Стыдно очень. Сама понимаю, что глупость несусветная стыдиться сейчас, когда все уже случилось. Сам факт секса, физического обнажения, подчинения мужчине — это, на самом деле, легко — просто закрыл глаза и терпи до конца, пока он сделает всё, что хочет. Думай о чём-то своем и постарайся не слишком ненавидеть каждое его отвратительное движение, дыхание в ухо, болезненные укусы, шлепки и...
Сложно другое. То, что со мной сейчас произошло. Я расслабилась... Нет, не так... Он сделал так, что я расслабилась, потерялась, забылась и... теперь я знаю наверняка, что в тех книжках, что читала украдкой от Руслана, писали правду! И мне стыдно от того, что и Вадим это тоже про меня понял!
Вспоминаю, как стонала под ним. Движения его крупной плоти внутри... Особенно в самом конце, когда он вбивался в мое тело с безумной силой... Мне казалось, что чувствую каждую его венку там в себе, настолько плотно он заполнял меня.
От воспоминаний жарко. Щеки пылают снова.
Лежу на его плече. Руслан никогда не обнимал меня после... Отворачивался и засыпал. А Вадим не спит. Молча рисует пальцем узоры на моем плече — отвлекает этим от размышлений. И от этой непривычной, не имеющей сексуального подтекста, ласки мне спокойно, мне хочется вот так и дальше лежать рядом. О чем он думает? Вдруг ему не понравилось? Вдруг я что-то сделала не так? Или не сделала что-то, что бы он хотел, что была должна? Но он молчит. И только иногда я чувствую, как легонько прикасается губами к волосам на моем затылке. Какой же он... ласковый.
Только не спрашивай ни о чем!
— Саш?
О нет!
— А?
— Торт хочу...
— Что?
От удивления и неожиданности я даже приподнимаюсь и заглядываю в его лицо. В полутьме толком не разберешь, но я уверена, что Вадим улыбается.
— Ну, торт — сливки там, тесто, крем...
— Прямо сейчас?
Мне часто приходилось ночами печь для знакомых Руслана. Иногда до утра... Но я не думала, что и Вадим будет заставлять меня! Да и продуктов нет...миксера тоже! Формы даже нет для выпекания бисквитов! Из глубины души поднимается паника — Руслан всегда очень психовал, если я не могла выполнить его просьбу! А вдруг и Вадим сейчас...
— Боже упаси! Я что, плантатор какой-нибудь? Вообще, в принципе, когда-нибудь съел бы...
— Ты голоден? — пытаюсь понять, в чем его претензия, что я сделала не так.
— Нет, ты меня очень хорошо накормила вечером, — говорит с подтекстом — хмыкает со смешком.
— Но, если ты хочешь есть, я могу сейчас что-то быстренько приготовить!
— О, лежи уже! Ничего не надо! Я к тому говорил, что очень хотел бы твой торт попробовать! Все! Это совершенно не значит, что ты обязана мне его печь! Только если захочешь сама!
— Испеку завтра, — по его тону не понять, доволен он или, наоборот, разозлен. Я его слишком мало знаю, чтобы запросто это определять.
Он почему-то тяжело вздыхает. Все-таки недоволен...
— А ты?
Что я? Не понимаю совершенно, о чем он хочет спросить.
— Ты чего хочешь?
В смысле? Съесть?
Рука Вадима медленно перемещается по плечу. И я не сразу понимаю, что он уверенно подбирается к груди!
— Мы на разных языках сейчас говорим, да? — вздыхает расстроенно он.
— Вадим, объясни мне! Я не понимаю, как я должна ответить!
— Да ничего ты не должна! Отвечай так, как приходит на ум! Не придумывай что-то, чтобы угодить или не разозлить меня! Вот как чувствуешь, так и отвечай! Всегда! Даже если уверена, что я буду недоволен! Поняла?
— Да...
Обдумываю. Все друзья Руслана с жёнами вели себя так же, как мой муж со мной. Их жены-мусульманки воспринимали помыкание, как должное. А меня они воспринимали, как нечто инородное... более низкопробное... С мужем я должна была держать язык за зубами и знать, когда и что сказать... С ним ни в коем случае нельзя было отвечать так, как я чувствую! Потому что... ну, потому что за мои истинные мысли он бы меня просто убил!
— Что ты поняла?
— Что ты не будешь ругаться, если я тебе возражу?
— Умница! — одновременно с похвалой его пальцы обхватывают мой сосок — одеться не разрешил, хоть я и хотела. Он легонько сжимает, и я от неожиданности дергаюсь на кровати — с Русланом дважды за ночь не бывало никогда... В голове происходит короткое замыкание. Я не могу сразу понять, нравится ли мне то, что он делает или это мне неприятно!
— Мармелад! — говорю, по привычке пытаясь отвлечь мужчину от его намерений, оттянуть неизбежное.
— Что? — удивляется он.
— Мармелад хочу. Такой, как мы вчера Роме купили!
— Серьезно? — Вадим меняет положение и нависает надо мной.
Рассматриваю. Такой милый... Волосы растрепались — это я его за них тянула, когда он меня... Задыхаюсь от странных ощущений — дыхание перехватывает, а внизу живота появляется какое-то волнение, трепет, который одновременно и приятен и невыносим.
— Эй, ты чего? — пугается Вадим. — Я тебя обидел как-то? Ты плакать собираешься?
— Нет...
— Я за мармеладом сейчас схожу! Только не расстраивайся! Может быть, пить хочешь? — он подхватывается с кровати, и как я не убеждаю, что не буду, что не хочу этот мармелад, что пошутила и ошиблась, все равно уходит на кухню, где от Ромки оставалось еще много всяких сладостей.
А я быстренько натягиваю свою пижаму и, немного поразмыслив, но не решившись уйти в комнату к сыну, укладываюсь под одеяло. Ой, что сейчас будет! Я даже представить себе боюсь, что сделал бы Руслан, если бы я его заставила сходить и принести что-либо для меня! Да это невозможно просто! Он бы и не пошел! Да и у меня язык бы не повернулся! Потому что я, по мнению мужа, лентяйка и бездельница! Потому что у меня еда не такая, как у его мамы, потому что в доме — бардак, потому что одета я неправильно, говорю не так... ну и так далее по списку...
— Слушай, — Вадим возвращается с тарелкой и высоким стаканом в руках. — А это очень вкусно, кстати...