Я себя сегодня

Хорошо веду.

Но, наверно, поздно,

Раз уже в аду…

Лина Турианская.

Что-то я отвлеклась на воспоминанья. А лошадь уже второй раз фыркает. И с ритма сбилась. Мы целый день шли лёгким галопом. А чего не идти, если во мне весу меньше, чем в цыплёнке? А лошадка породистая, богатырская. Для неё пробежаться – одно удовольствие. И вот, зафыркала, насторожилась. И окружающий лес подозрительно потемнел. Ах, вот оно в чём дело! Поперёк дороги стояло, с дюжину, мужиков с дубинками. Разбойники, что ли? Нет, для богатырской лошадки это не противники. Она их всех одним передним левым копытом уделает. Не напрягаясь. И дубинки их схрумкает, вместо тонких травинок. Только ей команды такой не дали. Вот она и волнуется, собственную подкову разглядывая, бить или не бить? Вот в чём вопрос! Нет, милая, пока не бить. У них надо сперва дорогу разузнать. А потом уже решим.

- Гляди, девка! – удивлённо произнёс один из разбойников.

- Одна! – ещё более удивился второй.

- И не боится! – задумчиво процедил третий.

- А ничего, так. Симпатишная, – присмотрелся второй, – Ежели с лица. По любому, покрасивше жабы. Про фигуру-то я молчу, куда ей. Доска-доской!

- Худая она какая-то, – оценивающе заметил первый разбойник, – И странная …

- Эй, девка! Слезай с коня! – приказал четвёртый, – И сумки свои показывай.

- Ага! – покладисто согласилась я, – Щаз-з-з!

- Ну? – прикрикнул первый, – Чего тянешь?

- Дай-ка я твою харю получше рассмотрю! – сказала я зажигая в руках файербол и наклоняясь с коня к нему поближе.

- Ведьма… – дошло до него, – Ведьма!!!

Наверное, разбойники уже сталкивались с боевыми ведьмами. Только этим я могу объяснить, что никто не стал задавать глупых вопросов: «Кто это?», «Какая ещё ведьма?», не полез рассматривать ведьму поближе … Нет они все, как один, бросили дубинки на землю и рванули во всю прыть в разные стороны. Миг, и я на поляне одна. Ну, нет! Мне нужно ещё дорогу разведать!

Так, кто бросился бежать первым? Кто трусливее всех? Кто готов выдать бедной, беззащитной ведьме все тайные секреты?

- Давай вон за тем! – ткнула я пальцем в сторону одного из разбойников.

Лошадь согласно махнула гривой и в три прыжка нагнала беглеца. Тот мчался не разбирая дороги, не глядя по сторонам. Мы легко скакали по пятам, не отставая, но и не опережая разбойника. Наверное, бедняга думал, что наш топот копыт ему мерещится. Впрочем, мчался он недолго. Буквально через пять минут запыхался.

- Слабак! – мысленно скривила я нос. Лично меня Роман Викентьевич на тренировках не меньше двух часов гонял по пересечённой местности. С полной выкладкой.

Разбойник тяжело привалился к берёзе и пытался отдышаться. Мы терпеливо ждали за его спиной. Плечи разбойника вздымались и опадали. Наконец, он оглянулся. Богатырская морда лошади улыбнулась ему прямо в лицо.

- А-а-а!!! – заорал бедолага и отпрянул в сторону.

Нет, ну кто же знал, что он остановился отдышаться на краю болота? Я, вот, об этом даже не догадывалась! Разбойник провалился в трясину по пояс. И теперь тщетно загребал ногами, пытаясь нащупать дно. Дурачок! Разве можно дёргаться в трясине? Чем больше он дёргался, тем больше погружался в болотную жижу. Вот, уже по шею сидит.

- Помогите! – орал разбойник, – Спасите!

- Ну, так и быть! – нагнулась я к нему с седла, – Если честно ответишь на мои вопросы, так и быть, спасу. Ответишь?

- Буль-буль! – ответил разбойник, глядя на меня очень преданными глазами, – Буль-буль-буль!

- Честно? – на всякий случай переспросила я, – Честно-пречестно?

- Буль-буль! – заверил меня разбойник.

- Ладно, – проворчала я, – Поверю, на первый раз.

Я огляделась. Ага! Вон, под корягой, спрятался один из болотных обитателей. Если есть один – ищи второго! Та-а-ак, есть второй! В зарослях осоки. Есть ещё? Наверное, есть. Но мне это уже не интересно.

- Эй, ты! – грубо позвала я, – Вот ты, из под коряги! Ну-ка, встань передо мной, как лист перед травой! Чего скрючился? Встань, сказала! Или не видишь с кем разговариваешь?!

Чмышник попытался прикинуться веткой. Сухой веткой, которая не при делах.

- Вот ты, под корягой! – повторила я, – Ты мне лично отвечаешь за жизнь этого человека! Он мне ещё нужен!

С чмышниками всегда так. Нужно в первую очередь назначить крайнего. А потом можно его гнобить. И задачи можно наваливать грандиозные. У них сильная взаимовыручка. Соседи не оставят беднягу и всегда помогут.

- А может, я не хочу? – пискнул чмышник и забился глубже под корягу.

- Что-о-о?! – переспросила я грозно, – Бессмертный, что ли? Хочешь, проверим?

- А не обязан! – чмышник так и не вылез из-под коряги.

- Буль! – сказал разбойник и погрузился в болото по макушку.

- Та-а-ак! – сказала я с расстановкой, – Я говорила, что этот человек мне нужен? Говорила! Я говорила, что если вы его не спасёте, я всем тут к ядрёной фене ноги переломаю? Говорила! Я говорила, что на медленном огне вас в угли пережгу? Говорила! Ну, не обижайтесь!

И на моей ладони повторно зажёгся огонь. Лошадь, словно невзначай, легонько стукнула задним копытом, показывая, что никто не убежит. Не успеют.

- Ты чего, ты чего?! – забормотали чмышники, выбираясь изо всех углов, – Ты чего такая нервная-то? Вытащим мы этого … путника! Ты … того! Не балуй!

Разбойника в момент выдернули из трясины и бросили на твёрдый берег. Он лежал и дико пучил глаза, а изо рта у него всё лезла и лезла ржавая жижа. Чмышники боязливо скучковались неподалёку. С дюжину, пожалуй.

- Молодцы! – похвалила я их, – Ведь можете … под моим умелым руководством! Живите, пока! Когда понадобитесь, я вас найду. Особенно, тебя, говорливый ты мой!

И я ткнула пальцем наобум в толпу. Пусть он подумает, что я его запомнила. Иногда это полезно.

- Ведьма … – тихо и бессильно пробормотал один из чмышников.

- Высшей категории!.. – так же тихо добавил кто-то другой.

Значит, чмышник говорит, что я ведьма высшей категории? Ну, это глаза велики у страха! В смысле, у чмышников. Откуда у меня высшая категория? Второй курс университета! Ну, да ладно, пусть дрожат! Мне сейчас нужно разбойничка допросить.

Я спрыгнула с седла и присела на одно колено, рядом с лежащим мужиком. Похоже, он услышал про высшую категорию. Глаза его выкатились, как у рака, и застыли в ужасе.

- Ну, как? – ласково спросила я, – Будем признаваться, или пойдём на повторный заплыв по болоту? Лично я не тороплюсь. Если хочешь понырять, так и скажи!

Разбойник так отчаянно затряс головой, что в шее у него отчётливо хрустнули шейные позвонки. Он не обратил на это внимания. Я тоже.

- Не хочешь нырять? – уточнила я, – Ну, как знаешь … Я предлагала. Потому что, если ты мне соврёшь, ты сто раз пожалеешь, что ныряние не выбрал! Итак, готов?

Разбойник опасливо кивнул.

- Деревню Караси знаешь? – спросила я.

- Ик! – ответил разбойник и утвердительно мотнул шеей.

- Где это? – я была очень любезной.

- У! – разбойник махнул рукой в нужном направлении, а потом согнул руку в локте и махнул ей в другую сторону, – У-у!

- Чего?!

- Я говорю, сначала всё время прямо, – с трудом просипел разбойник, – А за болотцем направо. Там и будут Караси.

- За болотцем, это где?

- Там развилка будет, – пояснил разбойник, – Вот на развилке и поворачивать надо.

- Этих развилок знаешь сколько?

- Не-е! – уверенно возразил разбойник, – На той развилке камень межевой стоит. Здоровенный! Эту развилку с другими не спутать!

- Ну, ладно, – процедила я, поднимаясь с колен, – так и быть, поверю на слово. А тебя я сейчас …

Я сделала зверское выражение лица.

Разбойник в ужасе закрыл глаза и скрючился.

- Тебя сейчас я отпущу, – закончила я свою мысль, – но помни: если мне понадобится, я тебя в минуту отыщу! По запаху! Лучше любой собаки! Да, что там, собаки, лучше любого оборотня!

И я показательно внюхалась в запах разбойника. Закрыла глаза и кивнула, как бы запоминая этот запах навсегда. Во всяком случае, разбойник в это поверил. Я это видела.

Я встала, легко вскочила в седло и тронула лошадь пятками. Буланка весело побежала вперёд. Я не сомневалась, что она отлично поняла направление. Это такая умная лошадь, что просто диву даёшься! Кстати, вот она-то запах разбойника запомнила очень хорошо! И найдёт его, если приказать. Но меня разбойник уже не беспокоил. Я раздумывала, что это за странное место для межевого камня, развилка дороги? Наверняка это не межевой камень, а указательный! Только прочесть указания на таком камне не каждый может. Только тот, кому эти указания впрямую предназначены, да мы, реликтовые расы. И, может быть, это очень хорошо! Представьте себе, каждый раз вы проезжаете перед камнем, и читаете: прямо поедешь, жизнь потеряешь! А вам как раз прямо и надо! Откуда вам знать, что надпись совсем не для вас предназначена?

Я не ошиблась. Камень оказался не межевым, а указательным. Хмурясь, я разобрала начерченное рунами:

- Налево пойдёшь – богатым будешь, прямо пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – убитым будешь!

Блин! А мне-то, как раз надо направо! Буланка уставилась на камень, словно тоже вникала в смысл. Ну, ей-то бояться не стоит. Наш путь не прямо. Может, налево свернуть? Глядишь, разбогатею! Хи-хи! Глупости какие-то в голову лезут! Богатая Васька Бесфамильная строит в Заболотье личный дворец! Обхохочешься! Однако, делать что-то надо, не век же перед камнем стоять?

Я неохотно вытащила меч и прикоснулась кончиком к камню. Иногда срабатывает. Если надпись предназначена для вас, кончик меча может или покрыться ржавчиной, или даже, с этого кончика может кровь закапать. Не любой меч, само собой, а сделанный собственными руками. У меня сделан собственными руками. А может и ничего не произойти, хотя надпись предназначена для вас. У меня ничего не произошло. Меч не изменился. Я слезла с лошади и задумчиво обошла камень вокруг. По ходу солнца. Тоже, говорят, иногда помогает. Если надпись не для вас, она тогда может потускнеть. У меня не потускнела. И что делать?

Я задумчиво взглянула в глаза Буланки. Лошадь, словно поняв, потрясла гривой. Мол, не спрашивай, сама не в курсе. Вздохнув, я развязала котомку. Котёнок выскочил из неё, стремительный, как ракета. Вскочил мне на плечо и принялся вылизываться. На камень и внимания не обратил. Может, правда, не для меня надпись? Должен же был Горюн почуять, если бы мне беда грозила?

Я в очередной раз вздохнула и села на лошадь. Тронула поводья и лошадь послушно повернула направо. Показалось мне или нет, что лошадь пошла туда неохотно, а котёнок сильнее вцепился в меня коготками? Может, и показалось.

Деревенька Караси словно вынырнула из-за пригорка, верстах в полутора от меня, и заблестела крышами в лучах заходящего солнца. Лошадка сразу прибавила ход. Чувствует, что скоро её поставят в стойло, накормят, напоят, расчешут … Да и мне пора отдохнуть. Найду старую Свейшу, которая должна для меня задание определить, вымоюсь как следует после дороги, а завтра – в бой. В прямом смысле этого слова. Первое самостоятельное полевое задание. Интересно, что там мне приготовили? Вот, чувствует пятая точка, что не зефирки с круассанами! Как-то так всегда получалось, что каждый полевой выход для меня приключениями оборачивался. Даже под присмотром педагогов. А теперь, поди-ка, вообще будет ад кромешный?

- Эй, добрый человек, – окликнула я мужика, который выехал из деревни на телеге, наверное за сеном, – где мне найти в Карасях тётку Свейшу?

- Свейшиху? – неожиданно побледнел мужик, – Брось ты, девочка, это дело, вот что я тебе скажу!

- Какое дело? Почему бросить? – не поняла я.

- Дык ведь страшное дело это! – замахал мужик руками, – Сколь народу к этой Свейшихе ни приезжало, ни один из них назад не возвращался! Тёмное это дело. Страшное!

Я присмотрелась к мужику внимательнее. Обычный мужик. Значит, не может видеть того, что могу видеть я. Как, наверняка, и остальные сельчане. А, ишь ты, суть уловили верно! Откуда бы им знать, что тётка Свейша никакая не тётка, а полувалькирия? И числится она у нас кем-то, вроде начальника полигона. Не тренировочного лагеря, прошу заметить, а полигона, на котором студенты сдают зачёты и экзамены. Полигона, очень приближенного к реальности. И экзаменуют там не всех студентов, а исключительно боевых магов.

- Возвращайся, девушка! – возбуждённо продолжал между тем мужик, – Знала бы ты, сколько юношей и девушек приезжали к этой проклятой Свейшихе! Десятки! Сотни! А обратной дорогой ни один не проезжал! И никто не знает, что эта Свейшиха с ними сделала!

До меня, наконец-то, дошло. И я едва не расхохоталась. Это же наши студенты приезжают к полувалькирии, для сдачи зачётов. Свейша даёт им задание и они отправляются его выполнять. А потом, естественно, возвращаются в университет. Зачем им обратно к Свейше возвращаться? А бедные крестьяне понапридумывали себе невесть каких ужасов, от которых сами дрожат.

- Спасибо за предупреждение, добрый человек, – сказала я, тщательно пряча улыбку под маской озабоченности, – Но я не вольна в своих поступках. Страшное заклятье вынуждает меня отыскать тётушку Свейшу и … и передать ей некоторые известия.

Признаться, фантазия меня подвела. Ну, что такое «передать известия»? Можно же было придумать что-то таинственное и зловещее? Впрочем, на бедного крестьянина и эти слова произвели тягостное впечатление. Он понурился и ткнул пальцем вдоль улицы:

- Проезжай, бедная девушка, по улице до самого трактира «Зелёный петух», а от трактира поворачивай в сторону леса. За околицей Карасей, на самой опушке леса, ты и найдёшь домик проклятой Свейшихи. Заклинаю тебя, девушка, передашь свои известия, и беги со всех ног! И не оглядывайся!

- Я постараюсь не задерживаться, – пообещала я, – Ни на минуту, дольше самого необходимого времени.

- Во-во! – обрадовался мужик, – сделала, что велено, и беги!

Я внутренне хмыкнула. Не оттого боятся мужики Свейшу, что у неё люди пропадают. Если бы у простого человека кто-то пропал, всем селом нагрянули бы разбираться. А тут не идут. Боятся. Почему? Да, потому, что Свейша, наверняка вовсю магией пользуется! На печи по селу ездит, или на телеге незапряжённой, лопаты сами копают, грабли сами грядки ровняют, семена сами себя в грядки садят. Ну, и так далее, по списку. Страшно-то как! Потому что всё непонятное автоматически считается страшным!

Как и ожидалось, Буланка сама отыскала дорогу. Она такая умная, жуть! Поумнее некоторых студентов будет! Пока я всякую чушь вспоминала, она бодро добрела до трактира и повернула в сторону леса. И на выезде из деревни я ясно увидела отдельный домик. Не иначе, свейшин. С пристроечками, сарайками, амбарами, баней, с огородиком. Вроде, типичное сельское подворье. Но что-то неуловимое подсказывало, фигня это всё, камуфляж, дымовая завеса, ширма, прячущая от посторонних глаз настоящую суть.

Я присмотрелась внутренним зрением. Так и есть! Магия. Свейша палец о палец не ударяла, чтобы всё в порядке содержать. Колдовала. Нагло и открыто. Отпугивая всех посторонних. Ну, я-то не посторонняя. Я смело направила лошадку к воротам. Ворота сами распахнулись, когда я подъехала.

Угу! Вот ещё маленький штришок, забор вокруг свейшеного подворья был устроен следующим образом: глубоко в землю, на равном расстоянии друг от друга, были вбиты крепкие, обожжёные колы. А от кола к колу тянулся уже собственно, забор. Так вот, на каждом колу торчала какая-нибудь черепушка. Тут были и лошадиные, и свиные, с клыками, и зубастые крокодильи, и какие-то совсем фантастичные, похожие на щучьи, только сильно увеличенные. Были и человечьи. Только я с первого взгляда увидела – фальшивка! Муляж! Подделка! Не настоящие это человечьи черепа! Хотя и очень похожие. Была бы я на первом курсе, может, и я бы обманулась. Как, наверняка, обманываются и все жители этой деревеньки. Но на втором курсе я уже ясно отличала подлинник от подделки.

О! А черепушки-то не на всех колах! Два кола пустые, словно дожидаются своей награды! Ах, как психологически точно! Каждый, подходя к свейшиным воротам, непременно задумывается, не моей ли головушки эти колы поджидают? И непроизвольно поджилки в коленках дрожать начинают.

Свейша лежала в гамаке. Симпатичная старушка, неопределённого возраста, высокая, статная, хотя, на мой взгляд, черты лица чересчур удлинённые. Полувалькирия дремала в тенёчке, слегка похрапывая, покачиваясь в своём ложе.

Врёт! Всё врёт! И то, что дремлет, и то, что меня не замечает. Всё врёт! И, даже то, что ведёт жизнь в сплошной праздности, это тоже враньё! Иначе она выглядела бы, как колобок, а не как полувалькирия. Наверняка, в доме, где-то в тайном месте, устроен крутой тренажёрный зал, в котором Свейша ежедневно истязает себя до полусмерти. А потом выходит на улицу и притворяется бездельницей. Образ она себе такой выбрала.

Между прочим, у воинов-теней, у ниндзя, высшим подвигом считается не победа в бою над кучей врагов, не выполнение крутого задания, не добыча ценной информации, не проникновение в засекреченное место, охраняемое тучей охраны … нет! высший подвиг для ниндзи – это победа над собой, когда засланный на разведку воин, которому дали приказ внедриться в ряды жителей какой-то деревни, внедряется туда под видом какого-нибудь переселенца-погорельца, годами – годами! – живёт как простой крестьянин, с утра до вечера работает в поле, наравне с другими, по праздникам пропускает рюмочку рисовой водки, женится на местной девушке, растит детей, чешет языком, смакуя нехитрые деревенские новости … а по ночам изнурительно тренируется в ожидании часа, когда его призовут и дадут то единственное задание, ради которого он послан. Спроси кого-нибудь из местных – так они и забыли уже, что он пришлый, настолько он в быт деревни вписался. Но на самом деле он, как заряженный самострел: тронь за крючочек, и выстрелит. Насмерть. Это очень трудно, не стать, как все. Не сказать себе однажды: «Ой, я устал, дай-ка я сегодня тренировку пропущу. Всего один разок!». Потому что, один разок непременно станет ещё разочком, и ещё разочком, и ещё … Это беспощадная битва человека самого с собой. И поблажки себе нельзя дать ни разу! Это подвиг. Подвиг, который некому оценить.

Свейша, судя по всему, боролась с собой яростно и умело. От меня не укрылось, в какой тренированной форме она себя поддерживала. А сейчас делала вид, что беспечно дремлет в гамаке, подложив под щёку мягкую подушку и укрывшись пледом.

- Здравствуйте, бабушка! – сказала я вежливо, громко и твёрдо.

Свейша, словно нехотя, приоткрыла один глаз. Сна в глазу не было и на грошик.

- Здравствуйте, бабушка! – повторила я.

- Здравствуй, девица! – легко отозвалась Свейша и принюхалась, – Ух ты! Раньше болотного духу видом не видано, слыхом не слыхано, а ныне болотный дух сам, прямо в ворота, вошёл!

- Врёте вы всё, бабушка! – припечатала я её, – Как это «болотного духа не слыхано», когда у вас болото под боком? И болото не маленькое!

- Дык, то своё болото, привычное, – не смутилась Свейша, – А от тебя, девица, совсем другим болотом пахнет. Из Заболотья родом, поди?

- Угадала, – вынуждена была я признаться, – Оттуда я. Только я сюда припёрлась не родные места вспоминать, а дело делать …

Я осеклась. Свейша очень внимательно в меня внюхивалась. Даже глаза закрыла.

- Нет, девица, – пробормотала она наконец, – Не из Заболотья ты родом. Жила там долго, это да, это правильно. Но, родилась ты не в Заболотье. А где – не разберу. Очень уж много времени с тех пор минуло.

- Ой, да какая разница? – наморщила я нос, – Я себя всегда заболотской считала. Сколько помню, всегда Заболотье перед глазами было. А родилась я там в самом деле или в раннем детстве туда меня отвезли, какая разница?

- Не скажи, девица, – возразила Свейша серьёзно, – Порой это очень важно. И, чувствую я, особенно важно это для тебя будет. Ну, да ладно. Ты права, не о том речь. Для чего же ты приехала? Откуда и куда путь держишь? Дело пытаешь, аль от дела лытаешь?[16]

- Ясен пень, по делу приехала, – возмутилась я, – А ты бы, старая карга, мне бы сперва баньку истопила! Да ужином накормила! А потом бы и спрашивала.

- Так ты ж уснёшь! – удивилась Свейша, – С усталости, да в бане разморишься, какой с тебя спрос?

- А вот, не хочу я, на коне сидя, с тобой разговаривать, – отрезала я, – вся усталая, да грязная! Баню истопи, а за ужином и поговорим!

- Ишь ты, прыткая! – прищурилась полувалькирия, – А подарочек ты мне привезла?

- Какой ещё подарочек? – насторожилась я.

- Как это какой? Видишь, у меня два кола свободных стоят? Вот, привези мне один череп из лесу, это и будет подарочком! А второй кол я, так и быть, твоей черепушкой украшу, когда ты испытание завалишь!

Я даже возмутиться как следует не успела, как почувствовала, что меня, вместе с лошадью, неведомая сила выдавливает за ворота. Да так настойчиво, что копыта Буланки уже борозды на дорожке прочерчивают, а устоять богатырская лошадь не в силах.

- Постой! – успела я выкрикнуть прежде, чем оказалась за воротами, – Ладно, добуду я тебе черепушку! Только позволь пожитки у тебя пока сложить! Да котёнка оставить. Он, поди-ка, за дальнюю дорогу притомился!

Свейша колебалась ровно мгновенье.

- У ворот оставь, – зевнула она, – А сама за ворота поди. И без черепа даже не думай возвращаться! Не пущу! Это тебе вроде пропуска будет.

Сумрачная, въехала я в лес. Вот такая у бедной Васьки тяжёлая жизнь. Мечтала об отдыхе и баньке с ужином, а получила незапланированную охоту на ночь глядя. Не то, чтобы это меня напрягало или вызывало трудности. Не то, чтобы я чего-то боялась. Вряд ли именно в этом лесу Свейша держит своих питомцев. Иначе жителей в деревеньке Караси уже давно не осталось бы. Да и меня она сюда не послала бы на верную смерть. Ей это ни к чему. Никакой пользы. Поэтому я ехала спокойно, расслабленно, всматриваясь в траву. Мне нужны следы крупного хищника. Медведь, крупный волк, или что-то похожее. А, впрочем, почему хищник? Любой крупный зверь! Чем ей, к примеру, череп лося не подойдёт? Так что, ехала я не торопясь, выбирая места, где могли отпечататься звериные следы: голая земля, места возможных водопоев и всё такое прочее. Опять же, земля сырая, след хорошо держит. Вот тут, например, белки резвились. Может, привести Свейше беличий череп?

Я прыснула в кулак и тут же насторожилась. По всему лесу прокатился леденящий вой. Глупости какие! Это не волчий вой, уж можете мне поверить! Я внутренне ухмыльнулась. Мне показалось, что я поняла, в чём дело. Свейша выгнала меня в лес, а теперь пугает. Проверяет реакцию. Нет, детский сад какой-то, право слово!

И именно в этот момент из-за кустов на меня прыгнул тигр.

По всему выходит, что Роман Викентьевич готовил меня вполне профессионально.

- Тигр! – промелькнуло в голове.

- Откуда здесь тигр? – тут же пришла в голову вторая мысль, – Не может здесь водиться тигров!

- А, если из зоопарка сбежал? Или из цирка? – это была мысль уже третья, – Кто же если не тигр? Вон он какой большой и рыжий! С полосками!

И, пока эти ненужные, глупые мысли лезли в голову, толкая друг друга, а тигр ещё летел в мощном прыжке над кустами, руки сами выхватили пару ручных арбалетов, которые я счастливо прикарманила у погибшего ассасина, и пустили стрелы в цель, ноги плотнее обхватили и стиснули рёбра Буланки. Богатырский конь молниеносно встал на дыбы, защищая всадника и готовясь молотить пудовыми копытами по неизвестному врагу. Я, действуя на одних инстинктах, отшвырнула ставшие бесполезными арбалеты и выхватила меч … В этот момент тигр, наконец-то, рухнул на землю. Оказывается, он прыгал не на меня. Не я была его целью. Буланка постояла немного на задних ногах и опустилась на привычные четыре. А я увидела тигра полностью. Никакой это был не тигр! С предсмертным хрипом царапала землю отвратительная тварь, одновременно похожая и на льва и на скорпиона, в оранжево-рыжей шкуре с длинными, ужасного вида когтями. Довольно крупная мантикора. И кошмарный хвост слепо хлестал ядовитым жалом во все стороны. Однако, тварь уже была мертва. Из правой глазницы торчала моя стрела. Вторая стрела воткнулась не так удачно, застряв в густой гриве возле шеи. Я медленно слезла с коня. Интересно, почему я приняла мантикору за тигра? Я сделала пару шагов ближе. Так, о своей ошибке я подумаю позже, а пока не забыть собрать яд из ядовитого жала! Очень, знаете ли, любопытный и загадочный яд! И весьма полезный в ряде обстоятельств! Где у меня свободная ёмкость?

Не отрывая взгляда от слабеющих ударов хвостом, я отправилась подбирать отброшенные арбалеты.

Не прошло и минуты, как хлёсткие удары ядовитого хваста стихли. Я выждала ещё минуту и осторожно приблизилась. Яд капал из жала. Верный признак, что мантикора мертва. Скорее! Я подсунула под самое остриё фляжку и с замиранием сердца наблюдала, как фляжка мало-помалу наполнилась почти полностью. Ну, и на этом спасибо. Я бережно закрутила горлышко фляги и убрала её в седельную сумку. Подумала, и намочила в лужице яда, которая натекла под хвостом твари, четыре стрелы для арбалета. И, на всякий случай, пометила их, перевязав каждую цветной ниточкой.

Яд мантикоры не убивает. Он так воздействует на нервную систему, что от него цепенеют. Мало того! Через пару минут яд полностью растворяется в крови, становится неядовитым. А спазм нервной системы от воздействия яда продолжается несколько часов, а то и дней! Мантикора, гонявшаяся за добычей и попавшая по ней ударом хвоста, выжидает пару минут, а потом спокойно принимается за трапезу. Жертва же не может даже пошевелиться, хотя вполне жива и даже яд уже растворился.

Я с сомнением покосилась на мои четыре стрелы. А на воздухе не выветрится ли через пару минут? Подумала, вспомнила соответствующий раздел учебника и вздохнула с облегчением, нет, не выветрится. Яд мантикоры разлагается только под воздействием гемоглобина крови. И ничем больше.

Ну-с, тогда за дело. Я вытащила меч и принялась отделять голову твари от тела. Хватило трёх ударов. Оскаленная пасть откатилась в сторону, а из шеи хлынул густой красный поток. Отлично! А теперь посмотрим, почему я приняла её за тигра?

Обычная мантикора оранжево-рыжего окраса. Сплошного оранжево-рыжего окраса. Эта же оказалась в чёрных подпалинах. И только рассмотрев шкуру внимательно, я поняла: это действительно, подпалины. От огня. Я, когда это поняла, даже подскочила: что, лесной пожар? Вроде бы, нет. Если бы это лесной пожар был, огонь уже давно сюда добрался бы. Ветер в мою сторону. Если считать оттуда, откуда мантикора прискакала.

Но, если нет пожара, откуда ожоги? Потом я подумала про кошмаров. Многие употребляют слово «кошмар», не понимая до конца его значение. На самом деле кошмар – это крупное существо, чаще всего конь, но может быть и лось, к примеру. Его цель жизни являться человеку в сны и пугать его. От обычного животного кошмар отличается тем, что его шкура абсолютна черна, и даже, кажется, что она поглощает свет. Но, самое главное отличие в том, что кошмары имеют огненную гриву и хвост, и даже отпечатки копыт на земле огненные. За каждым кошмаром тянется огненный след. Любопытно, что лес от такого огня не загорается. Вот, не загорается и всё тут! А обжечь мантикору вполне может. Наверное.

Потом я отказалась от этой мысли. Характер ожогов был не тот. Ощущение было такое, что какой-то мелкий зверёк, вроде белки, вцепился всеми когтями в шкуру мантикоры и вспыхнул. И так несколько раз, перескакивая с одного участка шкуры на другой. Ну, знаете!.. Даже не представляю, кто бы это мог быть! Хотя, я конечно, не на факультете демонологии учусь, может, каких-то тонкостей не знаю.

Теперь стало понятно поведение твари. Ни на кого она не охотилась! И прыгала не на меня. Она спасалась от жгучей боли, убегала от своего мучителя. И я себе живо представила как огромная, рыжая мантикора затаилась в рыжей листве куста, поджидая свою жертву. И вдруг, на неё прыгает огненная белка! Или кто там у нас такой огненный? От неожиданности мантикора взвыла. Я сама это слышала. А потом принялась кататься по земле, пытаясь стряхнуть неожиданного врага. Но враг оказался быстрее. Он умудрялся выскальзывать из под огромной туши, каждый раз напрыгивая на мантикору вновь, обжигая шкуру зверя в новом месте. Очень скоро мантикора не выдержала и рванула напролом, через кусты, не разбирая дороги. Возможно, хм … возможно, ветками кустов ей всё же удалось стряхнуть огненную белку. Или же, отогнав мантикору от своего дупла, или гнезда, огненная белка сама спрыгнула с мантикоры. Но та уже неслась напропалую, ни на что не обращая внимания. В том числе, на какую-то ведьму на лошадке. А зря! Потому что ведьма подумала, что на неё нападают, испугалась, и пристрелила мантикору. Из двух арбалетов.

Та-а-ак! Я оторопело огляделась. Получается, что эта огненная белка где-то совсем рядом! Потому что я услышала вой мантикоры, и почти сразу она прыгнула из кустов. Значит, на неё саму напали вот, только-только! Бежать надо! Как с мантикорами бороться, я себе ещё представляю, а как с огненными белками – нет!

Кое-как увязав голову твари в узелок и взгромоздившись на коня, я тихо, шагом, попятилась назад, беспрерывно озираясь и ожидая внезапного нападения. Эта белка, пожалуй, ещё та штучка, если даже мантикору завалила! Не забыть спросить про неё у профессора Флика. Интересно, что он расскажет? Потом мелькнула страшная мысль: а если это не белка, а стая белок? Огненных? От стаи точно не отбиться! Я развернула Буланку и галопом помчалась прочь из леса.

При подъезде к свейшиному подворью заморосил мелкий дождь. Даже не знаю, к удаче, или совсем наоборот. Я пошарила в дорожной сумке и вытащила непромокаемую куртку. Что-то вроде укороченного плаща. «Непромокабля», как я её называла про себя. Удобная вещь, при путешествии верхом! Плащ не так удобен, плащ развевается на ветру. А курточка сидит крепко, ладно, и от дождя бережёт, и от ветра.

Рядом с подворьем я так удивилась, что остановила Буланку и несколько секунд всматривалась сквозь капли дождя. Ну, в самом деле, куда это годится? Так магией разбрасываться! Эта Свейша или необычайно могучая колдунья, или дура набитая, которая магию не бережёт. Над двором полувалькирии было светло и сухо. Со всех сторон лил косой дождь, дождевую тучу гнало ветром в сторону леса, но ни одна капелька не упала на свейшин двор. Выёживается? Перед кем? Передо мной, что ли? Не стоит труда! Не такая я великая цаца, чтобы передо мной выёживаться. Перед крестьянами? Три раза «ха-ха»! Они и без этого запуганы до невозможности. Получается, для собственного удовольствия. Не удивлюсь, если в сухую погоду, именно над цветочками Свейши дождик льёт. Старательно обходя гамак.

Вьезжая в ворота полувалькирии, я бросила взгляд на свои пожитки и похолодела. Горюна не было! Неужели убежал? Здесь же деревенские собаки бегают! Он у меня, конечно, котёнок шустрый, но вдруг на стаю нарвётся? От одной собаки можно удрать на дерево или на забор. А стая, как правило, нападает с разных сторон, отрезая пути к отступлению.

- Ого! – удивилась Свейша, и даже слегка приподнялась со своего неизменного гамака, – Это же мантикора!

- Мантикора, – рассеянно согласилась я, – А где мой котёнок?

- Да, что с ним будет? – беззаботно махнула рукой полувалькирия, – Ты лучше скажи, где мантикору добыла? Неужто в лесу?

- В лесу, – всё так же рассеянно ответила я, озираясь по сторонам, – Примерно, через версту по дороге, свернула к северу, потом версты три, рядом ещё овражек виднелся, потом на северо-запад ещё версты две, или две с половиной. Там громадная ель впереди виднелась, просто королева елей. А лес поредел и много кустов появилось. Видимо, когда-то поляна была, да кустами заросла и мелкими деревьями. Вот, там и встретились. И всё же, где мой котёнок?!

Свейша внимательно слушала меня, кивая головой. При последних словах поморщилась:

- Да, вон он, твой блохастик! Играется! А мантикора, говоришь, так близко подошла? Надо будет завтра же разобраться! Откуда убежала, почему убежала? У меня, вообще-то с этим сторого! Но, всякое бывает, хозяйство большое.

Котёнок, действительно, игрался в траве. Перед ним на цветке сидела красивая бабочка. Котёнок смешно припал на передние лапки, отставив пухленький зад с коротеньким хвостиком и подкрадывался к «добыче». Перед самым прыжком замер и несколько раз покрутил попой туда-сюда, одновременно вильнув хвостиком. Прыжок! Но, бабочка, которую вспугнул хвостик, уже взлетела с цветка. Котёнок промахнулся и обиженно мявкнул.

- Эх, ты, охотник! – я спрыгнула с Буланки, подхватила котёнка и прижала к груди.

Горюн сразу же довольно замурчал. Ну, лапочка он у меня няшная, разве нет?

- Так, как же насчёт баньки? – подняла я глаза. И осеклась.

Свейша глядела, не то на меня, не то на котёнка, холодным, внимательным, оценивающим взглядом, не моргая. Потом перевела взгляд на бабочку, беззаботно порхающую вокруг цветка, и наконец-таки, моргнула.

- Баньки? – задумчиво повторила она, – Это можно. Банька готова. И ужин стынет. И постель постелена. Отдыхай, девочка … пока.

Чистая и сытая я валялась на мягкой перине. А заснуть не могла. Завтра экзамен. Опасный для жизни. Нет, я понимаю, что противника мне подберут соответствующего моим силам, но всё равно, были случаи, когда студент получал на экзамене серьёзные повреждения или даже погибал. Я знаю. Были. И я лихорадочно вспоминала всё, чему меня научили. Ой, да разве вот так всё вспомнишь? Особенно, если волнуешься? И, опять же, ну, знаю я десяток настоек, которые повышают силу, скорость реакции, и ещё много чего. И что? Перед экзаменом принимать их ни-и-и-з-зя! А если приготовить тайно, то вообще из Университета выгонят. Будь любезна пользоваться только собственными силами!

Кто-то мягко вспрыгнул на кровать и замурчал долгим-долгим и протяжным:

- Мр-р-р-р-р-р-р-р …

И мысли тоже стали долгими и протяжными. А потом навалилась усталость и я провалилась в сон, как в планирующий полёт, легко и невесомо.

- Спасибо тебе, Горюн! – промелькнула в голове последняя мысль, – Ты настоящий друг! Завтра я тебе … сметанки … обязательно …

Проснулась я полная сил, бодрая и весёлая. Все дурные мысли о том, что я могу завалить испытание улетели в неизвестном направлении. Попутного им ветра! Котёнок уже вовсю лакомился сметаной. Эх, а я так хотела его угостить! И не успела. Ну, да ладно. Заслужил и получил заслуженное. Так, а мне чего делать? Мне нужно получить экзаменационное задание! И я побежала к Свейше. Полувалькирия … правильно, лежала в гамаке и кушала утренний кофе. С печеньем. Я еле сдержалась, чтобы не посоветовать ей вместо печеньев, круассаны с персиковым джемом!

- Завтрак готов, девочка! – довольно приветливо встретила меня полувалькирия.

Я покосилась на столик, уставленный всевозможными закусками.

- Я, пожалуй, воздержусь, – сказала я, – Говорят, что получать раны на полный желудок, вредно для организма.

- Как знаешь! – полувалькирия одобрительно кивнула, – Когда желаешь получить задание на экзамен?

- Прямо сейчас! – твёрдо ответила я.

- Хорошо, – откликнулась Свейша, отставила чашку с кофе, и в её руках, словно сам собой, оказался мешочек, – Хм, что же мы имеем? Надо подумать!

Полувалькирия высыпала из мешочка набор странного вида костей, по размеру вроде доминошных, но украшенных совершенно другими рисунками и рунами, причём с двух сторон. Потом, тщательно всматриваясь в рисунки, она стала собирать некоторые кости обратно в мешочек, приговаривая:

- Та-а-ак, пол женский, сама вижу, факультет боевой магии, догадываюсь, курс, сама вижу, у тебя на рукаве, цвет волос рыжий … Рыжий? Это натуральный цвет?

- Натуральный, – подтвердила я.

- Угу, – заявила Свейша, отправляя в мешочек очередную разукрашенную кость, – Я так и думала, Имя?

- Васька.

- Странно, – подняла на меня Свейша взгляд, – Это уменьшительно-ласкательное имя, Васька. А полное и правильное?

- Не знаю, – растерялась я, – Меня всегда Васькой называли. Наверное Васса.

- Васса! – с удовольствием повторила полувалькирия, – В переводе с греческого, означает «пустыня». Красиво и гордо! Хотя, признаюсь, не совсем подходит для ведьмы. Когда закончишь Университет, подбери к своему имени подходящее прозвище, вот мой совет! Ну, там, Васса Беспощадная, или Васса Неумолимая. Тогда будет звучать.

- Или Васса Дуракова, – поддакнула я, – По фамилии мужа.

- Глупости, – поморщилась Свейша, – Даже, если фамилия будет Дуракова, прозвище подбери себе соответствующее. По характеру. Васса Неукротимая, например, или Васса Необоримая.

- Я подумаю, – кротко согласилась я.

- Идём дальше, – вернулась к своим костям полувалькирия, – Возраст? Правша или левша? Какой любимый цвет? Рост? Вес? Цвет глаз голубой, вижу. А сколько времени под водой продержаться можешь?..

Признаться, «допрос» Свейши затянулся. И, каждый раз, после очередного моего ответа, она придирчиво выискивала, одной ей известную косточку и бросала её в мешочек. Наконец, вопросы иссякли. Полувалькирия бережно взяла мешочек и принялась его тщательно перетряхивать, словно при игре в лото. Нет, ещё тщательнее. И всё это, крепко закрыв глаза. А потом, не открывая глаз, протянула мне мешочек и приказал вытянуть наобум три косточки. Одновременно.

Я даже испугалась. Я поняла, что вытаскиваю свой экзаменационный билет. И рука моя слегка вздрагивала, когда я доставала эти косточки. Свейша раскрыла глаза и расширенными зрачками долго рассматривала мой выбор. А потом замогильным голосом продиктовала маршрут.

- И что это будет? – с трепетом спросила я.

- Что? – переспросила Свейша обычным, ленивым голосом, выходя из транса.

- Я спрашиваю, кого из монстров мне предназначили?

- Откуда же я знаю? – удивилась полувалькирия, – Если я даже не помню, что сказала тебе секунду назад? Нет, девочка, свою судьбу сейчас знаешь только ты одна! И, пожалуйста, не надо посвящать меня в эти подробности! Мне, иногда, после этого, бывает удивительно страшно!

- Ну, ладно, – пожала я плечами, – тогда, как говорится, спасибо за хлеб-соль, прощайте навсегда, и век бы вас больше на видеть! Горюн, ты где? Мы уезжаем!

- Нет! – заявила Свейша неожиданно твёрдо, – Уедешь ты, девочка, одна! У меня возникли некоторые подозрения. Твой котёнок останется у меня до окончания твоих испытаний. После заберёшь. А заодно можешь оставить и пожитки. Всё равно, возвращаться придётся.

- Никто же не возвращается, – возмутилась я.

- А тебе придётся, – возразила полувалькирия, – И котёнка посадишь в клетку сама! Вон в ту клетку. Там достаточно просторно.

Пришлось подчиниться. Горюн громко протестовал и, даже, чуть не поцарапал мне руки, пытаясь вырваться, но я крепко прижала котёнка к себе и не выпускала, пока не засунула его в маленькую стальную тюрьму.

- Вот и хорошо, – прокомментировала Свейша, – Прутья здесь заговорённые, зачарованные, отсюда и тиранозавр не вырвался бы, если его в эту клетку запихнуть! Скидывай пожитки с коня, затаскивай их в дом, а сама отправляйся в путь-дорогу!

Полувалькирия уже возлежала на своём любимом месте, в гамаке, и кушала невесть откуда взявшуюся печеньку. Я затащила перемётные сумки обратно в домик, и быстренько сделала то, что собиралась сделать перед самым испытанием: капнула капельку крови единорога себе на воротник. Теперь, если мне придётся очень плохо, я смогу, укусив себя за воротник, хоть чуточку восстановить силы и заштопать ауру. Иногда этой «чуточки» так отчаянно не хватает в бою! Я-то знаю.

- Желаю успеха, – прозвучал флегматичный голос Свейши мне в спину, когда я выезжала за ворота.

Я не стала оглядываться или отвечать из-за ворот. Примета нехорошая.

До нужного места я доехала удивительно быстро. И пары часов не прошло. Хотя, подозреваю, где-то я пару раз переехала «переворотную границу». Это что-то вроде портала, только не временного, а постоянного, привязанного к конкретной местности. Вот, въезжаешь ты, к примеру, на мост через речку Истрицу, а съезжаешь с моста уже через речку Смородину. И сам не замечаешь, как за тысячу вёрст перемахнул. Почему я так подумала? А зачем мой путь три раза через одну и ту же реку проложили? А почему то место, куда я, в конце концов, выехала, один в один похоже на Сорочинские горы? А они от Университета ого-го где!

Сорочинские горы … Раньше ошибочно считали, что здесь живёт знаменитый Змей Горыныч. Оттого, дескать, и прозвище у него такое, Горыныч, потому что в горах живёт. Глупости это! Горыныч потому Горыныч, что может огнём плеваться. И всё вокруг горит. Поэтому и Горыныч. И Калинов мост через речку Смородину потому Калинов, что от дыхания Горыныча раскаляется докрасна. Калёный он, получается. Ни одному богатырю не переехать! Ага! Это, если не знать, что мост тот, как раз и есть «переворотная граница». Въезжаешь, вроде бы, на огненный мост, а съезжаешь с обычного, нормального. И вовсе не у Сорочинских гор! Но, для того, чтобы знать, надо решиться на этот мост заехать! А не всякий богатырь рискнёт, ой не всякий!

Вот так сидела я на Буланке, смотрела на горы, так на Сорочинские похожие, а в голову разные глупые мысли лезли. Не о том я думаю! Мне бы хоть приблизительный план боя мысленно накидать. Хотя, какой там «план боя»? Вон она, та пещера, в которую я войти должна. Значит, назначенный мне монстр, живёт в подземельях. Это, в свою очередь, означает три вещи: что богатырский конь мне не подмога, не пролезет он по подземным шахтам, что бой, скорее всего, придётся вести больше с помощью магии, а не силы или хитрости, то есть бой будет в очень ограниченном пространстве, и то, что часть магии мне придётся заранее потратить на освещение. Не ползать же в подземельях на ощупь? Ага! Идёшь так, щупаешь впереди руками, и думаешь: «О! Этот камень на громадный клык похож. А этот, чуточку влажный, на язык … А этот проход очень вход в чью-то глотку напоминает!..». Тут-то тебя – ням! – и проглотили! Фу! Какие-то мысли у меня в голове неправильные! Надо позитивнее, девочка, позитивнее!

Наконец, я собралась с духом, слезла с Буланки и шлёпнула её ладошкой по крупу. Стреноживать богатырского коня – пустое занятие. Он любые стальные цепи порвёт, не то что верёвку. С другой стороны, богатырский конь и не убежит никуда. Будет верно хозяина дожидаться. Пока не почует, что хозяин … Нет, позитивнее надо! Позитивнее!

Ох, как не хотелось мне лезть в ту пещеру! Вот, прямо ком какой-то поперёк горла вставал. А тут ещё Буланка сзади тревожно заржала. Ну, нет! Я боевая ведьма, а не заячий хвостик! Я вытащила Колючку из ножен, зажгла небольшой файербол над головой, не для удара по врагу, а для света, два раза глубоко вздохнула, и решительно шагнула вперёд. Не может быть, чтобы свейшины костяшки что-то напутали! Этот монстр мне по плечу! Я знаю!

Переходы, лабиринты, тесные штольни, упирающиеся в широкие пещеры, сплошь заполненные сталактитами и сталагмитами. Я уже больше часа шла на цыпочках, прислушиваясь и принюхиваясь. Воняло невообразимо! Не на всякой помойке такой жуткий запах. А ещё под ногами постоянно попадались чьи-то кости. И большие и маленькие. Похоже, монстр, предназначенный мне в виде экзамена, был страшным обжорой. Или хитрые преподаватели специально костей набросали. Чтобы больше ужаса и жути нагнать на доверчивых студентов.

Порой за стенкой слышался хруст и чавканье, порой грозный рёв или пугливый визг. Первые несколько раз я инстинктивно приседала и выставляла перед собой оружие. Потом до меня дошло, что монстр за стеной не опасен. Опасен монстр, который рядом. И вообще, в этих подземных катакомбах могут десятки монстров водиться. Для десятков студентов. Мне назначен только один. Мой. Вот его-то я и должна найти. Найти и уничтожить. Или он уничтожит меня. Расписку о том, что моя смерть полностью лежит на моей же совести, я уже написала и сдала в деканат.

- Интересно, – подумала я, – Если я уничтожу монстра, где преподаватели будут брать следующего, для очередного студента?

Потом догадалась. Это что-то вроде фермы. Монстров разводят, как разводят овец или куриц. Определённое количество. А, перед экзаменами, развозят наиболее крепких экземпляров по заранее назначенным местам. На убой. Студенты добросовестно сдают положенные экзамены, и подземелья автоматически считаются от монстров очищенными. До следующих экзаменов.

Фу, какие глупые мысли лезут мне в голову! Мне надо на предстоящей схватке сконцентрироваться! Тем более, что совсем рядом я слышу мягкий шорох лап. А, под тяжёлыми шагами, шум осыпающейся породы. Если, конечно, мне это не мерещится. Вполне может быть. От волнения, от нервов, он чувства приближающейся опасности. Тем более, что нос забит мерзкими запахами и прочими миазмами, и приближения чудовища не чувствует. Интересно, а наоборот? Чувствует ли чудище меня? Тогда у него должен быть тончайший нюх!

Тихой тенью я выскользнула из тесной штольни в очередную пещеру. На этот раз не гигантскую, но вполне приличную по размерам. Если враг, действительно, рядом, здесь можно принять бой. Не то, что в тесной штольне.

Я почему-то вспомнила, что зомби любят тёмные, сырые пещеры. Они им напоминают их родные могилы. Меня передёрнуло. Не то, что я боюсь этих мерзких созданий, а от брезгливости. Холодные, скользкие, отвратные и воняют … фу! Я принюхалась, стараясь различить в окружающем смраде характерный запах зомби. Нет, не чувствую. Хотя это ни о чём не говорит. Я заставила мой летающий «фонарик» подняться чуть повыше, чтобы лучше видеть предстоящее поле боя, и приказала ему висеть неподвижно. Некогда мне будет на него внимание обращать! Файербол послушно завис под потолком. Теперь, даже если меня убьют, он будет здесь висеть, пока не иссякнет его внутренняя магическая сила. Э-э-э … лет восемь, пожалуй. Заклинание-то, самое, что ни на есть, простецкое. Вроде болотных огней.

И, пока мои мысли прихотливо виляли взад-вперёд, вместо того, чтобы думать о бое, слух уловил в противоположном конце пещеры шорох. А затем и взгляд заметил движение. А потом я увидела, как из прохода в пещеру втискивается крокодилья морда с бешенно горящими, ярко-алыми глазами. И по этим-то глазам я сразу поняла, с кем мне предстоит встретиться. Шипохвост. О, господи! Прощай, Васька. Очень жаль, что пожила ты на белом свете так недолго. А могла бы жить да жить!

Первое, что я сделала, это заклинание невидимости. Ну, это от страха. Оттого, что мозги соображать отказывались. Помогло мне это ровно на полсекунды. Шипохвост удивлённо моргнул, потом втянул ноздрями воздух. И бросился прямо на меня. Хрясь! Это он с разбегу врезался в стену пещеры. А я в это время уже взбежала под потолок по отвесной стене.

Раньше, на тренировках, у меня получалось такое только с разбегу. Оказывается, можно и с места. Если очень страшно.

Шипохвост коротко взревел, поднялся на дыбы и принялся полосовать воздух кривыми когтями, размером с хороший кинжал. А я планировала из под потолка. Эх, если бы ведьмы летали! Я бы сейчас шмыгнула за вон тот выступ, потом вон в тот проход, и давай бог ноги! И катись ко всем кикиморам такие экзамены! Но, ведьмы не летают.

Только сейчас я вдруг вспомнила, что у меня есть оружие. В одной руке меч, а в другой ручной арбалет. Я плавно изогнулась в полёте и выстрелила в морду монстру. Есть! Стрела попала точно в глаз! Нет, не потому, что я такой уж снайпер. Повезло. Исключительно повезло! Ах, как замечательно, что так повезло!

Или не замечательно? Шипохвост, казалось, сошёл с ума от боли. Теперь он не просто бесцельно раздирал когтями воздух, теперь он закрутился на одном месте, клацая зубами и размахивая чудовищной булавой на хвосте. Я с ужасом увидела, как разлетелся мелкими камушками валун, попавшийся на пути жутких шипов. А я опускалась всё ниже и ниже. Ещё через пару сантиметров я попаду под удар. Всё. Конец.

И в этот миг в шипохвоста ударила молния! Ну, не молния, но сгусток огня. Хищник взвился от боли и заревел так, что у меня уши заложило. Откуда огонь в пещере? Мне некогда было рассуждать! У меня появилась секунда врмени, и я оключила планирование. Шмякнулась на пол и перекатилась подальше от монстра. Вскочила, выбросила бесполезный арбалет и выхватила второй. Успела прицелиться и лихорадочно нажать спусковой крючок … И в этот миг шипохвост снова прыгнул в мою сторону. Стрела арбалета попала не в морду чудовищу, а всего лишь в его лапу. И снова удачно! Удар пришёлся точно между пластинок, прикрывавших бронёй кожу монстра. Лапа шипохвоста странно задёргалась и окаменела в неестественном положении, а сам хищник, не ожидавший такого при приземлении, упал на бок и протащися на боку в мою сторону несколько шагов.

Ага! Значит, в лапу попала стела с ядом мантикоры! Значит … значит должен отказать мозг! И весь шипохвост окаменеет! Ах, нет! У него же четыре мозга! Ну, хоть один отключится, и то польза. Тем более тот, который управляет хватательными лапами! Ух, и молодец ты, Васька!

Огненный сгусток, между тем, не угасал. Сброшенный резким движением морды чудовища на пол, он снова взвился вверх и словно прилип к кончику носа шипохвоста, закрывая ему самый важный на этот момент орган – ноздри. Я промедлила лишь мгновение. А, когда поняла, какой шанс у меня в руках, выкрикнула что-то, не то «ура», не то что-то матерное, и бросилась на чудище, пытаясь перерубить ему жилы на ногах. Говорят, очень хороший приём против боевых слонов. Вроде бы специальные люди были, которые жертвуя собой, подрубали пару ног гиганта и полностью его обездвиживали. Может, и с шипохвостом так получится?

Не получилось. И, вообще, зря я орала. Шипохвост, с неожиданной лёгкостью, развернулся на месте и сильно ударил при этом грудью. При его-то массе, удар получился более чем жестоким. Я отлетела к противоположной стене и с хрустом впечаталась в неё. С хрустом собственных костей. Похоже, что пару-тройку рёбер я сломала. И левая рука слушается плохо. И меч из правой руки улетел в неизвестном направлении. Я с трудом приподняла голову. Сознание было мутным и изображение в глазах двоилось.

Словно сквозь туман я видела, как шипохвост пытался скинуть огненный сгусток. Теперь ему это было нелегко. Привычные передние хватательные лапы отказали, а мотание головой не помогало. В непрерывный рёв монстра вкрадывались визгливые нотки. Я заметила, как кожа на носу шипохвоста задымилась. И тогда хищник принял отчаянное решение. Со всего размаху он врубился своей мордой в стену пещеры. Знаете, если бы это был мамонт, он потерял бы сознание от такого удара. Может, и шипохвост потерял сознание, откуда я знаю? Но у чудовища были в запасе ещё два мозга! Поэтому, подёргав головой в разные стороны, зверюга всё же сумела подняться. А, вот огненный сгусток, отброшенный почти мне под ноги, после удара о стену, медленно угасал и не шевелился. И, угасая, он всё больше и больше напоминал мне маленького, чёрного котёнка.

Я даже головой потрясла, чтобы сбросить это нелепое виденье. И зря. В голове словно в набат ударили и меня повело в сторону. Я еле собралась с силами, чтобы подняться. И сконцентрировала взгляд.

На шипохвоста страшно было смотреть. По всей морде шли небольшие, но глубокие ожоги. Кстати, где-то я видела похожую картину. Совсем недавно. Если сосредоточиться, то я вспомню. Только потом. Сейчас мне не до этого. Сейчас мне надо найти меч. Я так ослабела, что даже невидимость с меня слетела. А мне ещё грозит беда. Ах, вот она, моя Колючка! Я наклонилась, пытаясь поднять меч, и непроизвольно застонала. Шипохвост вскинул голову. И уставился на меня последним целым, огненно-красным глазом. И я поняла: сейчас прыгнет. Он тоже держится из последних сил. Вот, из последних сил и прыгнет. И меч мой его не остановит. Может ли иголка в руке остановить мчащуюся на вас телегу, да ещё и гружёную? Вот то-то! И, в этот миг, в мою глупую, затуманеную голову пришла глупая мысль. Я бросила меч, жалобно зазвеневший о каменный пол, и сплела пальцы нужным образом. Тут шипохвост и прыгнул.

Шипохвост явно понимал, что он измотан борьбой до последней степени. И уничтожить меня – его единственная надежда на спасение. И в свой последний прыжок он вложил все оставшиеся у него силы. Поэтому прыжок получился сильным и мощным. А я как раз в это время дошептала нужное слово и дунула, как предписано. И перед шипохвостом вырос портал. Ой, только не спрашивайте, куда. Мне это было так без разницы, что я, составляя портал, ввела первые, пришедшие на ум, координаты. Не то Северный полюс, не то Южный. Не то Земли, не то Марса. Не помню. Главное, что шипохвост уже не мог уклониться от развернувшейся перед ним дыры.

Портал, созданный ведьмой, весьма неустойчив. Это вам любой первокурсник нашего Университета подтвердит. Никогда не пользуйтесь порталом, если его создала ведьма! И я не буду. Портал схлопнулся, когда шипохвост влетел в него лишь наполовину.

Инерцию никто не отменял. Половина хищника исчезла, в неизвестном направлении, а ошмётки второй половины долетели почти до меня, брызгая зелёной, словно у гусеницы, кровью во все стороны. Я в изнеможении опёрлась на стену позади и видела, как бъются в конвульсиях остатки монстра.

- О! – пришла в голову мысль.

Мысль была туманной, но гладкой и округлой, как сама буква «о».

- О! – повторила я про себя, оглядываясь.

Ведь, что-то навело меня на эту мысль. Может быть, брызги крови? Кровь … Что-то связанное с кровью … С кровью, но хорошее …

- О! – воскликнула я уже вслух и укусила себя за воротник.

И в этот миг окончательно очнулся четвёртый мозг шипохвоста, расположенный в крестце и управляющий ужасным хвостом. Обрубок хищника привстал, опираясь на последнюю, оставшуюся у него лапу, и резко крутнулся на месте. Хрясь! Это опять ломались мои кости от непомерного удара о стену пещеры. Мои глаза заволокло красной пеленой, но я ещё увидела, как от собственного удара, хвост монстра сам отлетел далеко к центру пещеры и судорожно крутился там, уже для меня не опасный. Увы! Мне больше и не нужно! В глазах у меня окончательно потемнело.

- Всё, – сказала я себе, – Прощай Вась …

И я умерла.

Загробный мир нави оказался абсолютно чёрным. Или у меня веки не открывались? Трудно сказать. В голове стоял сплошной туман, сквозь который иногда доносились посторонние звуки. Иногда, вроде бы издалека, а иногда совсем рядом. И голоса. Голоса были похожи на мужской и женский. И звучали очень знакомо. Казалось, вот я сосредоточусь, и сразу вспомню, где я их слышала. Только сосредоточиться я не могла. Смешно, конечно, какие ещё знакомые голоса в загробном мире? Но странное впечатление не проходило.

- Ну, наконец-то, – вздохнул мужской голос, – Вот она!

- О, господи! – воскликнул женский, – Кровищи-то, кровищи!

- Это не её кровь, – оборвал мужской, – Хотя, ей тоже досталось. Ну-ка посвети поярче! Вот сюда, сбоку.

Потом голоса расплылись в невнятный рокот, а когда снова стали различимы я услышала:

- Терпи, девочка, терпи! Сейчас мы тебе эту косточку … вот так! Хорошо. Ну-ка, сюда тоже мёртвой воды брызни! Ага, и ногу мы тебе вправим … та-а-ак, и ещё чуть-чуть. Вот и замечательно! Будет нога, как новенькая!

- Ты не затягивай, – предупредил женский голос, – Уже пора живой водой поливать.

Мне стало смешно. На том свете поливать живой водой? Хи-хи!

А голоса, тем временем, опять рокотали что-то нечленораздельное. А потом пропали совсем. Словно отрезало.

- Как она этого шипохвоста разделала! – женский голос прозвучал внезапно и восхищённо, – Высший класс!

- Как ты вообще это допустила? – с досадой пробормотал мужской.

- Я же объясняла! – женский голос оправдывался, – На куртку её посмотри!

- Да, действительно … Зачем это ей, дурочке такой, понадобилось?

- А я знаю?

- Тут ещё вот что: нам её в таком состоянии на коне не увезти. Только растрясём. Я останусь здесь, а ты …

Голоса расплылись и опять я упала в восхитительное небытие. А что? Мне здесь, в загробном мире, начинает нравиться! За тобой кто-то ухаживает, о тебе заботятся …

- Бедняжка! Отважное сердечко! – проворковал женский голос, и я внутренне улыбнулась, приятно, когда тебя хвалят, – И тоже сильно пострадал! Нет, милый, я тебя здесь не брошу, я тебя с собой заберу!

Странно! «Пострадал», «милый», почему в мужском роде? Я вроде бы женщина! Или в мире нави все души становятся однополыми? Откуда я знаю?! Я здесь в первый раз!

А в ушах снова раздавался равномерный шум, словно море, которое с шипением набегает на песчаную сушу и с шипением же откатывается назад. Только на море это слушать приятно, а здесь, через какое-то время, начало раздражать. Может, не хватает созерцания волн? В конце концов, мы основную информацию о мире получаем через зрение, а не через слух. Неужели здесь придётся переучиваться?

Голоса опять зазвучали отчётливее.

- Подвода с сеном готова? – спрашивал, мужской голос.

- Конечно, готова, – сварливо отвечал женский, – Ты же видишь, что я здесь.

- Вижу. А выносить как мы её будем, подумала?

- Подумала. Вот, на одеяле вынесем. С насилками мы всё равно по этим штольням не протиснемся. А тело мы ей кое-как заштопали.

- Вот именно, что кое-как! – пробурчал мужской голос, – Вернёмся к тебе, всё переделаем! Чтобы не кое-как, а как надо!

- Ой, да делай чего хочешь! – отозвался женский голос, – Только потом. А теперь берись за концы одеяла. Подняли! Понесли!

Интересно, куда это они меня? А! Кажется догадываюсь! Помнится, мир яви и мир нави разделён границей. Человеку через эту границу хода нет. Кроме специальных мест. Типа избушки бабы яги. Вот там всё просто: «Избушка-избушка, повернись ко мне передом!». Избушка повернётся к тебе дверцей, заходи из мира яви, добрый молодец! А, как только ты войдёшь, хитрая избушка тут же опять поворачивается дверцей к миру нави. Теперь, если ты выйдешь, то уже не туда, откуда пришёл! И не факт, что тебя это порадует! Может, меня от такой избушки подальше в мир нави уносят? Чтобы я из загробного мира, даже случайно, не вырвалась?

Я попробовала дёрнуться, но сделала только хуже себе. В голове зазвенело и я потеряла способность связно мыслить.

В глазах светлело удивительно, рывками. И мозги прочищались так же. И так же, толчками, возвращались силы. Я резко села. Упс! Знакомое место! Я сидела в саду полувалькирии. И Свейша лежала в своём привычном гамаке. Только теперь рядом с ней сидел профессор Кольцов. Он-то откуда здесь взялся?

- Ну, наконец-то! – констатировала Свейша, – Очнулась!

Роман Викентьевич подскочил, словно пружина. И сразу бросился ко мне.

- Ну, Васька! Ну, напугала! Ты не представляешь, в каком ты была состоянии! Только одного я не пойму: зачем ты это сделала?

- Что именно? – не поняла я. Мозги уже включились, а голос был ещё слабым.

- Зачем ты перешила нашивку, – пояснил Кольцов непонятно.

- Так! – ко мне окончательно вернулись рассудок и память, – У меня есть вопросы! Первое, где мой котёнок?! Второе, что происходит? Почему я здесь? И третье, что здесь делаете вы, профессор? Шпионите за мной, что ли?

Свейша явственно хмыкнула. Кольцов слегка порозовел.

- Мне бы хотелось … – начал он.

- Нет! – перебила я его, довольно невежливо, – Пока я не услышу ответов на свои вопросы, я ничего рассказывать не буду! Итак?

- Ведьма! – пробормотал Роман Викентьевич, – Одно слово, ведьма!

- А я готова рассказать! – неожиданно вклинилась Свейша, приподнимаясь со своего гамака, – Надеюсь, ты в ответ тоже объяснишь нам кое что! Потому что этим «кое-чем» я заинтригована до крайности!

- Ну-у-у … – сказала я. А что я ещё могла сказать, если всё ещё ничего не понимала?

- Представь себе, – начала Свейша, – что вот лежу я такая в гамаке, никого не трогаю, нюхаю цветочки, как вдруг заявляется юная и наглая ведьма! Заявляется она в университетской форме, с нашивкой пятого курса на рукаве.

- Но … – начала я удивлённо.

- Не перебивай старших! – одёрнула строго полувалькирия, – Итак, заявляется такая вся из себя ведьма. Странно, конечно, думаю я себе, что я не видела её на экзаменах третьекурсников, но, мало ли как бывает? Может, она с другого факультета перевелась, или вообще из другого Университета? По семейным обстоятельствам? Однако, проверить девочку не мешает! И я отправляю эту ведьму в лес. За черепушкой. И что же? Не проходит и трёх часов, как она притаскивает мне не просто череп, а череп мантироры! То есть, в принципе, уже готовый экзамен для третьего, а то и четвертого курса. И бросает его мне под ноги, этак небрежно, мол я таких десятками каждый день добываю! Ладно, думаю, отправлю тебя на экзамен для пятикурсников!

Собираю кости, и нет бы спросить вслух, какой у тебя курс, а я просто на куртку посмотрела. Точнее, на нашивку на рукаве. Ну, и бросила кость соответствующую. И, понятное дело, всё перепуталось. Выпало тебе побить шипохвоста. Я ещё удивилась. Не всякому боевому магу-практику такое выпадает, а уж студенту тем более. Однако, у меня жребий не просто так выпадает. Строго то, что судьбой предназначено! Откуда же мне знать, что это чужая судьба? Ну, отправила тебя, куда следовало. А котёнок твой мне чересчур подозрительным показался. По всем приметам – баюн! Значит, пускать его с тобой не положено! Я его в клетку определила. В магическую.

И, вот, лежу я, а сердце не на месте. Слишком ты молоденькая для пятикурсницы. И котёнок орёт дурниной. Дай, думаю, я его сметанкой покормлю! Захожу в дом, набираю в мисочку сметанки, выхожу, а котёнка нет! Клетка есть, закрыта, а котёнка нет! Он, оказывается, пройдоха такой, под землёй прокопал ход и удрал! Под землёй магической защиты-то не было.

Я туда, я сюда, нет нигде котёнка! Я ему кис-кис-кис, не откликается. Походила я ещё с полчасика, дай, думаю, посмотрю, как там студентка с монстром рубится? Нашла тарелочку, яблочко наливное, антенку в нужную сторону настроила. Глядь, а в пещере тихий ужас творится! То есть, все как есть, убитые лежат! Шипохвост, так вообще, пополам разорванный! И ты с котёнком совсем не живые!

На этот случай есть у меня твёрдая инструкция. И аварийное средство связи. Я и отправила весточку в Университет. Дежурному. А дежурный в этот день оказался господин Кольцов. Что меня, вообще говоря, очень даже порадовало. Потому что знакомы мы уже лет пятнадцать.

- Тринадцать, – буркнул Роман Викентьевич.

- В общем, давно знакомы, – согласилась Свейша, – И вот, получаса не прошло, летит господин Кольцов! Напрямик летит, через леса и горы!

- Как это, летит? – не удержалась я, – Люди не летают! Даже не планируют!

- В ступе он летит, словно ведьма! – хихикнула полувалькирия, – Помелом рулит! Смешно, конечно, но нам не до смеху было. Помчались мы в ту пещеру. На той же ступе. Вдвоём. На поиски.

Нашли, понятное дело. Только ты уже в таком состоянии была – краше в гроб кладут. Как выжила, вообще непонятно. По всем статьям должна была умереть, а ты живая! И котёнок твой рядом валяется. Считай, из своих девяти жизней, одну уже отдал.

- Зато убедились, что это не баюн, – вставил Кольцов.

- Как, убедились? – не поняла я.

- Да очень просто! – усмехнулась Свейша, – Если бы это баюн был, на шипохвосте по любому следы его когтей остались бы. Как минимум. Нет, не то, что он с шипохвостом справился бы, об этом речи не идёт, но отметин об бы ему оставил! Без вариантов! А тот кусок шипохвоста, который мы в пещере нашли, совершенно без повреждений! Значит, простой котёнок. Хотя, боевой! Защитник! Прибежал хозяйку защищать, да и попал под удар, дурашка! Вон он лежит, даже сметанку лизнуть не в силах!

Я посмотрела в ту сторону, куда показывала Свейша. Котёнок лежал возле мисочки бесформенным комочком, закрыв глаза и не шевелился. А потом, когда полувалькирия продолжила свой рассказ, хитро приоткрыл один глаз, и явственно … подмигнул! Лизнул сметанки и опять откинулся, словно неживой. Он притворялся! Ну, погоди!

- Дальше всё просто, – объяснила Свейша, – оказали мы тебе в пещере первую помощь, достали телегу с сеном, чтобы тебя в пути не растрясло, перевезли сюда, и Роман Викентьевич тебя с того света вытащил. При моей, естественно, помощи. И мёртвой водой тебя поливали, и живой. И ещё какое-то тайное лекарство Кольцов применял. Даже не сказал мне, какое. Но подействовало сильно. Вон ты какая, сидишь тут, живая и здоровая!

А теперь объясни мне, какого лешего ты нашивку на куртке поменяла? Жизнью играешь? Зря! Вон о тебе как профессор заботится! Думаю, и другим ты небезразлична. По глупости? Не знаю. Не показалась ты мне глупой. Немного наглой – да, показалась. Но не глупой. Тогда – зачем?

- Я готова чем угодно поклясться, – сухо сказала я, – Что никаких нашивок на куртке не перешивала. Но, с другой стороны, я вижу, что куртка именно моя. И в карманах у неё лежат именно мои вещи. Что может означать только одно …

- Покушение? – задумчиво закончил мысль Кольцов, – Очень сомнительно! Кому это могло понадобиться и для чего?

- Ну, кому это понадобилось, выяснить нетрудно, – заметила я, – Достаточно узнать кто подменил нашивку на моей куртке. А для чего … Об этом лучше спросить у того, кто это сделал. Хотя, полагаю, это попытка устранить конкурентку в битве за руку и сердце одного из студентов.

- Ваньки Дуракова, как я понимаю? – поморщился Роман Викентьевич, – Звучит, признаться, не очень убедительно.

- А мне кажется, что это имеет смысл, – вклинилась в беседу Свейша, – Ведь речь идёт о битве не только за любовь, но и за выгодную партию. И риск не так велик, как кажется на первый взгляд. Рассуди, Роман, юная ведьма уезжает сдавать экзамены по боевой подготовке. Опасные для жизни. Настолько опасные, что предварительно у студентов берут «предсмертные расписки». И так получается, что эта ведьма экзамен не сдаёт. Её убивает монстр. Ах-ах-ах, какое горе! Но, увы, так бывает. Опечаленный влюблённый полгода ходит понурый и мрачный. А потом, какая-нибудь юная прелестница развеивает его тоску. Почему бы нет? Тем более, что подробности смерти ведьмы этому Ваньке Дуракову останутся неизвестными. Даже, если при проведении нами расследования выявится, что у ведьмы была чужая нашивка на рукаве, мы подумали бы, что она сама себе её нашила. Ведь мы на самом деле это и подумали! Даже, если бы мы заподозрили иное, мы ни за что не рассказали бы это студентам, не так ли? Значит, Ванька Дураков не стал бы подозревать своих сокурсниц, а остался бы в уверенности, что ведьме не повезло. Верно?

- Вообще-то, верно, – согласился профессор, почёсывая щёку, – Выглядит логичным. Только как нам отыскать того, кто поменял нашивку?

- Легко! – фыркнула я, – Если нашивка подлинная, не подделка, если завхоз никому такой нашивки не выдавал дополнительно, по чьей-то просьбе, тогда надо искать того, у кого эта нашивка на рукаве отсутствует.

- Это и будет преступник! – воскликнула Свейша.

- Нет, – поправила я её, – Это будет та, или тот, у кого преступник похитил нашивку, чтобы пришить её на мою куртку. Вернее, примагичить. Шить у него времени не было. Скорее всего, преступник обставил дело так, что нашивка оторвалась и потерялась. Случайно. За веточку, там, зацепилась, или что-то похожее. Но, круг подозреваемых сильно сузится. И можно будет, при достаточной сноровке, распутать клубок.

- Да, – кивнул головой Кольцов, переглянувшись с полувалькирией, – Ты права, Васька. Я этим и займусь. Сразу, как вернусь в Университет. А тебе туда возвращаться опасно. Поезжай-ка ты сразу на каникулы! Экзамен ты сдала, а, насколько я знаю, это был последний экзамен за этот семестр. Думаю, когда ты вернёшься, мы уже найдём преступника. Или преступницу.

- Ладно, – согласилась я, – Если лошадь разрешите с собой взять. Не пешком же мне в Заболотье топать!

- Могла бы и на ступе улететь, – немного покривился профессор, – Чай, на третий курс перешла! Ну, ладно, забирай коня на каникулы. Я оформлю.

- У меня ещё один вопрос, – с трудом сказала я, поднимая голову.

- Да?

- Почему все так носятся с моим котёнком? Баюн он или не баюн? Уже два года, между прочим! Я чувствую, что это очень важно для окружающих. Но не могу понять, почему? Что такого в котёнке?

На минуту повисло неловкое молчание.

Роман Викентьевич покосился на полувалькирию. Та сделала вид, что не замечает нашего присутствия. Хотя уши навострила.

- Да, что в самом деле?! – вспылила я, – Какие ещё тайны могут быть связаны с котёнком? Что вы все скрываете?

- Обещаю, что буду молчать обо всём, что услышу, – сказала Свейша в пространство, ни к кому не обращаясь.

- Ну, ладно! – решился Кольцов, – Но, предупреждаю, что это информация не для широкой огласки. Вообще, не для огласки.

То, что баюн, это редчайшая порода, говорить, думаю, нет смысла. Уникальная порода! У-ни-каль-ней-ша-я! Бывает, люди, всю жизнь путешествуют, самых сказочных зверей наблюдают, а баюна так и не встречают. Это настолько большая редкость …

- А ближе к делу можно? – поинтересовалась Свейша.

Кольцов замер на полуслове и сглотнул. Укоризненно покосился на полувалькирию, но продолжил:

- Если коротко, то среди самых доверенных лиц государства прошли слухи, что у пропавшей принцессы был котёнок-баюн. Он пропал вместе с девочкой.

- Вы подозреваете, что я – принцесса? – искренне расхохоталась я, – Только потому, что у меня чёрный котёнок?!

- Нет, конечно, – поморщился профессор, – Хотя бы потому, что ты ведьма. Но, баюны, повторяю, стаями не бродят! Я не договорил. Вместе с девочкой и котёнком исчезла одна из охранниц. Вообще, там была крутая бойня. Три боевые охранницы получили страшные магические раны. И не магические тоже. А одна пропала. И эта пропавшая, между прочим, самая сильная, была …

- Ведьма? – угадала Свейша.

- Да, – согласился Кольцов, – Ведьма. А теперь подумайте: исчезла одна ведьма с баюном, появляется другая ведьма с баюном. В обоих случаях баюн в возрасте котёнка. Может быть между ними связь? Может!

- Но, ведь этот котёнок не баюн? – уточнила полувалькирия.

- Да. И это снимает все подозрения, – Роман Викентьевич тряхнул головой, – Хотя, признаться, и раньше это были не подозрения, а так … догадки. Мол, может, наша Васька родственница той самой исчезнувшей ведьмы? Или её родственники знакомы с ней? Или ещё что-то из этой области. А потом мы без шума навели справки. И выяснилось, что родственников у Васьки нет. А теперь ещё и котёнок оказался обычным. Ну, не обычным, но не баюном. Так что, вообще все вопросы отпали.

Я незаметно ещё раз покосилась на Горюна. Котёнок блаженно жмурился. Словно понимал о чём речь, и его это сильно забавляло. Внезапно меня пронзила мысль. И я спросила, стараясь сделать это равнодушным тоном:

- А этот … баюн … он достаточно сообразительный?

Кольцов удивлённо посмотрел на меня.

- Ещё бы! – воскликнул он, – Умнее некоторых студентов! По-своему, конечно. Его сознание не похоже на человеческое. Однако, баюн вполне может общаться с людьми и обсуждать интересующие его вещи. Иногда его суждения весьма занимательны. Только своеобразное понимание совести, ответственности и иных нравственных категорий.

- Общаться? – не поняла я.

- Ну, да. Баюн понимает человеческую речь и сам разговаривает. Разве профессор Флик вам не рассказывал?

- Мы ещё не дошли до этой темы, – промямлила я, – Ну, если все вопросы отпали, то я поеду?

- Поезжай, Васенька, поезжай, – кивнул Кольцов.

- Тогда прощайте, – мило помахала я ручкой, – Да, кстати! Я догадываюсь, чем меня лечил Роман Викентьевич. И хотела бы возместить … э-э-э … лекарство. В этой склянке не меньше трёх капель. Возьмите, профессор, и спасибо вам за всё! Я подозреваю, что вы на меня израсходовали последние свои запасы?

- Да, но … – растерялся Кольцов, – Васька! Сколько же ты утаила?! А, кстати! Я начинаю понимать, почему мы тебя, вообще, живой нашли! Хотя это полностью противоречит всем законам природы!

- Прощайте! – не стала я отвечать на провокационные вопросы, – До осени!

И я пошла седлать Буланку. Котёнок всё ещё изображал из себя умирающего лебедя.

Я подхватила его, всё ещё лежачего, наклонившись с седла. Горюн продолжал изображать из себя скульптуру «раненый боец при смерти», картинно раскинувшись на холке Буланке, с бессильно обвисшими лапами по обеим сторонам лошадиной шеи.

- А теперь признавайся, блохастый, – грозно прошипела я, едва мы отъехали от домика Свейши достаточно далеко, – Ты, что, правда разговаривать умеешь?

- А то! – отозвался котёнок, моментально принимая нормальную, сидячую позу.

- Так ты, что, баюн?! – это было очевидно, и всё же не укладывалось у меня в голове.

- Ну, дык! Само собой! – мелкий хлыщ выпятил грудь, – Самый натуральный!

- Погоди! – до меня стали доходить некоторые детали схватки, – Так это ты измордовал шипохвоста так, что он еле живым остался?

Котёнок только фыркнул. Но с гордым видом.

- И ты можешь быть огненным? – продолжала допытываться я, – Я видела тебя всего в огне. Постой-постой! Так тебя поэтому назвали Горюном? Не от слова «горе», а от слова «гореть»?! Вроде Змея Горыныча, который не имеет отношения к горам, а имеет отношение к огненному дыханию?

- Умненькая девочка! – прищурился котёнок, – Всё понимает!

Слова у него выходили немного писклявыми, тоненьким голосом, хотя видно было, что котёнок изо всех сил пытается говорить солидно. Увы! Получалось у него не очень. Скорее потешно, чем солидно. И всё же я осознала, что относиться к котёнку надо очень и очень серьёзно. Грубый голос к нему ещё придёт. Со временем. А психику сейчас я ему портить не имею права! Мы же друзья! Подтрунивать можно. И даже, иногда, нужно. А относиться с пренебрежением нельзя.

- Ага! – сказала я с умным выражением на лице, – Получается, и мантикору ты ко мне выгнал? Предварительно, немного её поджарив?

- Ясен перец! – в выражениях котёнок не стеснялся, – Она, дурочка, в кустах засела. Не то тебя поджидала, не то ещё какую … ротозейку. А тут и я! Тут она как заскакала! От радости, наверное!

- Угу-м! – кивнула я головой, – А бабушка знала, что ты баюн?

Котёнок выразительно постучал себя лапкой по макушке.

- А кто же вам мясо из леса таскал? Королевский лесничий?

- А разве не бабушка охотилась? – поразилась я.

- Нет, – неохотно признался котёнок, – Бабушка твоя, бывало, найдёт в лесу кабанью тропку, и командует: «Давай, Горюша, добудь нам поросятинки!», а сама – фьють! – и улетела в неизвестном направлении!

- Это куда же?

- Я же говорю тебе, малахольная, «в неизвестном направлении»! А я бегу кабанов искать … Потом, бабушка твоя по следам идёт и находит меня. С поросятинкой. И сразу шкуру снимать, дескать, незачем нашей девочке знать, что ты огненный охотник!

- Какой девочке? – у меня голова уже кругом шла от обилия новой информации.

- Тебе, дурочка с переулочка! Тебе!

- А почему не надо было, чтобы я об этом знала?

- Об этом надо твою бабушку спрашивать, – котёнок отчаянно зевнул во весь рот и трогательно посмотрел на меня, – Вась, а Вась …

- Чего?

- Я, того … Я, наверное, не до конца выздоровел … Спать очень хочется. Ты меня, сунь за пазушку, как обычно, а я подремлю! А?..

- Ещё чего? – оскорбилась я, – Когда я думала, что ты котёнок, ещё было ничего, а теперь, когда ты, оказывается, разумный …

- А я всё ещё котёнок! – заторопился блохастик, – Подумаешь, разумный! А, всё равно, котёнок! Ва-а-ась! Ну, что я там у тебя нового увижу, чего раньше не видел? А у тебя там тепло и мягко! Очень удобно для раненого котёнка, который, между прочим, из-за тебя же пострадал! Ну, Ва-а-ася-я-я! Я же не Ванька Дураков, который, как тебя увидит, так весь на феромоны исходит! Ты мне, как женщина, не интересна! Мне кошечки будут интересны, да и то, когда подрасту! А ты мне интересна, как друг, и тёплое место для сна!

- Нет! – коротко отрезала я.

- Васенька! Мы с тобой … через злые бои … и ты, вот так, походя, отказываешь раненому соратнику?

- Нет!

- Вася-я-я! Если я сейчас засну и упаду под ноги этому чудищу с копытами, оно же меня насмерть затопчет! И моя смерть будет на твоей совести! Вася!

Буланка презрительно фыркнула, словно поняла о чём речь. Я нахмурилась из последних сил. Трудно было противостоять мягкому обаянию блохастика.

- Нет! Если боишься упасть, полезай в котомку. Там тебе тоже привычно должно быть. Не раз там путешествовал.

- А я тебе пригожусь! – котёнок всё ещё глядел на меня умильными глазками, – Ты же вся взволнована, встревожена, у тебя в голове чёрти что! А я тебе из-за пазушки мурчать буду, нервы успокаивать! А? Договорились? Мур-р-р-р!

Маленький интриган ласково потёрся о мои руки и выгнул спинку.

- Ну, смотри! – не выдержала я, – Если кому-то, хоть намекнёшь … Я тебя …

- Могила! – в то же мгновенье заверил котёнок, деловито карабкаясь по мне всеми четырьмя лапками, – Что я, сам себе враг? Мур-р-р-р! Мур-р-р-р!

Может мне показалось, но вроде бы котёнок довольно хрюкнул, устраиваясь поудобнее у меня за пазухой. К чему бы? Как говорит наука психология, маленькая победа, это тоже победа, а из маленьких побед складывается большая победа? В смысле, он мечтает мной манипулировать? Ну, не знаю. В любом случае, мне, действительно, стало спокойнее на душе. Уютнее. Привычнее. Мирно и безмятежно. Словно почувствовав это, Буланка пошла быстрее.

Я задала лошади направление, та и бежала, куда направили, ровной и лёгкой рысью. Постепенно моё волнение улеглось. Ну, встретила я чудище. Так, ведь, живая осталась! И даже победила ужасного монстра. Между прочим, таким способом, о котором в учебниках не пишут. Сама додумалась!

Котёнок говорящим оказался? Так это хорошо! Вот, к примеру, сошлют меня, после окончания Университета, боевым магом, на охрану дальних рубежей Родины. Туда, куда Макар телят не гонял и белые медведи раз в год заглядывают. Говорят, от одиночества, люди на печных горшках рожицы рисуют и с горшками, как с друзьями, разговоры ведут. А у меня будет живой друг, с которым вполне можно словом перемолвиться!

Я покосилась на усатую мордашку, выглядывающую у меня из-под куртки. У меня родилось столько вопросов! Как же я сразу не догадалась их задать? Наверное, очень разволновалась и опешила от обилия новой информации. Но, котёнок беззастенчиво дрых, посапывая и мурча во сне. Ладно, пусть пока спит, блохастик! Ему несладко пришлось. Он не врал, что он весь раненый. Хоть и вылеченый, как и я. А, всё равно, сил мало осталось. В сон тянет. Вот, как и меня.

Я, вдруг, поняла, что меня неудержимо тянет в сон. Стоп-стоп-стоп! Так и с Буланки шмякнуться недолго! Пора обустраивать ночлег! Упс! А что это светлеет между деревьев? Я придержала лошадь и пустила её в новом направлении. Шагом. Буланка отчего-то зафыркала и заупрямилась. Наверное, ритм бега сбили, вот ей и не по нраву.

На недовольной Буланке я выехала на полянку. И ахнула. Постоялый двор! Ведь, не было его в прошлом году! А, между прочим, зря! Я помню, что последний перегон был очень длинным, кучер почтового дилижанса ни за что не хотел выезжать на ночь глядя. Пришлось давать ему дополнительную плату, иначе пришлось бы терять целый день. А тут, глянь-ка, и трактир, где покушать можно, и постоялый двор, чтобы переночевать, и конюшня, чтобы лошадей сменить тем, кто ночевать не хочет, а желает до Университета добраться непременно сегодня, и никак не завтра. Одно слово – красота!

Я спешилась, накинула поводья на специальные крючья коновязи и шагнула в двери трактира. Это всё моя сонливость виновата! Если бы я так отчаянно не хотела бы спать, я бы непременно что-то почуяла. Запах опасности. Например, мне мог бы прийти в голову вопрос, почему нет других лошадей, кроме моей Буланки? Или, почему не слышно голосов других постояльцев? Но я шагнула в двери трактира, не подумав. За что и поплатилась.

- Госпожа ведьма Васька? – осведомился толстый трактирщик, поднимая на меня острый, внимательный взгляд.

- Д-да, – растерялась я, – А откуда вы меня знаете?

- Мне вас подробно описали, – улыбнулся трактирщик в ответ и махнул платочком, зажатым в могучей руке. И в ту же секунду на меня с потолка упала сетка.

Упс! Я знаю такую сетку! Нам про неё рассказывали!

Это антимагическая сетка! Как сейчас помню, фея Салса, глубоким грудным голосом, с придыханиями, говорила:

- Многие чересчур полагаются на магию. И делают ошибку. Ключевое слово здесь «чересчур». Магия прекрасна и удивительна. Магия могуча и разнообразна. Но, как известно из диалектики, каждое действие рождает противодействие!

- Это из физики, – автоматически ляпнула я.

- Неважно, – отмахнулась Салса, – Главное, что есть такой закон. От всякого оружия есть своя защита. И против всякой защиты найдётся своё оружие. Есть такая защита и от магии.

Я вспомнила, как лупила тёмного альва Киржила, который чересчур полагался на свои колдовские способности. Я его опережала! Может, фея говорит именно про это?

- Вот пример, – приподняла фея небольшой кусок сетки, – Это антимагическая сеть. Любой из вас может попробовать свои силы. Я накину сеть ему на руку, а он пусть попробует этой рукой сделать … ну, хоть болотные огни! Я уверяю, у него ничего не получится. И даже хуже! Магия обратится против него самого. Он обожжёт себе руку!

Стоит такая сеть баснословных денег. Но, для особых случаев её делают иногда размером с человека. Чтобы завернуть в неё пленного мага, к примеру.

- Минуточку! – как всегда, невпопад, перебила я фею, – Но вы сказали, против всякой защиты есть своё оружие!

- Сказала, – улыбнулась Салса, – Но это не значит, что такое оружие уже изобретено! Иногда его ещё предстоит изобрести. Сейчас мы с вами подробно рассмотрим принцип работы этой сети и те заклинания, которые в неё вплетены. Быть может, лет через двадцать, когда вы станете могучими колдунами и магами, вам удастся отыскать лазейку в той броне, которая вшита в эту сеть. Пока же защиты от неё не придумано.

- И даже вы против неё бессильны? – уточнила я.

- Даже я, – серьёзно подтвердила фея.

- Я хочу попробовать! – твёрдо заявила я, – Болотные огни!

Что сказать? Это было больно. Но сильнее боли было обидно. Обидно от полного бессилия. Это невозможно сравнить с сетью для ловли зверей. В той сети пойманный зверь может биться, рычать, кусать сетку, то есть, он просто ограничен в движении, но не сломлен духом. Здесь же всё было страшнее. Как только я попыталась начать магичить, рука словно пересохла. Из неё сразу стала вытекать жизненная сила. Рука обмякла и покрылась сеткой ожогов. А главное, я уже не могла этой рукой управлять. Даже просто, сжать в кулак не могла! Да, что там! Пальцем пошевелить не могла.

Фея быстро скинула с моей руки сеть и одним прикосновением её исцелила. А я всё ещё смотрела с ужасом на руку. Неужели это возможно?

Теперь я с таким же ужасом смотрела на огромную сеть. Если я только попробую хоть что-то предпринять, я вся обессилю и вся буду в ожогах. Кстати, какую же гору золота заплатили за сеть, размером с целую комнату?! В голове не укладывается! А, может, это блеф? Может, сеть не антимагическая, а только похожа на неё?

Я проверила магию. Дура! Проверка наличия магии, это тоже магическое действие. У меня сразу разболелась голова и накатила слабость. Сеть оказалась антимагической, да ещё и усиленной какими-то тёмными заклинаниями. Вот влипла-то!

- Ну-ка, девка, просунь сюда голову!

Кто это говорит таким грубым голосом? И чего он хочет? Если бы не ломота в висках, я бы сообразила, чего от меня добивается этот тип, похожий на толстого трактирщика. Трактирщик! Что-то мелькнуло в голове при этом слове. Что-то нехорошее, опасное.

- Сунь сюда голову, я сказал! Хуже будет!

Ой, ради бога, не так громко! У меня слова грохочут в голове и не дают сосредоточиться. А сосредоточиться очень надо. Не знаю, почему, но надо. А, когда этот толстый тип кричит, сосредоточиться не получается. От слова «никак». Может, сунуть голову, как он просит? Глядишь, толстяк успокоится? А у меня появится время. И тишина. Тишина и время, вот что мне сейчас нужно! Решено! Я выполню его дурацкую просьбу! Я высуну голову из под сетки. Кстати, почему на мне сетка? Что это за дурацкие выходки? Но это потом, потом.

Я высунула голову в специальное отверстие в дурацкой сетке, аккуратно и бережно, чтобы не расплескать свои мысли, и толстяк тут же накинул мне на голову специальный мешочек. Почему специальный? Потому что он по размеру головы. А ещё потому, что у него приделан снизу специальный ремешок. Толстяк дёрнул за ремешок и мешок затянулся на моей шее так, что не давило горло, но не позволяло ничего видеть, в том числе снизу. Я же говорила, что мешок специальный! Подождите! Это что же? Ко мне вернулась способность логически мыслить? Это хорошо! Только боль в голове не проходит. Это плохо. Но я помню хорошие заклинания! От головной боли! Это хорошо! Только колдовать сейчас нельзя! Это плохо. Стоп! Почему нельзя сейчас колдовать? Ах, да! Я под антимагической сеткой! Меня поймали, как … как … в общем, поймали меня. И не надо сравнений, самой тошно.

- Руки назад! – прозвучал злой окрик.

Придётся подчиниться. Логика начала работать и она мне советует подчиниться. Почему? Потому что меня не собираются убивать. Если бы собирались, давно убили бы. Меня похищают. И возможностей к сопротивлению у меня нет. Сейчас нет. А, когда похитят, и доставят, куда им надо – кто знает? Может возможность и появится. К сопротивлению. Или к бегству.

Я соединила руки за спиной и на них тут же набросили верёвку. Верёвку? Скорее узкий кожаный ремешок. По ощущениям, это был кожаный ремешок. Даже не знаю, радоваться ли. С одной стороны, кожа больше тянется, чем верёвка, с другой стороны, я точно знаю, что на кожаный ремешок можно навесить гораздо больше заклинаний, чем на верёвку. Чародеи гораздо чаще пользуются для связывания именно кожанными ремешками, а не верёвками. Спросите фею Салсу, она подтвердит!

- Ноги вместе!

Тот же голос. Кстати, надо запомнить. Мало ли где придётся встретиться! А значит, надо сделать вид, что не поняла.

- Что? – спросила я невинным тоном.

- Я сказал, ноги вместе, дура безмозглая! – громыхнул голос. И добавил массу других слов. К делу совершенно не относящихся.

Я внимательно прислушалась. Нам, знаете ли, уроки по матерным выражениям начитывали. Однако, определить район обитания толстого негодяя мне не удалось. Видимо, издалека. Очень издалека.

- Ноги вместе, или дубинки отведаешь! – совсем вышел из себя толстяк.

Я соединила ноги вместе и почувствовала, как на них затягивается тугой узел. Наверное, опять кожаный ремешок. И это хорошо. Почему? Потому что такие меры предосторожности нужны тогда, когда нет сетки. Значит, сетку с меня собираюся снять. Нет, я не рискну лупить вокруг себя файерболами. И не применю вообще никаких боевых заклинаний. Почему? Потому, что с меня снимают сетку. Значит, не боятся. А это плохо. Они знают моё имя, значит, знают, что я учусь в Университете. В магическом Университете! Вероятно знают, что на факультете боевой магии. Да, вероятно знают. Поэтому сетка. Но, если знают, и сетку всё же снимают, значит есть её надёжный заменитель. Скорее всего на тех путах, которыми меня связывали. Может, и ещё на чём-то. Вроде кареты. Я так понимаю, меня сейчас в карету закинули? Наверное, да. Вон, и лошадь ногами переступает. Я, хоть и не вижу, но слышу.

- Не забудь мираж трактира развеять! – буркнул знакомый голос, – Чтобы и следов не осталось! И вообще … прибери всё тут!

Ответа не последовало. Жаль. Не услышу я второго голоса. Потому что, получается, толстый трактирщик главный, но не колдун. А магичит кто-то другой. Вот, любопытно мне на эту мерзкую рожу взглянуть! Ох, до чего любопытно! Но, не срослось. Карета тронулась, а колдун или колдунья так и не откликнулись.

Кстати! Не двое их! Трое! Толстый трактирщик сидит в карете рядом со мной, я слышу, как он хрипло дышит, а кто лошадьми правит? Кто в роли кучера? Нет, не колдун или колдунья. Вон, трактирщик как раз высунулся в окно кареты и крикнул:

- Как закончишь здесь, бери лошадь девчонки и нас догоняй!

И опять ответа не последовало. Хитрый гад, который колдун! Или колдунья. И сильный. Если сможет себе Буланку подчинить, значит очень сильный колдун. Или …

Об этом думать очень не хотелось. И всё же подумалось. Или этот колдун из нашего Университета. И ему Буланка подчинится без всякого принуждения. Это плохо!

Не сказать, чтобы ехали долго. Всё же порядочно. Я успела сомлеть от духоты и недостатка кислорода, потому что мешок на голове был плотный, и дырка была одна, возле шеи. Да и та затянута. Какое-то время ехали крадучись, периодически высылая неведомого мне колдуна или колдунью на разведку. Блин, мне так и не довелось услышать его или её голос! Зато чётко слышался топот Буланкиных подков.

Хорошенько попетляв, и проскочив не одну переворотную границу, поехали гораздо смелее, уже без разведки. Мои тюремщики даже решили себе завтрак устроить.

- Слышь, Резь, – послышался противный скрипучий голос, и я вся напряглась: неужели неведомый колдун? – Слышь, Резь, а девка-то ничего … фигуристая! Как думаешь, не оприходовать ли?

- С ума сошёл? – громыхнул знакомый голос мнимого трактирщика, – Хозяин запретил и пальцем трогать!

- А кто узнает? – гнусно захихикал противный голос, – Девке вон уже скоко годов! Наверняка с хахалями по подворотням трётся! Одним-двумя больше, одним-двумя меньше, кто заметит? А ежели скажет хозяину, мы завсегда отпереться можем! Мол, знать не знаем, поклёп галимый! Нас трое, а она одна! Кому поверят?

Я поняла, что если я сейчас же не вмешаюсь, быть беде.

- Да-да! – громко и отчётливо сказала я внутри мешка, и надеюсь, что голос мой прозвучал ласково и зловеще, – Да-да! Развяжите мне только ноги! Мне хватит одних ног! Вам же всё равно придётся мне ноги развязать, правда же?

Похоже, моя уловка удалась. Резь, который вроде бы задумался над заманчивым предложением, резко встряхнулся.

- Ага! Щаз-з-з! Размечталась! Знаем мы эти шутки! А ты, Хрящ, смотри у меня! Посадили тебя кучером, значит правь конями и не лезь, куда не просят! Вот скажу я хозяину, какие ты мне предложения делал! Он с тебя семь шкур спустит! По очереди! Сначала одну, потом подождёт, когда другая отрастёт, и вторую, и так далее. Никогда не видел? А мне довелось! Всё, кончился завтрак! Собираемся!

Угу. Значит, противный голос принадлежит кучеру. Жаль, я надеялась на другое. И, кстати, если этот Резь не выдаст своего друга таинственному хозяину, кто мешает это сделать мне? А что? Не одной же мне мучиться? Пусть и этот мерзавец испытает полную порцию «удовольствия»!

То, что на завтрак меня не пригласили, я надеюсь, вы уже догадались. И мешок с меня не снимали. Теперь, после коротких сборов, меня снова подхватили и вбросили в карету, словно мешок картошки. И опять покатили колёса, то еле слышно шурша по траве, то ощутимо погромыхивая на камнях, отчего вся карета слегка подпрыгивала, то с мягким хрустом проезжая песчаные участки. Я, конечно, пыталась запомнить последовательность звуков, хотя понимала: зря! Я сейчас за тысячи вёрст от того места, где меня похители. Я, вообще, сейчас на другой стороне Земли могу быть!

Наконец, судя по ощущениям, ближе к полудню, колёса загромыхали уж очень специфично, так, что я поняла: едем по подьёмному мосту. Значит, скоро сказочке конец. И, действительно, через пару минут меня вытащили из кареты и поволокли по каким-то ступенькам, переходам, опять по ступенькам … Распахивались и закрывались двери, слышались отрывистые команды. А потом всё стихло. Подозрительно стихло.

- Развяжите её! – послышался властный, гневный голос.

Верёвки с меня буквально сдёрнули. Или завязаны они были так хитро, что одним рывком снять можно было. А потом сняли мешок. Тот самый Резь снял, который толстого трактирщика в призрачной таверне изображал. Ухмыльнулся мне в лицо и встал рядом, вроде конвоира.

Упс! Это был дворец! Тронный зал! Народу-у! И все молчали. Молчали и смотрели в одну сторону, на трон. На троне сидел высокий, пожилой дядька, не старый, а именно пожилой, худющий настолько, что можно было легко пересчитать все его кости. Не только рёбра, рёбра у многих можно пересчитать, а, именно, все кости. И, тем не менее, в нём чувствовалась мощь. Тёмная, мрачная, злая, необоримая мощь.

Дядька был совершенно лыс, но с небольшой, седой бородкой и седыми же усиками. Седые, кустистые брови устрашающе грозно хмурились над неожиданно яркими глазами. А на голове его красовался золотой обруч короны. Одет он был роскошно, но на мой взгляд, мрачновато, исключительно в тёмных тонах. Ой, да чего я распинаюсь? Кащей это был, чего непонятного! Каждый его себе представить может.

Моё сердце застучало с перебоями. Я поняла, что это конец. Как там говорил Роман Викентьевич? «Посрамить нашу боевую славу у тебя права нет»? Значит, всё. Сейчас будет мой последний бой. Вон, я вижу, как Кащей с трона привстал. Сейчас непременно будет традиционное: «На колени встанешь, или как?». Мои пальцы автоматически пробежались по поясу. Какое!.. Ни кинжала, ни метательных ножей. Впрочем, удалось выудить из-за ремня, из специальных кармашков, пару сюрикенов. И я приготовилась. Не знаю, насколько ты там бессмертный, но больно тебе будет! Когда сюрикен в глазик попадает, это всегда бывает больно!

Кащей встал и сделал несколько шагов в мою сторону, пристально вглядываясь мне в глаза. Я стиснула сюрекены. Ну, начинай! Я готова!

А потом Кащей сказал такое, что у меня дыхание перехватило. Он сказал:

- Ну, здравствуй, дочка!

Стоящий рядом толстый Резь судорожно всхлипнул, у бедняги закатились глаза и он грохнулся в обморок.