Дорогой Марк Александрович,

Наши с Вами письма разошлись. Не возражаю против помещения Яновского, если, как пишет М. О., можно напечатать отрывки, не ангажируясь насчет дальнейшего, и если можно кое-что выпустить.

Скрепя сердце, согласен и на помещение рассказов Бунина, хотя продолжаю думать, что славы они ему не прибавят[1]. В комбинации с Яновским заряд получится очень крепким – но что же делать, если у наших писателей сделался такой esprit mal tourné?[*] Вы правы, лучшей беллетристики нет.

Вопреки Вам я очень надеюсь на «Истоки». Эс-деков я не боялся бы. Не понимаю, признаться, почему кто-нибудь на Вас может «гневаться» за народовольцев. Что же им нужно? Иконы, и притом лубочного характера? А мне вот мое историческое чутье (м.<ожет> б.<ыть>, и ошибочное) говорит, что народовольцы в жизни были именно такие, как у Вас. И вся напряженность этой исторической трагедии именно в том, что вот такие молодые люди и молодые девушки, так говорившие, так проводившие время, делали такое страшное дело.

Думаю, что Вы слишком пессимистичны и насчет «Могилы воина». Я люблю эту Вашу вещь.

Как же у нас обстоит дело с анкетой? Кто в ней примет участие кроме Коновалова? И как насчет статьи Керенского? Я только что получил от него письмо, где он о статье еще пишет условно. Ссылается на трудные условия жизни, на невозможность «стучать на машинке» из‑за спины (нельзя ли было бы организовать для него диктовку статьи?). Кончает так: «Напишу ли – не знаю. Но если напишу, то никаких условий не ставлю. Можете в этой же книге меня разносить». Лично я подобного желания совершенно не имею.

Очень надеюсь, что Вам удастся отдохнуть и привести в порядок свои нервы, на которые Вы жаловались. Сам я переношу летний семестр очень легко. Во-первых, я очень хорошо отдохнул за 2 недели в Вермонте. Во-вторых, я продолжаю туда ездить каждую неделю на длинный week-end – выезжаю в четверг часа в 4 и возвращаюсь в воскресенье к вечеру. Это очень мне помогает. <Вот?> и теперь. Надеюсь получить от Николаевского «Японию» (я согласен с М. О., что двух статей Ник.<олаевского> в одной книжке нам лучше не печатать) и поторопить Федотова с его статьей (было бы очень хорошо, если бы А. Ф. дал статью в той же книжке – тогда у нас были бы представлены оба фланга, и было бы по крайней мере две ярких, боевых статьи).

С интересом жду письма Маклакова. Интересно было бы прочесть и письма Бунина.

Насчет Юрьевского Вы правы – раз были такие слухи.

Читал в Н. Р. Сл., что в Париже изъяли из обращения кое-какие русские книги[2]. Как бы не изъяли и Н. Ж. – по доносу «советских патриотов»! Или Вы думаете, до этого все-таки не дойдет?

Ну вот пока, кажется, всё. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет.

<На полях слева> P. S. Что мне делать с рукописью Яновского? Переслать Вам для типографии или М. О. для отбора? По просьбе М. О. посылаю ему Авьерино и оставляю у себя Тэффи.

<На полях 1‑й стр., слева> Сегодня пришло письмо от Арсения <Потапова (Карповича?)> из Франции. Он был несколько раз в Париже, был у Полонских, даже ночевал у них, но, к сожалению, в письме (очень коротком) ничего о них не пишет.

<На полях 2‑й стр., слева> Я писал, кажется, Вам, что хорошо было бы дать рецензию на книгу Далина. Не подойдет ли для этой цели Гольденвейзер? Очень рад получению статьи Шика. Не можем ли мы пустить ее в этом же номере?

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.