Не будь портных, скажи: как различил бы ты служебные ведомства?

Козьма Прутков.

Склад, в котором царствовал завхоз, был поистине огромен. Необъятной длины, ширины и высоты. И весь разделён стеллажами, на которых стояли коробки и ящики, лежали груды самой разной одежды и обуви.

- Постойте! – мысленно ахнула я, – Но ведь здесь высоты с два, а то и три этажа! Получается, в верхних этажах на этом месте нет перекрытия? Дырка, огороженная стенами? Или … магия? Это же магический Университет! Ладно, разберёмся! У меня ещё два дня впереди, чтобы всё разведать.

Маленький гном, вынырнувший из-за одного из стеллажей, казался ещё меньше в этом огромном пространстве. Бородатый, как и положено уважающему себя гному, с лёгкими залысинами, в изящном жилетике с многочисленными карманами, подвижный, словно ртутный шарик, гном вытащил из широченного брючного кармана бумажку, на которой я успела разглядеть слово «Ведомость», и уткнулся в неё взглядом.

- Всего тридцать четыре? – протянул он разочарованно. И тут же развил бурную деятельность, перебегая от одного стеллажа к другому, а иногда и перекатываясь на специальной лесенке с колёсиками.

- Называйте меня Цвирчем … Кто у нас тут первый? Госпожа Алина! Это кто? Ага! Получите! И ещё! И вот это! Кстати, я советую расстелить на полу плащ и всё складывать в него, а потом завяжете, вроде мешка и дотащите до комнаты. А там уже развесите по вешалкам. Гм, размер туфелек тридцать восемь? Вот, возьмите! И ещё. Так, теперь сюда …

Гном легко оттолкнулся от края стелажа и, прямо на лестнице с колёсиками, перекатился к следующему.

- А почему вы не спрашиваете размер? – поинтересовалась Алина.

Гном скептично посмотрел на неё сверху вниз. И в прямом и в переносном смысле.

- Милая девушка! – произнёс он откуда-то из-под потолка, – Определять размеры на глаз я научился уже на второй сезон своей работы завхозом! А работаю я … ого-го! Уже и сам не припомню, сколько! Скажу только, что трудно было переходить на метрическую систему! Впрочем, у нас все преподаватели с этими трудностями сталкивались. Особенно трудно пришлось Софье Викулишне, нашей травнице. Представляете, раньше было как просто: «возьмите два фунта и восемь золотников измельчённого и высушенного папоротника …», а теперь изволь всё пересчитывать в граммах! Вот возьмите, девушка, это тоже ваше. С книгами проще, пришла госпожа Салса в библиотеку, взмахнула пару раз руками, и всё! Все рецепты сами себя пересчитали и переписали по новому. А людям сложнее. И не людям тоже. Вот ещё, это всё тоже вам. А в коробочке всякая мелочь, ленточки, подвязки, заколочки, зекральце, ну и прочее. Ближе к зиме выдадим ещё зимнюю одежду и обувь. Об этом вам дополнительно объявят. Тэ-э-кс, кто у нас следующий? Ага!

Гном опять вытащил ведомость, прищурился и объявил:

- Госпожа … Васька? Почему Васька? Почему не Васса?

- Так привыкла, – буркнула я.

- Ну, как скажете. Берите плащик, расстилайте. Кстати, если вдруг, – гном хитро прищурился, оглядывая нас и выделяя голосом это «вдруг», – Если вдруг вам что-то по размеру не подойдёт, не стесняйтесь, приходите сюда, заменим! Госпожа Васька, у вас готово? Тогда берите, это ваше!

Гном катался на лестнице от стеллажа к стеллажу, и непрерывно о чём-то говорил. Я его понимаю. Он студентов, можно сказать, раз в полгода видит! Тут вообще говорить разучишься! Как оказалось, я ошиблась.

- Я потом выдам ключи от комнат, – объяснил Цвирч, не переставая подавать мне вещи со стеллажей, – Там всё застелено, заправлено, подготовлено. Смена простыней и наволочек раз в неделю, в пятницу. Приносите всё сюда, я буду выдавать чистые, постиранные. У нашего Университета давний договор с местными прачками. В конце концов, студенты должны учиться, а не простыни стирать! А, вот одежду, придётся стирать, чистить, штопать и гладить самим. Впрочем, если нужен утюг или иголка с ниткой, опять же, прошу ко мне! Ну-с, кажется госпоже Ваське я всё выдал. Кто следующий? Господин Джур! Это кто?

Руку поднял худющий гремлин, у которого кожа казалось синеватой, и гном принялся обслуживать его, а я с трудом оттащила свой узел в сторону. У меня никогда столько одежды не было! Одной обуви выдали четыре пары! Туфельки, башмаки, полусапожки и спортивные кроссовки. О, господи! Это, наверное, рай! А ещё обещали выдать зимнюю форму! Нет, это точно рай! Даже сомневаться не нужно.

После того, как Цвирч выдал каждому положенную кучу одежды, он, подслеповато щурясь всё в ту же ведомость, продиктовал нам номера наших комнат.

- Странно, – пробормотал он, – Почему в одну комнату попали госпожа Севилла и господин Катлас? У нас так не принято!

- Мы брат и сестра, – пояснил Катлас, оборотень.

- Всё равно, не положено, – нахмурился гном, – Ладно бы, ещё комнат не было бы! А то, полным полно! Пустые стоят. Студентов год от года всё меньше и меньше! Хотите, я вам отдельные комнаты выделю?

- Не нужно. Мы из одной … стаи. У нас принято жить вместе, – пояснила Севилла.

Гном только руками развёл, мол, вольному воля. И вновь уткнулся в ведомость.

- Гм! – поджал он губы, – А господину Самюэлю положена целая комната одному!

- Это мы, – сдержанно пророкотал двухголовый великан левой головой, – Нас двое, но в одном теле. Я – Сэм, а он – Йель. Вместе, для простоты, Самюэль.

Похоже, только здесь, в безграничном складе, великану было не нужно кривить спину и наклонять головы. Только здесь он был под стать помещению. Я пригляделась к нему чуточку внимательнее. А головы разные! То есть, они необычайно похожи, как две капли воды, но … казалось, одна голова чуточку мудрее, что ли. В глазах левой головы читался опыт. А правая казалась моложе. Пусть и ненамного, но всё же …

- А ключей вам сколько надо? – поинтересовался завхоз, – Один Сэму, второй Йелю? Или одним обойдётесь?

- Обойдёмся одним, – буркнул Сэм.

И завхоз принялся выдавать ключи. Мне досталась в соседки девушка по имени Алина. Наверное потому, что мы с ней в ведомости были под номерами один и два. С первого взгляда в ней угадывалась русалка. Высокая, стройная, красивая, с роскошной гривой густых медно-рыжих волос. И такие чистые, манящие фиалковые глаза, что я внутренне ахнула. И вздохнула печально. Повезло ей, ничего не скажешь.

Почему повезло? Ну, как же! На моём сером, бесцветном фоне, её красота будет вообще ослепительной! Неотразимой!

Русалка взглянула на меня оценивающе и подмигнула:

- Ведьма?

Я понуро кивнула. Кто же ещё?

- Какой факультет?

- Боевая магия, – не стала скрывать я.

- Круто! – одобрительно поцокала языком Алина.

- А ты на каком? – я посчитала, что оборвать разговор будет невежливым.

- Почвоведение и лесосбережение, – серьёзно ответила девушка.

- Да ну? – открыла я рот от удивления, – Правда?!

- Нет, конечно! – чисто и открыто засмеялась русалка в ответ, – Ты видела когда-нибудь, чтобы русалка была на факультете почвоведения? На самом деле – факультет бытовой магии. Ну, там, отворот-приворот, сглаз и прочее. Да ты не парься, до третего курса все по одной программе учиться будем. Только у тебя будет дополнительный факультатив.

- Почему?

- Так, ты же боевая ведьма. А боевые навыки быстро не развить. Поэтому – дополнительные занятия. Факультативно.

- А ты откуда знаешь?

- Рассказали подружки. Которые уже этот университет заканчивали. И про предметы и про преподавателей и про порядки здешние. Я тебе всё перескажу, ты не бойся.

- А я и не боюсь, – буркнула я, – Даже, если ты не расскажешь, в расписании прочитаю.

- Ага! – согласно кивнула русой головой Алина, – Именно в расписании ты прочтёшь, что профессор Флик любит задавать дополнительные вопросы про драконов, и что Роман Викентьевич, твой куратор, между прочим, при всей слащавой наружности, вовсе не бабник и терпеть не может, когда к нему пытаются применить женские чары! Сразу оценку снижает! И невосприимчив к самым сильным заклинаниям. Заговорённый, что ли?

- Да, ладно, – не поверила я, – С первого взгляда видно: бабник!

- А вот и нет! – заверила русалка, – Пойдём, я тебе ещё и не такого расскажу! В расписаниях про такое не пишут! Ага! Вот и наша комната! Номер двести сорок семь.

- Ну вот! – печально вздохнула я, – Я так и знала!

- Что?

- Двести сорок семь. Два, четыре, семь. В сумме тринадцать.

- И что? – искренне удивилась русалка, – Не знаю, как у вас, у ведьм, а мы, русалки, не суеверные! В приметы, особенно несчастливые, не верим! И вам не дадим! Так, давай делиться: эта кровать моя, эта твоя!

- Почему? – мне было всё равно, я спросила из любопытства.

- А почему бы и нет?

- Действительно, – почесала я нос, вывалив барахло на «свою» кровать, – Почему бы и нет? Я согласна.

- Вот и замечательно! – обрадовалась Алина, – Потому что солнце по утрам будет заглядывать сперва к тебе, а не ко мне! И будить тебя, а не меня! Здорово я придумала?

- Тогда по вечерам оно будет мешать засыпать тебе? – предположила я.

- Вот ещё! Кто же при свете солнца засыпать ложится? – удивилась русалка, – Мы же взрослые девочки?

- А тогда … А тогда я, когда проснусь, буду и тебя будить! – улыбнулась я, – Чтобы мне обидно не было!

- Ха! – развеселилась русалка, – Ну, попробуй! Меня разбудить, это тебе не файербол скрутить! Здесь постараться надо!

- Я постараюсь! – пообещала я.

- Посмотрим, – прищурилась девушка, – А теперь садись сюда.

- Зачем?

- Будем из ведьмы девушку делать, – вздохнула русалка, – Или что-то похожее. Садись и закрой глаза. Лучше тебе этого не видеть.

- А что будет? – забеспокоилась я.

- О! – «страшным» голосом заверила меня Алина, – Это будет невыразимое мучение! Стон и скрежет зубовный! Потрясенье мыслей и чувств! Извращённое изуверство!

- Правда? – испугалась я.

- Правда, – заверила меня русалка, – Но, только для моей психики. Для тебя всё будет приятно и красиво. Закрывай глаза, откинься и расслабься.

М-м-м! это был такой восторг! Я чуть не заплакала от счастья. Мне сразу вспомнилось, как бабушка меня расчёсывала, когда я была маленькая. А русалка меня не только расчёсывала, но ещё втирала какие-то необычайно пахучие крема, что-то рисовала на моём лице, и беспрерывно убеждала меня, что я красивая, только запустила себя. Я понимала, что врёт, но было так приятно верить.

Через полчаса Алина потрясла меня за плечо и сказала, что можно открывать глаза. Очень не хотелось покидать сказку. Я вздохнула и открыла. Прямо перед глазами была фотография молодой симпатичной ведьмочки в овальной рамке. Отличная фотография. Как живая. Юная ведьма, казалось, вот-вот мигнёт. И вдруг … мигнула! Я уставилась на фотографию. Фотография уставилась на меня. Я подняла глаза на Алину. Фотография тоже закатила глаза наверх. Это же … это же … не может быть! Это же … зеркало?! Это в нём я? Вот эта девушка – это я? Я, что, правда такая хорошенькая?!

Увы, я не выдержала и разрыдалась. Сказалось напряжение собеседования с кикиморой, счастье от поступления в университет и тут ещё увидеть такое! Я рыдала навзрыд, слёзы брызгали ручьём, я уткнулась в русалочью грудь и не могла оторваться, а Алина растерянно гладила меня по волосам и растерянно повторяла:

- Только не реви! Мы из тебя ещё не то сделаем! Только не реви!

Когда я опять взглянула в зеркало, я увидела там размытое изображение ведьмы с распухшим, красным носом, заплаканными глазами, с потёкшей тушью, отчего глаза стали страшными, а лицо, словно перекошенное. И я опять разрыдалась.

- А я ещё собиралась тебя в цирюльню затащить! – печально призналась русалка Алина, – Придётся ждать до завтра. Какая уж тут цирюльня? Давай-ка я тебе чай заварю и про университетские порядки буду рассказывать.

- Давай, – всхлипнула я, – Рассказывай.