— Против «тридцатьчетверок» вражеские танки точно воевать не могут — мы их попросту истребляем, как только попадаются в прицел.

Подполковник с чумазым лицом усмехнулся — вид счастливый донельзя. Еще бы не быть ему довольным — бригада под его командованием схлестнулась лоб в лоб с вражескими машинами, что рвались к Щучину. Однако нарвавшись на засаду, а потом под встречный контрудар советского 13-го механизированного корпуса генерал-майора Ахлюстина, понесли серьезные потери и откатились обратно к Радуни. А теперь и выкатились оттуда, и стали отходить к Вильно, а вот дорога на северо-запад к Оранам была перерезана — там была прорвавшиеся казаки из 3-го кавкорпуса и подошедшие части из состава 3-й армии, что перешли в наступление через леса от Гродно.

— И как показали себя «тридцатьчетверки» в бою?

— Великолепно, товарищ генерал. По броне равноценны КВ, со лба даже лучше защищены, по маневренности и подвижности «климов» значительно превосходят, по вооружению равноценны, но при этом легче на двадцать тонн. Ни одна танковая или противотанковая пушка фашистов в лоб их не берет даже в упор, но борт пробивают. Мы стали траки крепить на полках — и там пробития стали редки. Если же установит экраны, то защита станет в два слоя, намного надежнее, хотя на тонну тяжелее.

— А сможет ли таскать такой вес?

— Не «двадцать шестой», на нем дизель как на КВ, подвеска торсионная — две тонны дополнительного веса выдержит. Мы предварительные расчеты сделали, да и траков на ту же массу навесили — вполне бодро таскает.

Василий Иванович хмыкнул — все тридцатьчетверки бригады имели такую импровизированную дополнительную защиту. Траки были не только со лба и бортов, они защищали и башни. Танк явно удался — вроде Т-43 вышел, только с другими катками и башней. К тому же, как он хорошо помнил, Т-44 при весе в тридцать две тонны был забронирован намного лучше — лоб 90 мм, борт 75 мм, а башня «вкруг» 90 мм, но со лба даже 120 мм. А сейчас «тридцатьчетверка» весит двадцать девять с половиной тонн, так что определенный резерв имеется, и его можно использовать, чем сейчас уже и занимались — новые танки харьковского завода имели уже 75 мм лобовую плиту, но они все уходили потоком на фронты юго-западного направления.

— Приварите направляющие для навесных экранов, последние снимайте с «двадцать шестых» — те с ними еле ползают, их потому и демонтировали, осенью дожди идут, дороги повсеместно раскисают. В Гродно много таких лежит, отправьте в объезд грузовики, привезите с десяток комплектов, да установите на несколько танков для пробы. И отчет сразу Павлову направьте, его первого в курс дела ставить надо. И учтите — навесная броня в первую очередь от бронепрожигающих или кумулятивных снарядов спасает, два слоя пробить не могут. Да и подкалиберные снаряды против нее бесполезны. А лоб прикрывать навесными траками — они ту же роль играют.

Василий Иванович повернулся к Ахлюстину, который стоял с ним рядом — у того на лице появились багровые пятна, ведь простая идея, лежащая, как говорится, на поверхности. Но никому в голову не пришла — сам танк казался «не убиваемым». Но Кузнецов прекрасно знал, что появится у немцев на вооружение — вначале кумулятивные боеприпасы, а зимой длинноствольные 50 мм пушки. К следующему лету пойдут уже 75 мм пушки в 48 калибров под усиленный боеприпас, и это бедствие — от пробития спасает только наклонная сто миллиметровая броня, может быть под углом «лобешник» Т-34 и выдержит — все же 75 мм плюс траки.

— Товарищ генерал, не нужно передавать в батальоны Т-40 — немцы их сразу жгут, действовать малые танки могут только против пехоты. Броня в пятнадцать миллиметров, как борт Т-26 — отправлять их в атаки даже под прикрытием «тридцатьчетверок» нельзя. У меня в бригаде из двух десятков «малюток» только восемь осталось. Экипажи жалко, напрасно погибают. Я эти танкетки в разведбат перевел, мотоциклистов или стрелков прикрывать, хоть какая-то польза там есть. А в танковых батальонах они без надобности, «тридцатьчетверки» в маневре только связывают.

Подполковник все выпалил на одном дыхании, страшась, что оборвут, но Кузнецов выслушал его спокойно, сам был такого же мнения. И выпуск «улучшенного» Т-60 ничего не изменит, хотя на том лобовую и башенную броню довели до 35 мм, но с бортов те же 15 мм остались, которые даже попадания пуль из противотанковых ружей не выдерживают.

— Думаю, так и будет — малые танки пойдут исключительно в разведывательные батальоны, на каждый по одной роте. И в броневые эскадроны кавалерийских дивизий вместе с БА-10. Принято такое решение, однако сейчас «тридцатьчетверок» действительно не хватает, в ротах их и так сократили до семи машин не от хорошей жизни, должны понимать. И пока третьи роты батальонов будут получать именно легкие танки, других у нас просто нет в наличии. Но как только выпуск Т-34 станет достаточным, все бригады будут укомплектованы именно ими, а из КВ со временем начнут формировать отдельные тяжелые танковые полки.

Такое решение действительно было принято, потери уже «не плавающих» Т-40, переименованных в Т-30 были огромными, как и БТ, и Т-26. Про танкетки Т-37 и Т-38 говорить не приходится — тонкая броня поражалась даже винтовочными пулями. Танкам с противоосколочным и противопульным бронированием на поле боя делать было нечего — стоящие перед ним закопченные корпуса подбитых германских танков были тому прямым свидетельством. «Сорокапяток» в стрелковых полках хватало, в каждом по дюжине таких стволов, как у противника доставало 37 мм «колотушек».

На лице и комкора, и комбрига застыло одно выражение — скорей бы это время наступило, когда промышленность сможет выдавать фронту Т-34 в достаточном количестве. И он решил их немного приободрить, не раскрывая, понятное дело, точных цифр производства, сами догадаются, ведь у танковых бригад давно пошли трехзначные номера, за полтораста перевалило.

— Думаю, к декабрю вы третьи роты получите, а к следующему лету доведем штат рот до десяти танков снова. Учтите — не только нужно воевать правильно, но стараться ремонтировать подбитые танки, а не бросать их по обочинам, как случалось этим летом…

Т-60 достаточно массово использовались в зимнем контрнаступлении под Москвой 1941–1942 гг., где они составляли примерно треть от всех танков. Но и терялись в больших количествах от огня любых противотанковых средств. На немцев они не произвели особого впечатления, обычные легкобронированные и слабо вооруженные машины — но их было много, оттого именовались «саранчой»…