Дорогой Михаил Михайлович.
Татьяна Марковна и я тоже шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечные поздравления и лучшие наши пожелания.
Ровно ничего не имею против того, чтобы Вы начали мою повесть с июньской книги, – особенно если Вы мне для нее могли бы оставить в этой книге страниц восемьдесят? Первая часть длинная, две остальные будут короче. Первая часть у меня почти готова, и я надеюсь скоро ее Вам отправить, хотя еще нужно много отделывать.
А вот дайте мне совет. Я начал писать эту повесть давно, еще до отъезда в С.<оединенные> Штаты. Как я Вам говорил, главное действующее лицо: контрразведчик. Одно случайное знакомство дало мне мысль о повести. В октябре я побывал в Роканкур<е>[1], где помещаются учреждения Shape[2]. Благодаря рекомендательному письму мне там начальство все показывало, – я ничего худого, конечно, и не скажу. [Этому] Моему главному действующему лицу я дал (тоже тогда весной) фамилию Миллер, и мне очень не хотелось бы ее менять. Между тем я недавно прочел в газетах о процессе в Германии контрразведчика, работавшего под псевдонимом МЮллера, то есть очень сходным. Я об этом Мюллере не имею никакого понятия. Как Вы думаете, необходимо ли изменить фамилию моего МИллера?
Спасибо за то, что написали о моей «Ульмской ночи». Буду ждать обещанного Вами письма и заранее искренно благодарю, что бы Вы ни написали. Не рассчитываю нисколько на какой бы то ни было успех книги и предвижу грубые нападки во враждебной печати. Боюсь, что правые, совершенно извратив смысл книги, объявят ее «нигилистической» или «атеистической», тогда как верно обратное. А большевизаны ругнут по другой линии, и, с их точки зрения, правильно. Я был бы чрезвычайно рад, если б ни те, ни другие вообще о моей книге не писали.
Нового у нас ничего нет, – по крайней мере, приятного: здоровьем мы оба, особенно Татьяна Марковна, никак похвастать не можем. А как Вы?
Не могу похвастать и делами. Переводы продаются неважно; от Чеховского издательства сведений не имею. Обеспечен ли «Новый журнал»?
Позавчера В.<ера> Н.<иколаевна> Бунина сообщила мне, будто Мельгунов уволен от должности редактора «Возрождения»[3] и будто бы за то уволен, что в чьей-то статье в последней книге Сувчинский назван[4] «сутенером»!!! Если это так, то, конечно, по недосмотру редактора. Я «Возрождения» никогда не вижу, здесь его купить невозможно.
Получили ли Вы мое письмо с описью последней, ниццской части моего архива?
Оба шлем Вам самый сердечный привет. Не переутомляетесь ли Вы, при всех Ваших занятиях? Не собираетесь ли летом в наши края? Очень хотелось бы увидеть Вас и Татьяну Николаевну.
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957.