Аня не спала всю ночь. Листала форум, читала истории: девушка, которая слышала голос матери из разбитого зеркала; мужчина, который не мог выключить старый радиоприёмник; подросток, видевший тени в компьютерном мониторе. У каждого была своя «дверь». И у каждого — своя цена.

Она не хотела идти. Но метка жгла запястье, а сны о Денисе стали обрывочными, как плохая связь. В одном из них он успел сказать только: «Они придут. Не доверяй всем».

Кинотеатр «Октябрь» закрыли десять лет назад. Фасад облупился, афиши выцвели, внутри пахло плесенью и мочой. Аня проскользнула через дыру в заборе.

В подвале горела одна лампочка.

Их было двое — женщина лет сорока и парень чуть младше Ани.

— Ты Анна? — спросила женщина. — Я Вера. Моя дверь — здесь, в подвале. Старая проекционная будка.

— А я Шорох, — сказал парень. — Это прозвище. Моя дверь — лифт в общежитии на Южной.

Аня поморщилась.

— Я не Анна. Я Аня. И я в чужом теле.

Вера кивнула, будто ничего удивительного не случилось.

— Мы знаем. Денис был на форуме. Писал редко, но мы помним. Он согласился на обмен, чтобы закрыть свою линию. Ты теперь — его тело, его голос, его долг.

— Никакого долга я не подписывала.

— Ты носишь метку, — сказал Шорох. — Это уже подпись.

Он протянул руку. На его запястье тоже была нить — серая, потускневшая.

— Линия расширяется, — сказала Вера. — Мёртвые просачиваются через разные двери. Не только будки. Кто-то охотится на проводников. Двое пропали на прошлой неделе. Мы хотим вычислить этого «кого-то». И нам нужна твоя связь с Денисом — он в линии, он может видеть.

Аня молчала. Метка горела.

— Денис говорил мне во сне, что в линии появилось нечто, — сказала она наконец. — Оно пожирает застрявшие души. Может, оно же убивает проводников?

Вера и Шорох переглянулись.

— Тогда мы должны закрыть линию полностью, — сказала Вера. — Навсегда.