайнерского искусства — глубокого изумрудного цвета, обнажающее плечи и ключицы. Но я чувствую себя в нём так, словно меня заковали в средневековые латы. Не говоря уже о туфлях на непривычно высоком тонком каблуке, превращающем каждый шаг по лакированному паркету в прогулку по минному полю.

Банкетный зал «Метрополя» сразу же ослепляет хрусталем, золотом и сверканием сотен бриллиантов, но меня это не особо заботит после того, как Юля устроила настоящую бурю, когда поняла, что я надеваю это дурацкое парадное платье. В итоге пришлось взять её с собой, и прямо сейчас она находится здесь, в «Метрополе», в закрытой вип-комнате сразу за банкетным залом, под бдительным присмотром двух профессиональных детских аниматоров и личного телохранителя Зарубина. Но даже зная, что между нами всего одна стена и открытая дверь, я чувствую себя как на иголках. Девочка согласилась отпустить меня максимум на час.

Зарубин уверенно ведёт меня через толпу, коротко кивая важным мужчинам в смокингах и представляя меня:

— Моя невеста Анна.

Чувствую на себе прожигающие взгляды холёных светских львиц и наших офисных акул.

Вообще-то, на мероприятиях такого уровня посторонних не бывает, но этот вечер — официальный юбилей нашей корпорации, совмещенный с международным экономическим форумом, поэтому весь сороковой этаж мобилизован сюда на основании вип-протокола. Девочки из секретариата и пиара сегодня фактически на работе: встречают иностранных инвесторов, распределяют вип-ложи и координируют прессу, разумеется, в строгом соответствии с вечерним дресс-кодом.

Виктория из PR-отдела, которая у самого входа как раз давала инструкции группе журналистов, заметив нас, округляет глаза до размеров пятирублевых монет, а чуть дальше, у вип-стойки регистрации, Инна и Лера — наши безупречные секретарши-киборги, которые ещё три дня назад бросали на меня презрительные взгляды, — сейчас замирают с планшетами в руках, переглядываясь в полнейшем шоке.

Вся эта свора с сорокового этажа сейчас смотрит на меня так, словно мечтает плеснуть мне в лицо серной кислотой. Ну ещё бы, только вылезла из подвала, а уже прямо под руку с генеральным в статусе официальной невесты. Да за такое в их кругах, наверное, заказывают киллеров.

Я чуть сильнее вцепляюсь пальцами в локоть Зарубина, понимая, что он сейчас — моя единственная бетонная стена в этом аквариуме с хищниками.

— Расслабься, — тихо шепчет он мне прямо в макушку, и его горячее дыхание щекочет кожу, заставляя табун мурашек пробежать по спине. — Ты выглядишь потрясающе. Прекрати смотреть на них так, будто ждёшь нападения.

— Они меня сейчас взглядами сожрут, Максим Эдуардович, — так же тихо отвечаю я, пытаясь удержать на лице вымученную светскую улыбку. — И я постоянно думаю о Юле. Вдруг аниматоры не справятся? Вдруг она решит проверить, на месте ли я, и зайдет прямо в зал?

— Это всего на один час, профессионалы справятся с этим, — в его голосе проскальзывает жёсткая усмешка. — А что касается этих змей вокруг… ну, пусть попробуют. Я им зубы повышибаю прямо здесь.

Пока он говорит это, к нам стремительным шагом подходит мужчина в строгом костюме с депутатским значком на лацкане, а за его спиной маячит пара азиатских партнеров с переводчиками.

— Максим Эдуардович! На пару слов, это экстренно, по поводу тендера на технопарк, — произносит чиновник.

Зарубин слегка хмурится, недовольный тем, что его прерывают, и переводит взгляд на меня. Его ладонь на моей талии на секунду сжимается сильнее, словно он не хочет меня отпускать, а затем он бросает короткий взгляд в сторону закрытых дверей вип-комнаты, где сидит его дочь, оценивая риски.

— Стой у фуршетной стойки, — приказывает он. — Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай.

— Хорошо, — киваю я, чувствуя облегчение от возможности просто постоять на одном месте и не балансировать на шпильках.

Он отходит в сторону вип-зоны, и я остаюсь одна в уединенном углу зала, недалеко от закрытых бархатных портьер, ведущих к террасе.

Но моё одиночество длится недолго.

Очень скоро краем глаза я подмечаю, что от толпы гостей отделяется какой-то эффектный мужчина и направляется прямиком ко мне с ленивой грацией человека, привыкшего открывать любые двери ногой. На вид ему около сорока пяти, но выглядит он превосходно для своих лет. На его губах играет мягкая располагающая улыбка, а в глазах светится неподдельное любопытство.

— Добрый вечер. Простите мою бестактность, — вкрадчиво начинает он, оглядывая меня с ног до головы бесцеремонным взглядом, — но я просто не мог пройти мимо. Вы ведь Анна, верно? Невеста Максима Эдуардовича.

— Да, здравствуйте, — растерянно киваю я, судорожно сжимая в руках бокал с минеральной водой. Я понятия не имею, кто предо мной стоит, но на его лацкане поблескивает значок закрытого вип-клуба, а пара проходящих мимо банкиров подобострастно ему кивают.

— Меня зовут Алексей Крушинский. Глава холдинга «Север-Инвест», — он слегка наклоняет голову, демонстрируя идеальные манеры. — Признаться, на сороковом этаже вашей компании только о вас и треплются. В кулуарах столько завистливых слухов про выскочку на побегушках из подвала, что я ожидал увидеть кого угодно, но только не такую хрупкую милую девушку. Надо признать, у Зарубина потрясающий вкус...

Мои щёки обжигает румянец. Комплимент звучит вроде бы приятно, но упоминание сплетен оставляет неприятный осадок. И я, поморщившись, делаю шаг в сторону, чтобы вежливо прекратить разговор.

— Извините, Алексей, мне нужно отойти…

— О, не спешите, Анна, — он мягко делает полшага в мою сторону, не давая мне его обойти, и я оказываюсь зажата между его высокой фигурой и фуршетной стойкой. — Ваш покровитель сейчас занят на закрытом совещании с министром, у них там серьёзные тёрки, ему ещё долго будет не до вас. Побудьте моим собеседником пару минут. Знаете, я ведь искренне вам сочувствую.

Я удивленно моргаю.

— Сочувствуете?

— Конечно, — вздыхает Крушинский и доверительно сообщает: — Работать на Зарубина, а уж тем более быть его… избранницей — это тяжёлый крест. Для него ведь люди — просто расходный материал. А у меня с ним давние счёты, Анна. Понимаете, когда-то у меня была женщина, которую я безумно любил и долго добивался. Мои ресурсы, поверьте, весьма впечатляющи — у моего холдинга лучшие активы на рынке, и я привык окружать своих людей роскошью. Но Максим… он просто разрушил её жизнь.

Я застываю, слушая это вкрадчивое предостережение.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю тихо, чувствуя, как внутри начинает подниматься холодная тревога.

— Он поиграл с ней одну ночь и использовал её, чтобы забрать мои контракты, а потом хладнокровно выбросил на улицу, — голос Крушинского падает до интимного шёпота, и его манеры вдруг неуловимо меняются. Он делает шаг вплотную ко мне, сокращая дистанцию до неприличия, и заправляет мне за ушко выбившуюся прядь, шокировав меня до состояния ступора. — Я не хочу, чтобы с вами случилось то же самое, Анна. Вы слишком невинны для этого террариума. Скажите мне… сколько ваш покровитель платит за ваши услуги? Назовите сумму. Я готов предложить вам условия втрое лучше, если вы перейдете ко мне в холдинг. Будете сидеть в роскошном вип-кабинете, перебирать бумаги, ни в чем не нуждаться. И не только бумаги… Я умею быть очень благодарным мужчиной...

Он сжимает пальцы на моём локте, лишая возможности отступить, и я вздрагиваю.

— Пустите! — шепчу я, безуспешно пытаясь вырвать руку. Его прикосновение кажется мне грязным, а эта внезапная наигранная близость пугает до чёртиков.

— Да ладно тебе, Ань, не будь дурой, — ухмыляется он, продолжая удерживать меня и слегка покачивать, словно мы ведём тихий доверительный диалог старых любовников. — Пошли на террасу, обсудим твой новый контракт без лишних глаз. Зарубин со стороны уже просёк, как интимно мы тут с тобой общаемся, так что варианта получше у тебя больше не будет. Вышвырнет тебя с тёпленького местечка с волчьим билетом, гарантирую. Ему измена, пусть даже мнимая, поперёк горла встанет. И прямо сейчас он идёт сюда.