Дорогой Михаил Михайлович,

Марья Самойловна и я будем ждать Вас у нее в Харгрэв в воскресенье 28-го, в пять часов. Потом пообедаем и поедем на собрание сотрудников.

Бунин и мне не нравится. Это слабейший из помещенных им у нас рассказов. Но как же нам быть? Вот вчера «Новоселье»[1] объявило о помещении трех его рассказов. Если мы отложим или выпустим без его согласия (а даст ли он согласие?) несколько строк, то он, боюсь, совсем уйдет в «Новоселье».

Неужели вы ничего Маклакова не возьмете в 13-ую книгу? Даже если мы отложим Варшавского? Статья Василия Алексеевича вызвала большой интерес и споры. Жаль, если [ее] другой в 13-ой книге не будет. Не лучше ли отложить Вельмина? Тогда место найдется. По-видимому, Вас. Ал. чрезвычайно дорожит печатаньем глав у нас (хотя пишет, что его интересует только книга). Очень не хотелось бы его обижать. Вельмин подождет. А что ответил Бахметев?

Я просто удручен тем, что Антон Иванович <Деникин> прислал Вам статью. Вы совершенно правы: отказ ему был бы актом несправедливым. Я действительно говорил ему тогда об этом (тотчас по его прибытию), но я совершенно не предвидел, какую бурю он здесь вызовет. Положение наше чрезвычайно трудно: с одной стороны, отказываться от его статьи в угоду нашим спонсорам – душа не приемлет этого; с другой стороны, это значит потерять очень большое число спонсоров и поддержку Лэбор[2] – не только материальную. Образумить их просто невозможно. Не знаю, как нам быть. Фрумкин мне сказал, что кампания против него продолжается! Все это пишу конфиденциально.

Вы писали мне, что выпустили весь конец статьи <Б.> Иванова. Я прочел ее опять. Не разрешите ли Вы мне выпустить еще строк пятьдесят? Ведь эти суждения, что для них в пору войны с Гитлером врагом № 1 было советское правительство, совершенно противоречат всему тому, что мы все писали, начиная с 1-ой книги журнала: и Керенский, и Авксентьев, и я в первой же книге. Такова же была и позиция «Соц.<иалистического> вестника» (т.<о> е.<сть> такая же, как наша). Если же Вы на выпуск не согласны, то необходимо отгородиться от этого решительнее в подстрочном примечании: печатаем, мол, как «человеческий документ», но осуждаем самым решительным образом. Я стоял бы за то, чтобы выпустить и тогда оставить Ваше примечание.

Я пока сдал в типографию Зайцева, Яновского, стихи, Вишняка, Франка, рецензию Тимашева. Пожалуйста, перечислите мне то, что послали им Вы, тем более что Шварц и Александрова прислали мне дубликаты. «Истоки» сдам на днях. Насчет Бунина и Варшавского жду Вашего решения, – можно и подождать окончательного подсчета страниц.

А как Ваша статья?

У меня в бумагах нашлось стихотворение Терапиано «Каменщик». Что с ним делать?

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Вчера был у Терентьевых (и угощение было гомерическое). Очень они милые люди.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.