— Товарищ Еременко, мы ознакомились с докладной запиской командования Западного фронта по реорганизации механизированных и танковых частей Красной Армии. Да, вы правы, у нас нет столько автотранспорта, чтобы обеспечить наши моторизованные войска по полным штатам. Пожалуй, следует признать, что как бывший начальник автобронетанкового управления генерал Павлов был прав, когда полгода назад возражал против формирования танковых дивизий, предлагая оставить только одни танковые бригады, но тогда некоторые товарищи не прислушались к его мнению.

Сталин медленно прошелся по кабинету, и сказанные им слова означали очень многое — ведь среди «некоторых товарищей» тогда был он сам. Именно Иосиф Виссарионович признал точку зрения начальника Генерального штаба Жукова единственно верной, и хорошо, что бригады Т-26 не раздергали по мехкорпусам, где они оказались бы полностью бесполезными, а распределили по отдельным дивизиям, придаваемых армиям. Но автотранспорта так и не нашлось, его хотели взять по мобилизации из народного хозяйства, потому сформированные соединения представляли собой обычные крайне слабые по составу пехотные формирования с одним артполком, усиленные танковой бригадой из пяти батальонов — четырех легких Т-26 и одного батальона КВ, кое-где замененных на Т-28.

— Думаю, вы правы — из состава этих соединений следует вывести танковые бригады, полностью обеспечив только их требуемым автотранспортом и бронетехникой, но уже по значительно сокращенным штатам. Одну бригаду следует оставить на фронте, вторую держать в резерве для полного укомплектования, и считать их «отдельными». Взамен передать в состав дополнительно по два сформированных по мобилизации полка пехоты, превратив их тем самым в обычные стрелковые дивизии. Мы правильно поняли, товарищ Еременко, предложения командования Западного фронта?

— Совершенно верно, товарищ Сталин, — Еременко постарался ответить как можно уверенно, искоса поглядывая на стопку бумаг, в раскрытой картонной папке, что лежала на столе у «хозяина», а так Иосифа Виссарионовича именовали за глаза, но мысленно. Знакомая папочка, отправленная в трех экземплярах, но по разным «адресатам».

— Что вы скажите на этот счет, товарищ Жуков?

Сталин повернулся к начальнику Генштаба, который сидел за столом рядом с наркомом обороны маршалом Тимошенко, напротив Молотова, Берии, маршала Ворошилова и начальника Главпура РККА Мехлиса.

— Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Кузнецов с моего разрешения перевел бывшую 33-ю танковую и две механизированных дивизии из состава 11-го мехкорпуса на штат стрелковых дивизий укрепрайона. Требуется гарнизон для обороны крепости Гродно и нового Неманского УРа, где необходимо незамедлительное усиление. Я дал на этот счет указание — если мы отойдем от Нарева и Бобра, а такое более чем возможно, так как давление неприятеля возрастает, то нужно удержать Гродно и Сопоцкинский узел 68-го укрепрайона. Что касается имеющегося там 11-го механизированного корпуса, то его необходимо перевести на бригадный состав из-за больших потерь в танках и автотранспорте, что стало результатом крайне неудачного контрудара конно-механизированной группы Западного фронта. Это так же касается и механизированных корпусов других фронтов, которые понесли тяжелые потери во время неудачных наступательных действий.

Еременко прекрасно понимал, что их с Павловым предложения еще позавчера (оговорка характерная сделана) тщательно изучены наркомом обороны и начальником Генштаба, и сам Сталин в курсе дела. Жуков специально созвонился с Кузнецовым, благо прямой провод ВЧ из Москвы через Лиду с Гродно у Генштаба имелся. Сейчас Георгий Константинович, прекрасно зная, кто на самом деле явился настоящим инициатором, просто ткнул его носом в собственные промахи и упущения, и крыть в ответ нечем. Они с Павловым еще три дня тому назад сами дали свое «добро» командарму-3 на вывод танковых бригад в резерв армии, чтобы иметь возможность в случае прорыва немцами обороны одного из двух укрепрайонов немедленно подкрепить этот участок танками, контратаковав штурмовые части противника из глубины.

— Это хорошо, что товарищи Павлов, Еременко и Кузнецов быстро делают выводы из опыта начавшейся войны, пусть только касательно войск 3-й и 10-й армии. На других фронтах тоже происходит подобное — восемь механизированных корпусов, на которые мы так рассчитывали, в первых же боях показали полную несостоятельность, и понесли большие потери. Не думаю, что оставшиеся семь корпусов дадут более приемлемый результат.

Сталин прохаживался по кабинету, мягкий ковер глушил шаги. Неудачное начало войны его скорее озадачило, чем обескуражило, и он уже несколько раз указывал на неумение военных использовать имеющиеся у них в распоряжении соединения. Необходимо было как можно быстрее принимать нужные решения, чтобы избежать негативных последствий, подобных тем, которые уже имели место в боях под Бельском, Расейняем, Луцком и Ровно. Везде, где вводились в действие фронтовые КМГ, следовали неудачи, сопровождавшиеся тяжелыми потерями в бронетехнике.

— Что лучше иметь — две танковые бригады, пусть вдвое меньшие по составу, и нормальную стрелковую дивизию, или одну танковую дивизию, которая сама по себе непонятно что? Нужны ли они нам в таком виде?

Иосиф Виссарионович обычно размышлял вслух, задавая себе вопросы и отвечая на них после обдумывания. Так Сталин поступал всегда, когда уже приходил к решению, и просто сам себя проверял.

— Такие танковые и механизированные дивизии сейчас не очень нужны — генералы просто не умеют ими пользоваться. Да и автомашин действительно не хватает, взять их неоткуда, с этим фактом следует считаться. С бригадами будет много легче, они много меньше требуют автотранспорта, в них мало бойцов и командиров, но самих бригад будет вдвое больше. И это хорошо — при поддержке танков наша пехота действует в бою намного уверенней. А бригад хватит если не на все корпуса, то на многие из них, ведь так?

Последнее было сказано для генерала армии Жукова, на которого Сталин пристально посмотрел. Тот тут же поднялся со стула.

— Так точно товарищ Сталин. У нас сорок две танковые дивизии, будет столько же стрелковых, а имеющийся состав танковых бригад удвоен и доведен до 84-х соединений, по сотне танков в каждом — три батальона по сокращенным штатам. В ротах легких танков по десять Т-26, в тяжелых по семь КВ. Огнеметные танки будут сведены в семь отдельных батальонов. И еще тридцать стрелковых дивизий после реорганизации механизированных, сами мехкорпуса получат бригадную основу, которая была в танковых корпусах до лета прошлого года. Только не в три бригады, а четыре — три танковых и моторизованная пулеметно-стрелковая, с корпусными мотоциклетным и гаубичным полком, общей численностью личного состава в семнадцать тысяч бойцов и командиров при двух сотнях танков.

— Семьдесят две новые стрелковые дивизии нам очень нужны на фронте уже сейчас, как и без малого полторы сотни танковых бригад. Думаю, мы поставили товарища Павлова на округ преждевременно, нужно вернуть его на танковые войска обратно, там он принесет больше пользы. Западный фронт временно возглавит генерал-лейтенант Еременко, пока мы не примем необходимые политические решения. Война с фашистской Германией, которая покорила всю Европу, потребует от нашей страны неимоверных усилий…

С 1938 до начала войны на вооружение РККА поступило чуть более трех тысяч бронеавтомобилей БА-10 и БА-10М, по своему вооружению не уступающих танкам Т-26 и БТ, и при лучшей подвижности несколько уступающих в проходимости — привод шел только на заднюю колесную пару. Но при этом вдвое дешевле «двадцать шестого» и втрое БТ-7. Но опять же — блокада Ленинграда привела к тому, что Ижорский завод, их главный поставщик, прекратил поставки столь нужных бронемашин на фронт…