Дорогой Михаил Михайлович.
Получил Ваше «спишиал деливери»[*], очень благодарю; письма, о котором Вы пишете, еще не получил. К сожалению, выяснение вопроса о формулярах морального аффидевита у меня теперь, при нездоровье, заняло несколько дней. Оказалось, что на днях введены новые формуляры. Посылаю Вам три их экземпляра. Имя жены Полонского, как Вы увидите, вписано между строк, о сыне лишь упомянуто, но, по-моему, надо вписать «Александр» и указать, в форме отдельного предложения, что, хотя Полонские-родители – «стэтлесс», 16-летний сын их, как родившийся во Франции, – французский гражданин[1]. Мне сказали, что вписывать можно свободно. Я сам бы это сделал, но у меня нет [французской] английской машинки. У Вас, вероятно, есть? Или, быть может, перепишут у нотариуса? Разумеется, все Ваши расходы по этому делу я немедленно Вам верну; пожалуйста, не забудьте сообщить, сколько все составило.
Мы тут хлопочем о Полонских и в квотном порядке, и в порядке эмердженси. Поэтому мне поручили просить Вас подписать не только прилагаемые при сем три формуляра морального аффидевита, но и те три, которые я уже Вам послал (вписав в них жену и сына): всего понадобится шесть формуляров – три нового типа и три старого типа. Очень прошу извинить меня, что так Вас утруждаю. Еще раз сердечно Вас благодарю. Когда сделаете, пошлите, пожалуйста, все по моему адресу – я тотчас передам в Комитет, где только этого и ждут.
Насчет газеты все решится завтра или послезавтра, но я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено и что мы свободны в деле создания журнала. Я написал письмо и препровождаю при сем Вам восемь (пока) экземпляров этого письма. Остальные буду досылать. Признано, что письмо лучше печатного формуляра. Если можно, начните с восьми жертв. Бунин сообщил мне, что уже выслал мне рукопись своей новой книги «Темные аллеи».
Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет, лучшие наши пожелания.
<слева на полях> Адрес Полонских: 33 Boulevard Victor Hugo, Nice (France)
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.