Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью.

Фаина Раневская.

Первый урок оказался по русскому матерному. О, господи! Я и без того, при каждом неприличном слове краснею, а тут их вывалилось столько, что я чуть не сгорела заживо! Прямо, инквизиция какая-то! Особенно, учитывая, что я ведьма. Вела урок лично ректор Клара Георгиевна. И начала она урок с проверки знаний. В смысле, один студент говорит какое-то бранное слово, второй – другое, и так дальше, по порядку. Кто не знает, или повторился, тому в наказание – дежурство по классу. Я уже при первых словах запунцовела, а когда дошла очередь до меня, словно язык проглотила. Хотя, на краю сознания, пара матерных выражений болтались. Не в невесомости же я росла.

- Странно! – холодно посмотрела на меня кикимора, – Ну, ладно, первый раз спишем на невнимательность … Следующий!

Когда очередь дошла до меня второй раз, я была красной, как помидор, да ещё и в бледных пятнах. И, разумеется, опять не смогла произнести ни звука.

- Да что с вами, милочка? – возмутилась ректор, – В чём причина?

- Я не понимаю … – с трудом выдавила я из себя, – Зачем это надо … материться?..

- Ах, вот в чём дело! – нахмурилась кикимора, – Ты не понимаешь смысла? Ну, как же! Совершенно необходимая дисциплина!

Клара Георгиевна строго обвела класс взглядом и вдруг спросила:

- Кто может внятно объяснить Ваське, почему мы изучаем русский мат? И почему именно русский?

По классу прошелестел шепоток и затих. Ни одной руки не поднялось.

- Как? – изумилась ректорша, – Никто не знает? Вы материтесь, и сами не знаете, зачем? Да вы что, *** ?!![4]

Класс замер.

- Так вот, – ровным голосом продолжала кикимора, – Согласно историческим данным, а также трудам Фомина и Носова,[5] русские воины испокон веков били заморских супостатов. И в хвост, и в гриву, и в ***, и в ***! И, разумеется, во время боя, не сдерживали эмоций. И матерились. И так поколение за поколением. На протяжении многих веков. У наших заморских недругов русский мат уже в генной памяти записан! На подкорке! Знаете опыт с собачкой, который академик Павлов проводил? Ну, перед каждым кормлением собаки, издавался определённый звук. Так вот, через некоторое время, даже не видя пищи, заслышав этот звук, у собаки выделялась слюна. Так и у врагов: едва заслышав русский мат, у них уже поджилки трясутся от страха! И этот страх не контролируется сознанием! Теперь вам ясно?

- Да, – раздумчиво согласилась я, – Теперь вспоминаю, как один гоблин стал в кабаке права качать. Так хозяйка загнула таким трёхэтажным, что гоблин остолбенел. И пока столбом стоял, хозяйка его сковородкой и приложила! Такой, чугунной, в ней одновременно до двадцати четырёх котлет жарить можно было. Гоблин, конечно, устоял, но притих, притих …

- Вот и я о том же! – возликовала кикимора, – Кстати, какими именно выражениями она тогда «загнула», не помнишь?

- *** ***, *** в ***, подлый *** ***, заткни поганый ***, пока твой *** язык тебе в *** не засунула! – припомнила я.

- Восхитительно! – обрадовалась Клара Герогиевна, – Чувствуется блатной жаргон тамбовских лесов! Эта, твоя бывшая хозяйка, она, случаем, не оборотень?

- Оборотень, – подтвердила я.

- Ну вот, а я о чём! – ещё больше обрадовалась кикимора, – Кстати, мальчики и девочки, хочу обратить внимание на одну вещь: использовать русский мат нужно строго по назначению! Представьте, что той же собаке академика Павлова этот звук станут включать когда попало, и перед едой и просто так. Всё! Пропадёт нужный рефлекс! Перестанет в голове связываться с необходимым процессом. Поэтому матерные выражения в нашем учебном заведении, да и вообще в жизни, допускаются в трёх случаях: на уроках по русскому мату, на тренировках по боевому искусству и в реальном бою. И всё! В остальных случаях – штрафные работы! И, поверьте, эти штрафные работы вы будете отрабатывать в самых грязных клоаках нашего заведения! Всем ясно? Тогда продолжим! Мы остановились на ***. Кто следующий?