— Не нужно быть в жизни пророком, чтобы предугадать последствия, которых невозможно избежать. Все-таки противник устроил нашей армии «колечко», выбрав наиболее оптимальный для себя вариант. И уже считает себя победителем, хотя это далеко не так. Вернее, совсем не так!
Василий Иванович усмехнулся, в другой ситуации потер бы руки — все отвечало его замыслу. Он теперь являлся ярым противником отвода из Гродно армии, и все потому, что для вермахта это был чудовищный нарыв, без ликвидации которого о каком-либо продвижении на восток можно напрочь забыть. Ведь даже гарнизон Брестской крепости, захваченный тогда врасплох, смог продержаться четыре дня, не имея необходимого, что же говорить о войсках двух армий в Белостокском выступе, где через каждые десять километров находился какой-нибудь склад или база ГСМ. Взорвать успели немного, все остальное стало трофеем противника, что позволило немцам отвоевать все Смоленское сражение. Именно потому он все это время превращал полосу своей армии в один сплошной укрепрайон — если вывезти склады невозможно, то тогда нужно опустошить их с максимальной пользой для будущего. При этом даже потеря армии в окружении при таких раскладах ничего не значит, и не является высокой платой за остановленный блицкриг. Каждый выигранный день решает многое, а когда счет пойдет на недели, то обстановка на фронте существенно изменится, причем в гораздо лучшую для РККА сторону, чем можно было бы представить. Вести маневренную войну очень трудно, да никто и не умеет — только общие представления, а танковые удары не приносят результата, когда пехота противника буквально насыщена противотанковым вооружением. Наступать пробовали и Еременко, и Болдин, и другие, только результат постоянно оказывался одним и тем же — кроме больших потерь в бронетехнике, ничего хорошего, возникала пауза на пару дней, после которой немцы продолжали свое продвижение на восток. Сейчас уже сообразили действовать иначе — танковые бригады держали во второй линии, и немцы на них буквально напарывались, и уже сами несли ощутимые потери, останавливая натиск и подтягивая артиллерию.
— Теперь весь вопрос в том, сколько мы в нем продержимся. Я сказал маршалу Тимошенко, что не меньше десяти дней выстоим, на этом связь с Минском прервалась. Думаю, что мы продержимся дольше — чего-чего, а боеприпасов и продовольствия у нас надолго хватит, и вы это хорошо знаете. Как и людей — сломить сопротивление двухсоттысячной группировки не так просто, особенно когда та засела в обороне на крепких позициях, имея при этом достаточно много тяжелой артиллерии.
Кузнецов посмотрел на члена Военного Совета, потом перевел взгляд на начальника штаба — Бирюков и Кондратьев сидели насупленные, чего они оба внутренне опасались, то и произошло. Хотя по большому счету не стоило так огорчаться — никаких других вариантов у противника по большому счету не оставалось, только отрезать Гродненскую группировку советских войск. И теперь в «котле» оказалось дивизий даже больше, чем в прошлой реальности, когда у Волковыска произошло окружение главных сил 3-й и 10-й армий. Но тогда бойцы и командиры Красной армии были совсем другими — растерявшимися и потерянными, и старались быстрее выйти из Белостокского выступа, уже не думая о борьбе, подхваченные волной стихийного бегства, впавшие в панику. Сейчас совсем иная картина — никакого расстройства, войска получили уверенность в собственных силах, никто ни не думает не то что о сдаче в плен, даже об отходе. И окружения отнюдь не боятся, и в панику не впали, даже страха нет. А это главное — на основе этого опыта, а его неизбежно усвоят, и будет дальше воевать Красная армия. Не отходить сразу, торопясь выйти из формируемого «котла», побросав технику и вооружение, а отбиваясь всеми силами и средствами. К тому же немцам придется сильно повозиться — 3-ю армия оказалась вдвое многочисленней, в ее состав поневоле вернулся обратно 21-й корпус генерала Галицкого и отошедшая к Скиделю 13-я стрелковая дивизия. От Друскининкая медленно отодвигались дивизии 44-го стрелкового корпуса, которые должны были закрыть продвижение на Гродно с севера, встав заслоном от Немана до Поречья. Благо линия обороны там пролегала по лесам и озерам, что само по себе препятствует любым активным наступательным действиям. К тому же из Гродно на север шли автомобильная и железная дороги, и с поддержкой отходившего в полном порядке корпуса проблем не имелось, в то время как немцам достанется разрушенная в хлам инфраструктура.
Также в полном порядке отступал из Ораны на Гродно вдоль линии железнодорожной линии 21-й корпус генерал-майора Галицкого, получивший еще вчера приказ на отход. Немцы по непонятным причинам не провели бомбардировку станций, так что удалось оттуда отправить сразу несколько эшелонов, не ногами же топать бойцам без малого сотню верст.
— Части Галицкого нужно немедленно перебрасывать к Скиделю, там у нас только 27-я и 13-я дивизии, а нужно не менее четырех, чтобы занять рубежи вверх по Котре. Если противник будет давить, что пока маловероятно, отходить за цепь озер — местность нам благоприятствует. Так что с северного направления Гродно надежно прикрыт. Путь открыт лишь с востока, скоро пойдет борьба за Скидель — город держать нужно до последнего. Через десять дней нас попытается деблокировать 13-я армия, для сосредоточения ударной группировки необходимо время. Мы же нанесем со своей стороны встречный удар — для этого обе танковые бригады необходимо сберечь. И главное — любое наступление противника отбивать исключительно артиллерий, нам не нужно экономить снаряды. Все три организованные бригадные группы держим в треугольнике, и можем выдвинуть поддержку на любой участок обороны в течение получаса. И этот прием мы уже отработали на практике — немудрено, что немцы сильно сбавили «активность» у Сопоцкина и Гродно, да и у Свислочи теперь не давят.
На стене кабинета висела большая карта — разноцветными карандашами была нанесена обстановка. Линии сплетались в подобие «трапеции» и квадрата, последний вставлен в первую. Нижняя линия всего шестьдесят километров, часть изогнувшихся дугами, три других фаса по сорок-пятьдесят верст. Внутри «квадрат», только срезанный с юга и запада — предусматривался отход за Неман, когда возможности обороны будут там исчерпаны, а укрепления разрушены. Его стороны примерно по сорок километров, что позволяет держать фронт гораздо меньшими силами — это своего рода цитадель, именно здесь сосредоточены полки тяжелой артиллерии и оба действующих аэродрома, и основная масса армейских складов. Линия железной дороги идет от одного угла в другой, автомобильные трассы и множество естественных рубежей, за которые можно цепляться и контратаковать.
— Нам просто нужно удерживать весь район — собственно УР и крепостные форты немцы могут взять быстро, но только не столь обширную территорию, отлично снабженную всем необходимым.
Кузнецов прекрасно знал, что говорил — немцы удерживали в Демянске примерно такую же территорию очень долго, даже в Сталинграде в невероятно трудных условиях окружения продержались два месяца. Даже 2-я Ударная армия, оказавшаяся без подвоза на похожей местности, дралась в фактическом окружении три месяца, а тут и боеприпасы есть, и под тысячу «серьезных» стволов будет, и крепкие позиции возведены — только воевать…
Последняя крепость царской России возводилась с учетом опыта обороны Порт-Артура. При обеспечении с флангов полевыми укрепрайонами по Неману, возможности ее обороны многократно возрастали — так долго и упорно обороняли французы Верден, а русский гарнизон Осовец. Оставшиеся в изоляции даже самые современные форты долго не сопротивлялись, и Мобеж, и Новогеоргиевск (Модлин) тому подтверждение…