— А Рома где? — испуганно оборачиваюсь к идущему за мной следом Руслану, когда входная дверь со щелчком закрывается.

— Его Амина сейчас приведет. Они гуляют.

Гуляют? По дождю? В сумерках? Но он ведь мне звонил недавно... Сколько прошло? Телефона у меня нет, у Вадима, уезжая, я на часы не смотрела. Но по ощущениям, прошло около часа. Сын звонил мне, плакал, а потом, получается, спокойно пошел гулять с Аминой? Конечно, теперь я понимаю, что не сам звонил, а, скорее всего, по приказу Руслана!

В доме, где прожила столько лет, я не знаю, куда себя деть. Присаживаюсь на краешек кресла в гостиной, как гостья.

Настороженно слежу за каждым шагом мужа. Он снимает часы. Кладет их на полочку рядом с нашей свадебной фотографией. Он так делал всегда. Молчит. Достает из бара бутылку виски. Наливает в бокал, вытащенный из специальной подставки, находящейся там же, в баре.

Что говорить? Что делать? Чего ждать?

Сердце ноет от страха, от предчувствия, от неопределенности...

Садится на диван, вытягивает ноги, делает глоток, морщась...

— Знаешь, Саша, я ведь думал... Заберу тебя у этого... соседа. Привезу в лес и пристрелю, как паршивую собаку. Но потом... Может быть, и моя вина есть в том, что не сложилось у нас так, как было нужно? Может быть, я не правильно себя вел иногда? Перегибал палку? Вы, русские бабы — создания нежные, воспитанные неправильно, вам с детства всё дозволено, все разрешено. Мужчина для вас не авторитет, Бог вам не судья.

Мне кажется, что он сам себя словами доводит до кондиции — заводится, а потом, чтобы немного остыть, делает глоток из бокала. Остывает.

Встречаемся взглядами. За мгновение, пока хватает сил смотреть в его глаза, успеваю прочесть там что-то такое... словно он пытается заглянуть мне в голову, в мысли, прочитать, о чем таком я сейчас размышляю — верю ли ему.

А я верю? В то, что скучал... Ну, это невозможно просто! Чтобы скучать, нужно испытывать какие-то положительные чувства к человеку, так ведь? А он... Что он ко мне испытывает? Испытывал?

— Давай определимся, как нам дальше с тобой быть, — грохает бокалом по стеклянному столику.

Дергаюсь в сторону двери. Но бежать-то некуда. Зажмуриваю глаза, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Хоть бы снова сознание не потерять сейчас, как тогда в доме у Вадима...

От мысленно произнесенного этого имени сердце сжимается. С ним мне было так спокойно. Он заботился, обнимал. По сути, он — первый человек, который за эти шесть лет с момента смерти моих родителей, не был равнодушен ко мне. Он — единственный, кто говорил мне, что любит... И любил — в этом невозможно ошибиться! Как же жаль, что не судьба...

— Так вот, — продолжает Амирханов. — Я решил, что прощу тебе твой... загул, так сказать. Но и ты должна кое-что сделать для меня.

Предположения — одно ужаснее другого — мелькают в моей голове. На хороший исход я не надеюсь. Не верю в его прощение. Но... я же не совсем дура — понимаю, что Руслану что-то от меня надо, поэтому я еще жива. А значит, можно как-то... потянуть время! А вдруг, вдруг Вадим придет за нами? Вдруг он нас спасет? Заберет отсюда! Он такой... Он не оставит, не бросит нас!

— Ах, да! Сразу скажу, что дом наш теперь охраняется. Кроме камер по периметру, я нанял людей. Это на случай, если этот твой... - ругается сквозь зубы на своем языке, чего себе не позволял раньше никогда — Руслану, при всей его любви к своей диаспоре, всегда хотелось не отличаться от местных, быть своим среди богатых русских, поэтому и говорил, и ругался он всегда только по-русски. Поэтому меня удивляет именно это. А охрана... Тут ничего удивительного — ясно уже, что сбежать у меня больше не получится. — Так что будешь вести себя, как нормальная жена, без этих твоих... свобод. И еще. Примешь ислам.

Ошарашенно смотрю на него. Получается... Получается, что вместо того, чтобы убить меня за побег и измену, Руслан сейчас хочет... Жениться на мне по своим законам? Так, что ли? Но зачем?

— Ты согласна? — спрашивает с нажимом, глядя мне в глаза прищуренным, холодным взглядом. И мне под ним жутко. Я умом понимаю, что все это неспроста! Я понимаю, что Руслан что-то задумал! И я совершенно не желаю ни ислам принимать, ни жить с Русланом! Но мне жутко, и я киваю, не выдерживая его взгляда. Киваю, соглашаясь, как делала это всегда. Слабачка...

— Ну, вот и хорошо, — почему-то с облегчением выдыхает он. Или может, это мне только кажется?

— А Рома? — с надеждой спрашиваю я.

— Сейчас Амине наберу, приведет его. А ты... ужин нам приготовь.

На кухне все как-то... не на своих местах. Кастрюли переставлены на другую полку в столе... Продукты в холодильнике странные — мидии, кальмары, конфеты — Руслан этого не ест... Кто покупал такое? И для кого?

С трудом нахожу в морозилке кусок купленной мной говядины. Размораживаю в микроволновке.

Руслан разговаривает по телефону где-то на втором этаже. Слов не разобрать, конечно. Но я невольно улавливаю незнакомые нотки в его голосе, как если бы он разговаривал с кем-то... ну, не с Аминой точно.

На столе лежит планшет. А что если... Воровато поглядывая на лестницу, включаю его. Отыскиваю городской телефонный справочник. Дымин Вадим... Отчества не знаю, конечно, но... такого сочетания в справочнике просто нет! Как так? Как? И как Ромка мог номер телефона квартиры Вадима найти? Получается.... Этот звонок подстроен?