И я немедленно телепортировался к Колдуну. С самыми мрачными мыслями в голове. Я опять заподозрил, что во мне становится слишком много колдуна и слишком мало человека. Дело в том, что… ну, я всё же посещал… девушек определённой профессии. Как только научился телепортироваться. Попросил Колдуна и тот без возражений навесил мне метку. И у меня выработалась привычка: перед интимным соитием я… как бы выразиться… проверял девушку. Не может ли забеременеть? Если у выбранной девушки шёл процесс овуляции, я не рисковал иметь с ней контакт. Выбирал другую. Было несколько случаев, когда я лечил девушек. Четыре раза венерические болезни и один раз пневмонию. И вот сейчас, когда у нас с Тилли… я всё равно, по привычке проверил. Девушка была совершенно здорова и забеременеть от меня в этот день не могла. Я был в этом уверен и без проверки, просто потому, что Тилли – не та девушка, которая может, вот так, обмануть, нагадить. И всё же проверил. Я сокрушённо вздохнул. Надо с этим избытком чародейского нутра в себе бороться. Надо!
Колдун хмуро ждал, сидя за столом и прихлёбывая кофе. На меня взглянул мельком и скрипуче сказал:
- Вот из-за этого я и против того, чтобы разные девушки жили здесь, у нас под боком. Ты опоздал на двадцать семь с половиной минут! И в голове у тебя совсем не левитация, а… пёс знает, что! Ты совершенно не готов к уроку, Кляк!
- Почему же?! – дерзко возразил я, – Давайте попробуем!
Я сотворил в руках небольшой камушек и бросил его вверх. Камушек завис в верхней точке… на несколько секунд. А потом, всё же, упал. Тяжело дыша я вытер пот. Колдун в возбуждении вскочил со стула, не замечая, как расплёскивает кофе на одежду:
- Кляк! У тебя получилось! Наконец-то! Рассказывай! Подробно! Как, почему, каким способом?
И мы углубились в техническую сторону дела. На четверо суток. Обсуждая мельчайшие детали. К концу четвёртых суток камешек неторопливо плавал вокруг меня, описывая круги и волнистые зигзаги. А я был на грани. На грани физического, морального и нервного истощения. На грани ухода в реинкарнацию. Колдун присмотрелся ко мне, как-то невесело хмыкнул и скомандовал:
- Спать! Сколько сможешь! И ещё трое суток отдыха! И в это время заниматься левитацией предметов запрещаю! Потом начнём утяжеления. А, потом займёмся траекторией. А, потом… но, это потом. Сейчас спать. Марш!
Я спал без малого двое суток. А потом решил, что понятие «отдых» – это очень многогранное понятие. И отправился отдыхать в Минопакс, на родину Тилли. Ну, там, побродить, посмотреть достопримечательности… Могу же я в свой отдых полюбоваться достопримечательностями Минопакса? Учитывая, что это зимняя резиденция короля?
Я бездумно бродил по Минопаксу, осматривая со стороны дворец его величества и местные дворцы знати, памятники и статуи, фонтаны и рощи. Было жарко и душно. А, зимой, пожалуй, будет очень даже приятно.
Я топтал улицы города, и смотрел на вывески. Пока не нашёл то, что искал. Вывеску с надписью: «Салмия. Пошив нарядов». На вывеске была изображена симпатичная девушка, одетая необычайно нарядно. Нет, я и до этого встречал вывески про пошив одежды. И с красивыми вывесками. И, всё же, сомнений у меня не было ни капли, это – та вывеска, которая мне нужна. И я зашёл внутрь.
- Пошёл вон, бродяга! – встретило меня восклицание.
Да, конечно, я сейчас был одет не как барон, наоборот, я был одет как горожанин. Среднего достатка, даже, может, чуть ниже среднего. Но, разве так встречают посетителей? А, если я послан влиятельным богачом? Нет, с такими восклицаниями капитал не сколотить! Это, уж, можете мне поверить!
Я огляделся. За стойкой стоял неряшливого вида молодой человек и, набычившись, смотрел на меня. Плохо выбритый, плохо одетый, с плохими манерами. Если бы мне, действительно, нужно было бы заказать новое платье, я бы у такого не заказал бы. У меня сразу же возникла стойкая антипатия к этому… ну, да, Тилли же говорила, к Харту.
- Ты, что, не слышал?! Я сказал, пошёл вон!!!– возвысил голос братец.
Я молча осматривался. Внимательно. Очень внимательно. Меня интересовала каждая деталь. Как расположен раскроечный стол, где и как устроены примерочные, с какой стороны падает свет, сколько мест для сидения посетителей и как они расположены, ой, да много чего меня интересовало. Потом я над этим тщательно подумаю, а сейчас, просто запомню. И я неторопливо поворачивал голову вправо-влево.
Хм, а работников, то есть работниц, что-то не видно. Одна, замызганного вида девушка вышла из подсобного помещения с ведром воды и тряпкой, посмотрела сонным взглядом вокруг и… передумала мыть полы. Поставила ведро за дверь и бездумно уставилась в окно. И тут у меня мелькнула идея. Я продолжал внимательно осматриваться.
- Ах, ты, бродяга! Ну, погоди! – взревел Харт, поднимаясь со стула и протягивая в мою сторону руку.
Я повернулся к нему лицом и не мигая уставился ему в зрачки. Есть такой психологический приём. Глубоко в нашем подсознании, ещё с диких времён сидит такой инстинкт: если кто-то на нас смотрит и не моргает – значит угрожает. И, кто первый мигнёт, тот и проиграл. Считай, почти сдался в этом молчаливом противостоянии. Харт взглянул мне в глаза и заморгал часто-часто.
- Это швейная мастерская? – спросил я негромко, ровным голосом.
- Д-да… А что тебе, бродя…
- У меня заказ, – перебил я дурака, – Я хочу, чтобы мне сшили перчатки.
- Ты, что, сумасшедший? – воззрился на меня Харт, – Хочешь, чтобы тебе перчатки сшили, иди в кожевенную мастерскую!
- А я хочу бархатные! – внутренне я поморщился, но продолжал говорить ровно и негромким голосом. Тоже психологический приём. Когда один из собеседников говорит тихо, другой тоже вынужден снижать тон, – Я хочу бархатные, отделанные жемчугом!
- Кто же из мужчин носит бархатные перчатки? Тем более, с жемчугом? – Харт тупо смотрел на меня бараньим взглядом.
Идиот. Спорит с потенциальным заказчиком, вместо того, чтобы его обслуживать. Не удивительно, что мастерская пуста и заброшена.
- Я ношу, – возразил я, – Что хочу, то и ношу. Здесь могут сшить мне бархатные перчатки, отделанные жемчугом?
- Ну-у, – замешкался Харт, – Если у тебя есть бархат и жемчуг… и если ты в состоянии заплатить…
- А в мастерской разве нет бархата? – удивился я, – Нужен же совсем небольшой кусок на перчатки!
- Нет! – неприязненно выкрикнул дурачок, – Мы шьём только из материала заказчика! Будет бархат – тогда и приходи!
- Хорошо, – кивнул я в ответ, – Я подумаю над этим.
Я вышел из мастерской и перешёл через дорогу. Осмотрел дом напротив. И ещё один дом, рядом. И решительно постучал в дверь.
Оба дома я купил за сорок шесть золотых. С тем, чтобы освободили помещения к вечеру. Даже не знаю, дорого это или нет. Меня интересовало не это. В этот же день я вызвал плотников и объяснил, что мне надо. Как из двух домов сделать один и что подправить в стенах, полах, окружающих заборах и всё такое прочее. Старший бригады почесал нос и заверил, что за пару недель они управятся. Я поинтересовался, можно ли быстрее. Нет, печально отказал мне этот бригадир, быстрее никак не получится. Они и так торопятся. У них заказов много, приближается сезон. Тогда я спросил про качество. Бригадир пожал плечами и сказал, что конкуренция среди плотников огромная. Это не ювелирная мастерская, с топором да пилой управляться, всякий, поди, умеет. Поэтому, бригада работу делает на совесть. Иначе, никто заказы давать не будет. У меня даже на душе полегчало от разговора с умным человеком. После этого дурака-братца. Мы договорились об оплате. А потом я сказал, что если мне работа понравится, я готов заплатить полторы стоимости. Поэтому, пусть ребята постараются. Ребята заулыбались. Лишние денежки в кошеле никому ещё не вредили.
Я походил ещё по этой улице, поговорил с разными людьми. Потом наведался ещё в несколько мест. К вечеру вернулся домой и продолжал бездельничать. В смысле, руки бездельничали, а голова была занята анализом. Я вспоминал каждую мелочь швейной мастерской и думал, думал, думал. Как и что можно улучшить? Что можно добавить? Что лишнее и мешает? Что должен увидеть посетитель, перешагнув порог? Повернув голову? Что он должен услышать? Какой должен быть запах? Какого цвета должны быть портьеры? Обои? Я думал, пока в голове у меня не сложилась полная, законченная картина. Пока эта картина мне самому не понравилась.
Тогда я сотворил себе удобное кресло, альбом, карандаши, уселся и стал рисовать. И, для удобства работы, втыкал карандаши прямо в воздух, возле себя. Там они и торчали, пока не требовалось что-то раскрасить. Я и сам не сразу понял, что использую левитацию. Просто, было удобно. А когда понял, даже всполошился, Колдун ведь запретил. Но, потом пришёл к выводу, что если это не доставляет мне трудностей, то можно немного и потренироваться. Я же при этом не напрягаюсь, я же отдыхаю. Как Колдун и наказывал.
Можно было бы использовать и один карандаш, по мере необходимости меняя в нём цвет грифеля, но эта простая мысль посетила меня уже после того, как я закончил свои художества.