Смотрю из-под руки Вадима, как во двор со всех сторон влетает куча мужиков в военной форме, бронежилетах и с масками на лицах. В руках — автоматы. Они как-то так рассеиваются внизу, что мне кажется, будто мы окружены со всех сторон!

Вадим на коленях передо мной. Он — единственное, что отделяет нас и всех этих чужих людей! Я вижу, как стволы оружия тех, кто внизу направляются в его спину. И мне кажется, что они целятся только в нас, а совсем не в Руслана или его охранников!

И это такое страшное чувство! Ведь если кто-то из них выстрелит, то через секунду, через мгновение кого-то из нас может уже не быть! Вадима или Ромки, а может быть, и меня самой!

Прижимаю сына к себе крепче, как будто мои руки способны защитить его от пули! Сердце разгоняется в груди от ужаса. Мне кажется, что грудная клетка от его биения ходит ходуном! И оттуда, снизу, еще не поступило никаких угроз. Разве что приказали всем оставаться на своих местах, а мне уже чудится, что мы живем последние минуты... В глазах темнеет. Волнами накатывает тошнота. Пытаюсь вдохнуть глубже, но не получается — легкие словно спазмом сжались!

Ловлю взгляд Вадима. Смотрю в его глаза, а сказать ничего не могу.

— Всё будет хорошо. Не бойтесь, — ласково произносит он. Я знаю откуда-то, что Вадим понимает мое состояние. Мне чудится, что и я сама могу прочесть его мысли — настолько мы настроены друг на друга! И он говорит ровно то, что мне сейчас нужно. — Сашенька, смотри на меня, моя хорошая! Давай, дыши, любимая...

— Мамочка, мне страшно, — хнычет сын.

Губы Вадима касаются Ромкиной макушки. А у меня внутри все сладко сжимается от этой мужской нежности, направленной на моего мальчика. Вадим что-то шепчет ему на ухо, и Ромка вдруг радостно улыбается и кивает. Забыв обо всем на свете, кладу ладонь на щеку Вадима, и он тут же целует в ее середину.

И... разве есть что-то вокруг нас? Мне не важно это всё, честно! Вот они, мои самые любимые люди, рядом! Кладу голову ему на плечо и успокаиваюсь. Обнимает нас. Всё обязательно будет хорошо...

И вдруг сбоку под ребра с силой упирается что-то твердое. Резко оборачиваюсь. Рядом с нами на узком балкончике, чуть оттеснив мужчину в форме оказывается Руслан.

— Только дернись, — буквально выплевывает он, обращаясь к Вадиму. — И я ее пристрелю!

Вадим дергается в его сторону, пистолет сильнее вдавливается в мое тело и издает щелчок.

— Убью суку, — сквозь зубы шипит Вадим и, повернувшись рассказывает тем, кто внизу. — У него оружие!

— Опустить оружие! — доносится приказ снизу.

— Ага, сейчас! — по голосу Руслана слышу, что он паникует.

"Боишься? Так тебе и надо" — радостно думаю я.

— Спокойно! Амирханов, — Вадим, вопреки моим желаниям, вдруг говорит примиряющим тоном. — Зачем тебе ей угрожать? Это ж — твоя жена, твой сын! Давай отпустим их, а? А сами по-мужски разберемся? Ты ж мужик, Руслан или нет?

— Поздно ты вспомнил, сосед, что это МОИ жена и сын! — выплевывает Амирханов.

Внизу какой-то шум. Кажется, несколько человек неторопливо идут от ворот — каблуки стучат по брусчатке. И эти идущие сопровождаются короткими репликами бойцов с оружием, стоящих во дворе. Последнее, что я слышу:

— Товарищ генерал, разрешите обратиться.

— Обращайся!

— На балконе мужчина угрожает пистолетом женщине и ребенку.

— Как допустили это? — холодно и безэмоционально говорит тот, который "товарищ генерал". — Почему не поднялись на балкон?

— Вы приказали зафиксировать ситуацию, — оправдывается докладывающий.

— Плохо зафиксировал, капитан. Плохо. Итак, Александр Евгеньевич, — продолжает генерал. — Который из них ваш? Тут вот и при погонах товарищ имеется...

Начальника Вадима при этих словах словно прорывает.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться! — вытягивается по струнке он.

— Обратись, — с усмешкой говорит генерал.

— Заместитель начальника третьего городского отдела полиции капитан Моцуков! — называет себя "друг" моего мужа. — Выехал на вызов по факту...

— То есть подчиненных на дежурстве не было? Поэтому, капитан, ты выехал сам? — перебивают снизу. Во сервис у нас, Евгеньич!

Я чувствую, как у Руслана дрожат руки — дуло пистолета, или что это там такое, несколько раз дергается, чувствительно ударяя мне в бок.

— Слушайте! — вдруг начинает говорить Вадим. — Может, выясните потом все эти мелочи? Сделайте уже что-нибудь с этим козлом, пока он не выстрелил!

На несколько секунд все замолкают. И я буквально чувствую в воздухе напряжение, удивление и еще кучу других эмоций. А потом снизу говорят:

— Твой?

— Мой.

— Хм, опер, говоришь?

— Да придурок он, а не опер!

— Что будем делать?

— Давай чуть дальше отойдем. А то ненароком заденет еще...

Мне кажется мы все на балконе прислушиваемся к шагам внизу. Руслан от неожиданности даже на мгновение опускает ствол вниз. А потом все происходит так быстро, что я ничего не успеваю понять. Слышу, как из дома раздается грохот и крик, потом Вадим бросается на Руслана, потом удары и стоны. Закрыв руками голову сына и крепко зажмурив глаза, всем телом вжимаюсь в стену! Потом слышу выстрел, маты, голос Вадима... Что если его ранили? — Вадим! Подхватываюсь на ноги! — Сидеть на месте, — доносится команда снизу. И хоть я не вижу говорящего, но откуда-то точно знаю, что это говорят мне! Подчиняясь этому твердому командному голосу, снова сжимаюсь в калачик с ребенком в самом углу балкона. Но от ужаса, что Вадим пострадал, не могу себя удержать — заглядываю внутрь дома...