— С кем? — отвечаю я вопросом на вопрос.

Во-первых, мне не нравится тон, а во-вторых, я правда не понимаю, о ком сейчас говорит Фрейд. Уже упоминал и Хорла, и Вальгерда: так с кем из них он меня мысленно свел уже?

Фрейден закрывает глаза и запускает пальцы в припорошенные снегом волосы.

— Да есть ли разница, Алисия? — угрюмо усмехается он.

— То есть ты вот так запросто обвиняешь меня в том, что я кручу романы направо и налево, вообще неважно с кем?

Да что это за напасть такая? Второй раз за сутки! Ну ладно Вальгерд — он знает меня без году неделя, да и вообще, как я поняла, провоцировал меня. Но Фрейд?! Мы знакомы с ним уже больше пяти лет!

— Да! Нет, — друг вскакивает и начинает нервно расхаживать по скользкой крыше. — Я вообще не про это. Просто…

Он замолкает, останавливается и всматривается в мое лицо.

— Помнишь, как мы с тобой мечтали здесь, на крыше? Лежали по вечерам, смотрели на звезды и мечтали, — с какой-то горячностью произносит он. — О будущем, о том, кем станем, где побываем, с кем…

Я понимаю, о чем он хочет сказать: с кем будем жить, делить кров и семейный быт. В моих мечтах не было кого-то конкретного, я всегда больше сосредотачивалась на том, что я хотела бы чувствовать к этому человеку. Лишь иногда во сне мне виделись глаза цвета горького шоколада с золотистыми прожилками. Такие, какими я их впервые увидела на балу, да так и не смогла забыть.

— Фрейд… — тихо выдыхаю я, понимая, что ОН хочет мне сказать.

— Мне бы давно принять, кем я для тебя был, да и останусь… — он засовывает руки в карманы, перекатывается с пятки на носок, но так и продолжает безотрывно смотреть на меня. — После твоего внезапного перевода злился, пытался себя убедить, что ты просто после появления герцога ищешь выгоднее партию. Даже думал со своими родичами сблизиться, ведь что я тебе могу дать?

Он морщится, а я сжимаю в кулаках края плаща. Где-то внутри я давно догадывалась, но мне так не хотелось в это верить, потому что так не хотелось расстраивать Фрейда… Особенно сейчас, после того как я поняла, к кому чувства поселились в моем сердце.

— Но пора посмотреть правде в глаза, — он пожимает плечами. — Я знаю тебя давно, чтобы понимать, что ты не такая. А я всего лишь друг.

— Не всего лишь… — голос хрипит, потому что в нем прорываются слезы. — Ты стал почти семьей.

Кривая улыбка оказывается ответом. Не этого он хочет.

— Он опасен, Алисия, — наконец, Фрейд отводит взгляд. — Но такие как он оберегают то, что им дорого. А от своих родственничков я слышал, что герцог настроен решительно.

Я хочу спросить, про кого он. Неужели про…

— В любом случае, — друг резко меняет тему. — Мне надоела эта крыша, я решил попробовать поискать другие. Но если тебе когда-то вдруг понадобится моя помощь, просто дай знать.

Фрейд вкладывает мне в ладонь небольшую хрустальную сферу, внутри которой клубится фиолетовый дым. Это односторонний одноразовый активатор связи. Как сигнал о помощи.

— У нас до выпуска еще есть время, — говорю я. — Но почему мне кажется, что ты прощаешься?

— Завтра уеду на стажировку, — показательно-небрежно говорит он. — А вернусь уже после бала. Я решил все же отучиться еще год на боевом.

Натягиваю улыбку: он мечтал именно об этом. Даже когда положение нестабильных было хрупким и таким же нестабильным как их магия.

Фрейд уходит с крыши, а я остаюсь одна, сжимая в руке шарик. Наверное, хорошо, что это все выяснилось, что мы поговорили. Но почему мне кажется, что я теряю друга? Или я его давно уже потеряла?

Но я не успеваю ощутить ни одиночество, ни послушать тишину. С неба ко мне спускается Ори. Вовремя, однако. Где, интересно, прохлаждался мой фамильяр вчера, когда мне пришлось задействовать чуть ли не весь мой резерв.

“Не весь, и ты это знаешь”, — произнес орел.

— От этого не легче, — фыркаю я. — Вот почему у всех девушек фамильяры как фамильяры, а мне достался ты, когда тебя бо́льшую часть времени не бывает рядом.

Искренне сказать, я припомнила Эллу и Эмму и поняла, что понятия не имею об их фамильярах. Но все равно разговор с Фрейдом расстроил меня. Я словно ощущала свою ответственность за его чувства, хотя умом понимала, что это все бред.

“Ты сама отталкивала меня, — вертя головой отвечает Ори. — Ты ни разу в своей жизни даже не попробовала нырнуть на всю глубину своей силы и понять, что на самом деле ты можешь. Боялась. Я тебе просто не особо нужен”.

В интонации проскальзывает обида. Неожиданно.

— А теперь?

“А теперь все зависит от тебя. Но библиотеку вместо тебя посещать не стану”.

Ори шутит? Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

“Встретимся там”, — распахнув крылья, сказал он и полетел вниз.

Судя по тому, как стемнело — он прав. И заданий много. А вот времени… безумно мало. Считаные дни. И меня до дрожи пугает неизвестность, что ждет меня дальше.

Всю дорогу к библиотеке Ори кружит рядом. Даже внутрь залетает со мной, чем пугает других студентов, а потом устраивается на спинке моего стула.

Наверное, для того, чтобы перебороть эту неизвестность, я и начинаю с заданий про ищеек. Того, что я уже успела узнать, очень мало было какой-то конкретики относительно реальной работы. В основном — история и что-то совсем общее.

В этот же раз мне, видимо, намеренно, подсказали, где можно найти более подробную информацию. Тут я смогла узнать про типы магии, которые использовали ищейки (собственно, все). Про то, что у многих ищеек есть свои скрытые таланты, о которых почти никто не знает. Про кодекс, который можно было бы описать кратко: “Все ради страны, правды и короля”.

Во второй книге было про то, что можно ищейкам, что нельзя. Про то, какое жалование они получают и про то, что контракты обычно пожизненные, а сами ищейки очень редко обзаводятся семьей.

Ну правильно, кому надо оставлять вдов и сирот. Кстати, женщин-ищеек за всю историю насчитывалось одна или две. Я имею все шансы стать редким исключением.

Но кое-что заставляет меня споткнуться и перечитать абзац несколько раз.

“Метка прочно замыкается на разум ищейки. Она впивается в него, как клещ, которого невозможно вытащить до тех пор, пока обладатель метки не будет найден и не понесет наказания.

Очень редко бывают случаи, когда ищейка не может найти метку. На поиски у него есть год, максимум два. После этого он начинает сходить с ума, а его собственная сила убивает его изнутри”.