Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письмо с образцом шрифта новой типографии, который мне показался вполне приемлемым. Возвращаю Вам этот образчик, т.<ак> к.<ак> не знаю, нужен ли он Вам или нет.
Против предлагаемого ими порядка я ничего не имею. Пусть пока набирают беллетристику. Я ее прочту в гранках. И, конечно, очень хорошо, если они потом ее будут печатать, пока будет набираться публицистика. Я очень надеюсь, что они успеют набрать всю беллетристику и прислать корректуру до моего приезда в Нью-Йорк через 2 недели. Или Вы думаете, что так скоро они не справятся?
Денике согласился на все мои частичные исправления, но просит пока не выпускать фразы о войне. Предлагает решить их судьбу при корректуре, когда (почему-то) «будет виднее, будут ли они нужны». Еще он прислал одну поправку на стр.<анице> 4ой. Т.<ак> к.<ак> я не совсем понимаю, в чем дело, то не можете ли Вы послать ему рукопись с просьбой исправить что нужно и переслать в типографию?
Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> Терентьева, которая сейчас здесь, несколько смущена тем, что она не получила статьи Хераскова до своего отъезда. Она будет здесь до 2–3 – I, так что, если статью не отдам кому-нибудь другому, можно ее тогда ей переслать. Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
P. S. Согласился ли Авьерино написать некролог Зилоти? Если нет, то у Дерюжинского есть впечатления о последнем концерте Зилоти в Карнеги Холле, к<ото>рые в крайнем случае можно было бы поместить «вместо некролога». Об этом мне написала Т.<атьяна> Н.<иколаевна> Тимашева[2].
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945.