Дорогой Марк Александрович,

Очень меня огорчило известие о смерти Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского[1]. Я хочу выразить Вам мое искреннее сочувствие. Не знаю, в Париже ли Вы еще или уже вернулись в Ниццу, но, во всяком случае, письмо это пошлю в Ниццу, так как Вашего парижского адреса у меня нет.

Недавно Иван Алексеевич <Бунин> написал мне, что по состоянию своего здоровья он ничего сейчас для печати отделать не может, и просил поместить в конце оглавления книги заметку о том, что рассказ его появится в следующем номере. Я, конечно, написал ему о своем согласии.

Так как И. А. писал о ближайшей книге журнала, я во избежание недоразумения хочу объяснить, что в 27-ой книге, которая уже в печати, мы Вашей повести не начинали. Это ведь запоздавшая последняя книга этого года. Ваша же повесть – в первой книге следующего года, которая, боюсь, выйдет не раньше конца февраля – начала марта. Может быть, к тому времени И. А. сумеет прислать нам что-нибудь. В противном случае исполним его желание насчет заметки[2].

Положение журнала наконец выяснилось. Мы получаем деньги на следующий год, но в меньшем размере, чем ожидали. Поэтому больше 4‑х книг мы выпустить не сможем. К сожалению, не сможем и увеличить гонорар авторам в той мере, в какой хотели. Вообще придется сократить расходы по всем статьям, но, конечно, даже и с этими сокращениями мы все-таки будем в гораздо лучшем положении, чем были раньше.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951.