— Вот интересно, как так получилось, что капитан ничего не знал о моем отце? — курим с Арсом на крыльце, пока девочки, Настя с Сашей, накрывают стол.

Вчерашняя сумбурная ночь, разборки на работе сегодня, неофициальные разговоры (читай "допросы") у отца в конторе. День насмарку у нас всех. Даже Ромка показания давал, как я не настаивал на том, чтобы ребенка не трогали.

Я, если честно, так и не понял, что еще, кроме сутенерства вменяют Амирханову. Но что-то явно вменяют, просто пока нас в известность не ставят.

— Так этот мудак Егоровой поручил инфу на тебя собрать! Прикинь? Вообще человек не шарит, что в отделе происходит! С его должностью надо подчиненных знать, как свои пять пальцев, а он...

— То есть он был не в курсе, что Настя и ты... И поэтому она обо мне не стала копать?

Он мгновенно вспыхивает. Тушит сигарету о перила и швыряет в некое подобие клумбы, оставшейся еще от моей матери.

— Никаких "Настя и я" не существует! И чтобы я больше не слышал этого!

Ого! Удивленно приподнимаю бровь.

— Ну, ладно, окей. Непонятно, правда, чего тогда тебя так корежит. И как она вчера ночью у Амирханова оказалась в доме...

— Давай тему сменим? Иначе я за себя не ручаюсь, — психует он.

Тему, действительно, приходится сменить, потому что у ворот сигналит подъехавший Мик.

— О, сейчас узнаем подробности из первых уст, — бросаю ему вместо приветствия.

— Евгеньич просил пока не разглашать, — уходит в отказ Мик.

— Не ну знаешь... Не разглашать! Ты хоть намекни, что ли! Саше что-то угрожает? Какие у него шансы выйти?

— Никаких. Более того, скажу, что есть большая вероятность, что родители Саши погибли не случайно, что Амирханов тогда к этому приложил свою... волосатую руку. И мы нашли кое-что на эту тему.

— О-о-о, только Саше пока не надо об этом знать.

— Да, ясно. Скажешь сам позже, — соглашается со мной Мик. — Но и это еще не все...

Он выдерживает паузу. Неожиданно закуривает, вытащив у Арса сигарету. По взгляду друга понимаю, что сейчас он скажет самое главное.

— Что еще? — выдыхаю, чувствуя, что мне очень не понравится то, что сейчас услышу.

— Он планировал Сашу убрать.

— Что-о? — не верю своим ушам. — В смысле... убить?

— В смысле подстроить всё, как несчастный случай. Перед этим хотел никах заключить по всем мусульманским традициям. А потом в свадебном путешествии... Короче, вернуться после медового месяца Амирханов собирался один, без жены.

До боли сжимаю руками деревянные перила. Су-ука! Мало я ему... Но зачем? Смысл этого? Неужели настолько ее ненавидел? За что можно такую чудесную, нежную девочку, как она... и Ромку без матери оставить...

— Он, конечно, больной на всю голову, но логика определенная, естественно, была.

— Ну? — торопим Мика одновременно с Арсом.

— Ну вот прикиньте. Амирханов шесть лет назад приезжает сюда из маленького дагестанского городка. Кроме рожи смазливой за плечами только родительское благословение. А семья у него очень набожная, верующая. У них там, в его деревне, или как там... ауле, все на традициях построено — кроме него, Руслана, наверное, сто лет никто из гор в люди не спускался! А тут родители отпустили — типа, сын у них какой-то особенный родился, и все знаки сошлись, что будет он чуть ли не мессией для их народа. Ну, короче, прочувствовали всю значимость нашего "героя"?

— Прочувствовали, — бурчит Арс за нас обоих.

— Дальше постараюсь покороче. Поступить куда-то учиться Амирханов не может — средств нет, работу таким, как он предлагают только самую черную, устроился в автомастерскую. Денег платят немного, жилья своего нет, приходится скитаться по углам земляков. А тут он знакомится с Сашей. А ей 19 лет. Он сразу прочухал, что у нее семья не из бедных. Голову вскружил. Она к родителям, мол, любим, хотим жениться. А отец ее в позу встал. Мол, дочка молода еще, подумать-погулять еще надо. Вот тут-то тормоза в отцовской тачке и отказывают. Говорит, что на него, на Руслана, и не подумал никто, потому что смысла зятю будущего тестя убивать никакого не было. Полиция, оказывается, не докопалась до того, что Сашин отец был против их с Русланом отношений. Родители погибли. Саша в шоке была. А тут — поддержка в лице Руслан. Короче, на Саше он женился, бизнес в свои руки прибрал. Связался с местными представителями своего народа. А они у нас тут разными видами нелегального бизнеса промышляют. Деньги полились рекой. Вроде как, жизнь стала налаживаться. Вот тут-то и объявилась его семья. И стали они требовать...

Мик затягивается. И я предполагаю:

— Долю его бизнеса?

— Круче.

— Куда уж круче? — пожимает плечами Арс.

— Стали они требовать внуков! Типа, мужик в определенном возрасте должен обязательно создать семью — жена, дети... а у их сыночка ничего этого нет!

— В смысле как это, нет? — с трудом догоняю я.

— А вот всё, что по нашим законам, по православным там канонам и даже просто по юридическим, они не признают. У них главное, брак перед Богом! Они ему и невесту подыскали. И даже... вы удивитесь, невеста эта сюда приехала. И Руслан давно уже, года полтора на два дома обитает.

— И Саша стала лишней, — понимаю я. — но Ромка ведь... Ромка ведь его сын! У них же, вроде бы, дети всегда на первом месте, особенно сыновья?

— А Ромка на него не похож.

— Ну, с возможностями Амирханова сделать экспертизу — дело пары дней.

— Но Бог ведь не зря сделал ребенка не похожим на отца?

— Че за бред? Средневековье какое-то! — просто не могу осознать всю степень этого кошмара я. — То есть, если внешне не похож, то и не твой?

— Бред — не бред, но Амирханов убежден во всем, чо я вам рассказал так же ясно, как в том, что Земля круглая!

— И что он планировал с Ромкой сделать? — спрашиваю, пытаясь уместить все услышанное в своем мозгу и как-то... абстрагироваться, что ли, от этого хотя бы временно. Чтобы не думать о том, что могло с ними случиться, если бы я тогда не увидел, как он ее ударил во дворе. — Неужели тоже убил бы?

— Говорит, что хотел ребенка к родителям отправить. Типа, на воспитание... Но Евгеньич думает, что типа, в рабы...

Вот сука! Своего же пацана!

Слышу, как открывается входная дверь, и Настя кричит с порога:

— Эй, мужики, кушать подано! Давайте быстрее, а то мы от голода умираем!

— Особенно ты, — себе под нос бормочет Арс, направляясь в дом.

— Дым, ты идешь, братишка? — бьет меня по плечу Мик.

— Идите, я покурю и приду...