— По крайней мере, если примут новый штат, то не потеряют время, и немалое — от года до трех лет. Проштудировали мои записи — вот и помогла оборона крепости, теперь на нее все записывают.

Василий Иванович откинулся на мягкую спинку дивана, посмотрел на тусклую электрическую лампочку, мягко светившую из-под плафона. Сильно устал, из Москвы доставили в Минск самолетом, оттуда короткий ночной перелет в Лиду, теперь нужно приходить в себя потихоньку, нога и рука, растревоженные порядком всеми этими маршрутами, разболелись не кстати. Но вполне терпимо, можно и пострадать несколько дней, перетерпеть — если удастся деблокировать Гродненскую крепость, то жизнь не зря прожита. И наклонился над записями, внимательно просматривая листы.

— Все решит артиллерия — «бог войны» на самом деле. А ее у нас много, даже сейчас на старых запасах воевать до зимы можно.

Отложив в сторону листок бумаги, усыпанный цифрами, Кузнецов задумался, мысленно решая, не ошибся ли он. Хотя вряд ли — если заводы не будут эвакуированы, а судя по всему так и будет, то поток вооружения будет неиссякаемым, а потери при этом намного меньше. Одно дело разгромить три десятка ослабленных «сокращением» дивизий, и совсем другое одолеть полсотни хорошо оснащенных соединений.

Штатная структура практически подогнана под ту, которая имелась на победный май сорок пятого года, многократно проверенная самой войной. Артиллерия представляет серьезную силу — те же два полка, гаубичный и пушечный, только не пять батарей в каждом, по шесть. Полноценная легкая артиллерийская бригада, не тот «куцый» артполк, что имелся после июльского «сокращения», проведенного тогда еще начальником Генштаба Жуковым. Просто деваться тогда было некуда — одномоментная потеря почти половины артиллерии РККА заставила сильно урезать штаты стрелковых дивизий, и особенно по огневой мощи. К тому же развертывались по перманентной мобилизации многие десятки дивизий и бригад, их нужно было вооружать хоть какой-то артиллерией, а ведь 8–122 мм гаубиц и 16–76 мм дивизионных пушек существенная поддержка, пусть и убогая до крайности.

Но сейчас таких чудовищных потерь просто нет, а общее число 152 мм и 122 мм гаубиц устаревшего типа, но относительно легких для перевозки конной тягой «шестериком», вполне достаточно — две тысячи первых, и втрое больше вторых. Сейчас в составе всех стрелковых дивизиях по две батареи шестидюймовых и четыре батареи 48-ми линейных гаубиц — вполне серьезный набор, который вместе с двумя дюжинами трехдюймовок по количеству стволов полностью равен германским пехотным дивизиям, да и по общему весу залпа примерное равенство. Это означало только одно — при должном обеспечении боеприпасами такая дивизия усидит в заранее подготовленной обороне, ей есть чем встретить наступающего противника. А вот чтобы подавить огонь артиллерии вражеской дивизии, уже потребуется целый корпус, усиленный тяжелой артиллерийской бригадой и танками, причем не менее полусотни КВ, с которыми немцы еще не могут толком сражаться. Все просто — используя значительный численный перевес просто смять расстроенную массированным артогнем оборону вражеской пехоты тяжелыми танками. И постараться при этом бить исключительно по стыкам — тогда что-то и выйдет. При этом потери неизбежны, но замена старых типов орудий с недостаточной дальностью стрельбы будет производиться постепенно, и новыми гаубицами — 152 мм М-10 и 122 мм М-30. При этом «отсутствия надобности в первых» не случилось — стрелковые корпуса не только не расформированы, их общее количество увеличилось, и принято решение усиливать именно корпусную артиллерию. Гаубицы оставить дивизиям из расчета по две батареи М-10 на каждую и удвоенное количество 122 мм М-30. Выпуск достаточный — полутысяча штук двух типов ежемесячно, хватит на полное оснащение сразу двух десятков дивизий.

— Не тот сорок первый год пошел, совсем иной — и никакой паники.

«Танкобоязни» в войсках не случилось, не слышал он истошных криков о высадке очередного «десанта», как частенько происходило в прошлый раз. Пытались, конечно, только к паникерам относились как к првокаторам и расстреливали на месте без всякого суда. И это жестокая необходимость — только так можно было удержать дисциплину. Сейчас у высшего комсостава практически не проявлялась нервозность, что «обошли» или «отрезали», а тем более «окружили» — собственных танков вполне хватало, как и противотанковых средств. ПТР появятся, но уже не как оружие «отчаяния» — в дивизиях остается по штату три дюжины сорокапяток, вдвое больше, чем по сокращенным, тем самым июльским нормам. И производство этих пушек не остановили перед самой войной, сократили, но не прекратили — сдали где-то девятьсот пушек, не считая башенных вариантов для Т-26 и БА-10. И сейчас выпуск значительно возрос — у него имелись сводки за июль и август — две с половиной сотни и более шестисот. Грубо прикидывая, хватит на укомплектование двадцати пяти дивизий по полному штату, хотя и урезанному на дивизион. Само производство к зиме выйдет до уровня в полторы тысячи «сорокапяток» ежемесячно — и вот этого количества хватит для боевых действий высокой интенсивности с избытком.

Но ведь танки противника не только этими пушками поражаются — к двум тысячам имеющихся в войсках УСВ, выпуск которых опять же не остановили, произведут к новому году еще тысячи четыре этих 76 мм дивизионных пушек. Да конструктор Василий Грабин уже представил ее упрощенный вариант на облегченном лафете с дульным тормозом — ту самую знаменитую ЗИС-3, которую Сталин назовет «шедевром». Так что нет нужды отчаянно выпускать противотанковые ружья, в качестве дополнения к огневым средствам батальона они подойдут, а в каждом полку еще есть дюжина сорокапяток, плюс отдельный дивизион, хотя уже далеко не в каждой дивизии. Дело в том, что тягачи «комсомолец» вместе с этими пушками изымались, и передавались в кавалерийские дивизии, а также в противотанковые бригады и полки, общее число которых на фронте стремительно возрастало. Но зато в каждой дивизии один из дивизионов пушечного артполка с УСВ мог использоваться как противотанковая артиллерия, гарантированно вышибающая любой тип вражеской бронетехники — и так будет, пока не появятся «тигры». И еще раз взглянув на колонки цифр, Василий Иванович прошептал:

— А ведь пока немцы силу не набрали, можно и ударить…

Вплоть до середины лета 1942 года только 88 мм зенитное орудие могло эффективно поражать любые советские танки. Немцев спасало только одно — слишком поздно их противники сообразили, что атаку танков должна сопровождать артиллерия, выносящая вот такие хорошо видимые огромных размеров «сараи» с пути наступающих…