Дорогой Михаил Михайлович.

Я сердечно Вам благодарен за Ваше письмо, очень меня тронувшее. Вашим отзывом дорожу больше, чем мог бы сказать.

Моих гранок еще от Вас не получил.

Я справился у секретаря, никаких печатных материалов Лит.<ературный> фонд о своей работе за 25 лет не имеет. То немногое, что я мог у наших стариков высосать, я кратко изложил в небольшой статье, которая завтра появится в «Н. Русс. Слове»[1]. Персональный состав указан на прилагаемом листе. Ресурсы: сейчас в кассе около 2000 долларов, будет банкет, предполагается встреча Нового Года в пользу Фонда и концерт пианистки Дорфман[2]. За истекший год мы [истратили] распределили, кажется, около трех тысяч, – одной Кусковой[3] послали около 1500 (для распределения). Точные цифры сообщу Вам, когда приедете, – это будет коротенькая справка. Фактическим основателем Фонда был К.<онстантин> М.<ихайлович> Оберучев[4], а последним председателем Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксеньев. Но я думал, что Вы будете говорить не столько о Фонде, сколько на общие темы, напр.<имер>, о литературе и науке в нашей жизни? Думаю, что А. Ф. тоже скажет слово, хотя он, как всегда, не отвечает ни да ни нет. Кстати, в понедельник Алекс. Фед. на маленьком собрании огласил письмо, к<отор>ое он хочет послать Маклакову. Он мне его уже читал. Оно очень интересно и очень спорно, – его идеи Вы знаете. У меня впечатление, что А. Ф. согласился бы напечатать его у нас (в нем, думаю, страницы четыре). Я с ним об этом не говорил. Без оговорки редакции или Вашего ответа мы, думаю, поместить его не могли бы, – оно, во всяком случае, отклоняется от средней линии журнала. Но вместе с тем это был бы «гвоздь».

Я не думал, что Вы будете выправлять Бабкина или Игнатьева, – я послал их Вам так. Но очень благодарим. Вы правите превосходно.

Шлем Татьяне Николаевне и Вам наш самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.