Мои веки тяжелы, и я изо всех сил пытаюсь прояснить сознание. Медленно я прихожу в себя, но выбраться из темноты в моем разуме — все равно что выбраться из трясины. Приоткрыв глаза, я замечаю, что в комнате темно, лишь отдельные лучи света пробиваются сквозь рваные полосы газет, закрывающие окна.

Дрожь пробегает по моему телу, пока я борюсь с желанием вывернуть содержимое желудка на бетонный пол. Голова раскалывается. Когда я пытаюсь потереть виски, чтобы унять боль, я понимаю, что мои руки связаны за спиной, а ноги привязаны к шаткому стулу.

Чего он от меня хочет? Мое сердце бешено колотится за ребрами, почти пробиваясь наружу. Мирно спящий Картер и его надежные объятия — далекое воспоминание, за которое я цепляюсь, чтобы не развалиться на части.

Скрип ржавой двери позади меня замораживает кровь в жилах. Несколько шагов эхом разносятся по пустой комнате, и когда пара грязных ботинок останавливается перед моим стулом, я боюсь поднять взгляд.

— Здравствуй, маленькая лисичка. Я очень долго тебя искал.

Я зажмуриваюсь в бесполезной попытке отгородиться от реальности, но грубая рука сжимает мой подбородок.

— Открой глаза, девочка. Я не собираюсь тебя убивать.

Ужас пронзает меня, и в носу щиплет от непролитых слез. Я достаточно смотрела телевизор, чтобы знать, что увидеть лицо похитителя — почти смертный приговор.

Я вскрикиваю от боли, когда он сильнее впивается пальцами в мою кожу.

— Не заставляй меня повторять дважды! — его крик обжигает мое лицо. Запах сигарет вызывает у меня мурашки, но я не хочу злить его еще больше.

Слезы текут по моему лицу, когда я смотрю на грубого мужчину с седеющими светлыми волосами под грязной бейсболкой.

Он наклоняет голову, молча разглядывая меня. Ужас разливается по моим конечностям, и я не могу отогнать мрачные сценарии, мелькающие в голове. Он медленно отступает на шаг и откидывает полы своей поношенной армейской куртки, чтобы упереть кулаки в бока.

Это движение обнажает несомненную форму рукоятки пистолета, выглядывающей из-за пояса его брюк.

Его улыбка ужасает.

— Ты вылитая мать, — говорит он со странной тоской. — Жаль, что она не знала, что для нее лучше.

Шок лишает меня дыхания. Этот человек знает мою мать?

— Моя мама, — мой голос дрожит. — Где она?

— Ей лучше, потому что я не могу до нее добраться, — говорит он недовольно.

Трястись в своих путах бесполезно, старый стул скребет по полу, но я борюсь, пока не выдыхаюсь.

Мой похититель качает головой.

— Хорошая попытка, маленькая лисичка. Но это тебе не поможет, — он покровительственно цокает.

Годы боли берут верх над страхом перед этим человеком.

— Что ты знаешь о моей маме?!

— Наркоманка, которая рассказала мне о тебе, сказала, что она мертва, — говорит он безучастно, почесывая щетину. — Отдам ей должное. Она исчезла вместе с твоей матерью и держала рот на замке двадцать пять лет. Но эта женщина теперь совсем опустилась, так что понадобились лишь деньги, — его смех скрежещет, ледяные капли стекают по моему позвоночнику. — В конце концов, я всегда получаю то, что хочу.

Тошнота снова подступает к горлу. Как только мне исполнилось восемнадцать, я попыталась узнать, кто мои родители, но это было закрытое усыновление. Она мертва, и я никогда не смогу с ней встретиться. Та жалкая искра надежды, за которую я держалась, съеживается, как сгоревшая бумага. А что насчет моего отца? Глядя в карие глаза мужчины передо мной, я чувствую сухость во рту, и мне трудно задать вопрос.

— Кто… Кто ты?

Мужчина выпячивает грудь с зловещей улыбкой, и я замечаю Майка позади него, сложив руки, слишком комфортно чувствующего себя в этом окружении.

— Какого черта? — выдыхаю я. Он вырубил меня сегодня утром. — Что это значит? Развяжи меня! Зачем ты это делаешь?

— Расслабься, сестренка, мы просто хотим поболтать, — усмехается он.

Это слово падает атомной бомбой мне в грудь. Мой рот открывается, разум лихорадочно перебирает все случаи, когда я разговаривала с ним с тех пор, как он начал встречаться с Куинн. Его вопросы о моем детстве… Я думала, он просто хочет быть дружелюбным.

— Нет, — хрипло шепчу я.

— Разве это не веселое воссоединение семьи, дочка? — насмешливо говорит старший, подтверждая мои страхи. — Мы все можем жить долго и счастливо. Джошу, возможно, понадобится помощь с нашими делами, — говорит этот незнакомец, называющий себя моим отцом, непринужденным тоном за обеденным столом.

— Джош? Даже твое имя было фальшивым? — визжу я. — О, Куинн! Клянусь, если ты причинишь ей боль…

Блондин поднимает руку.

— Твоя мать тоже была боевой, когда была молодой, — усмехается он. — Твоя подружка в безопасности.

Облегчение заливает меня.

— Нам нужно было, чтобы Джош подобрался к тебе поближе, после того как ты ускользнула у нас той ночью в пабе, — говорит он с разочарованным цоканьем, постукивая по подбородку. — Твой рыцарь в сияющих доспехах не сможет найти тебя здесь, — его карие глаза остры, как лезвия. — Эта база вне досягаемости федералов уже тридцать лет.

— Что со мной будет? — сглатываю я, дрожь снова пробегает по моему телу.