Хорошо Норрдралкеру. Он пернатый — ему тепло. А у меня из тёплого — только костёр. Хорошо хоть эльфийка дрова заготовила, пока на ходу была, и я из-под земли не вылез. Видимо, готовилась к долгому дежурству. Так что я лёг поближе к огню, накидал в него толстых веток, положил между собой и пламенем небольшое бревнышко, чтобы во сне не закатиться в кострище. Со стороны спины тоже положил другое бревно, лег между ними и сверху прикрылся щитом. Одно дело — осенний день. Другое дело — осенняя ночь на камнях. Хрен меня вообще знает, как я собирался в подземке ночевать, без огня… Наверное, сам бы к полуночи выскочил с отморожением жопы и стал бы к костру проситься. Подумав об этом, я отключился.

Проснулся я, похоже, несколько часов спустя. Светало. Костёр уже погас, однако пробудил меня не холод.

Очнулся я от громкого верещания, словно кто-то какого-то зверька мучал. В целом, так и оказалось. Едва я откинул щит, раздался голос гуся.

— Александр, нашей гордой и независимой дурочке в очередной раз нужна помощь. — уставшим голосом проговорил пернатый. — Подойди, надо бинты срезать. Хотя бы просто срезать.

Не до конца раздуплившись после пробуждения, я поднялся и посмотрел на эльфийку, ночевавшую с другой стороны от костра. Ей было явно хуево. Не фигово, не хреново и… Ладно, возможно, херово тут ещё будет уместно. Потому что она была в сознании. Но бинт уже явно пришёл в полную негодность. Несмотря на то, что ткань была достаточно плотной, и намотана была она в несколько слоёв, сквозь поверхность явно сочились гной и, вроде как это называется сукровица. И не кровь, и не прозрачная жижа, а такое вот средне-розовое.

— А это нормально вообще? — похлопал я сонными ресницами. — Уж насколько я далёк от этой фигни, но до гноя вроде пару дней должно пройти. Опять ваша магия?

— В том числе. — проворчал в ответ гусь. — Но тут больше дело в том, что она дроу. Полунежить, как я уже говорил. Тело живое, а душа слабая. Я её вечером, пока ты в отрубе лежал, чётко спросил, как давно она ела. Сказала, что недавно, что всё нормально, что ей хватит сил на операцию. А она, оказывается, живой энергии неделю не ела! Тьфу! Пришлось вот, летать, хоть что-то живое искать. Сказала бы как есть, просто бы жгутом перетянули.

Живым был какой-то средних размеров зверёк, размером с хорька. Его рейнджерка крепко прижимала к лицу, несмотря на попытки животного вырваться. При этом, пушистик не пытался как-то её укусить, или поцарапать. Чисто верещал почти на ультразвуке и дёргался. Я же подошёл к пациентке, подобрал её кинжал и понял, что одной рукой срезать повязку не очень-то и удобно.

— Так ты свою повязку сними. — сказал Норрдралкер. — У тебя ж кости уже срослись.

— Вот что называется — встал без кофе. — покачал я головой и выполнил рекомендацию.

После чего, размотавшись, пошевелил рукой. Плечо и ключица отозвались глухой ноющей болью.

— Сильно не дёргайся. — посоветовал гусь. — Кости схватились, но ещё не окрепли. Сильно ударишь, или бревно какое поднимешь — и снова сломаются. Зелье часов через шесть закончит работать, там уже более-менее нормально будет. И то, ныть будет ещё с месяц-два потом, и на щит прямые удары лучше не принимать.

— А если ещё пару зелий бахнуть? — предложил я, примеряясь, с какой стороны лучше поддеть бинты на эльфийской культе.

— А у тебя есть? — хохотнул гусь. — Да даже если эльфы с тобой поделятся… Не советую. Там бурда такая, что потом живучесть просядет, не восстановишь. Раз в месяц ещё ничё, терпимо. Но больше не советую.

— Раз в три месяца. — Эльминирэль наконец оторвалась от своего пушистого кляпа, и зверь, наконец, затих и повис в её руках вялой тряпочкой. Но голос у неё был слабый, и дышала она как-то часто и прерывисто. — Это зелье можно принимать не чаще, чем в три месяца. Иначе тело вообще перестанет исцеляться, и через месяц максимум ты состаришься и умрёшь в жутких язвах.

— Вам да. А ему месяц. Его же родина не проклята. — прокомментировал эти слова гусь. — Но всё равно, бурда, а не зелье.

Я аж вздрогнул от таких перспектив и сделал себе заметку на будущее сначала спрашивать о побочных эффектах любой местной херни. А то может, они импотенцию после супа считают нормой, потому что местная картошка — проклятая, а без неё с голоду помрёшь. Ну да это всё потом. А пока я подцепил край повязки и принялся аккуратно, чтобы не покромсать остатки ноги кинжалом, разрезать бинты. Процесс шёл не очень. Ткань прилипла к коже, а местами и очень даже присохла. Плюс даже снаружи запах был неприятный, а под бинтами и вовсе была ароматическая смесь аммиака и гнилого мяса.

— Не бойся, отрывай бинты. — прошептала эльфийка. — Обезболивающее зелье ещё действует.

— Да-да, и не жалей пациента. Сама дура. — добавил подковылявший ко мне гусь, после взглянул на рану и помотал головой, после чего смешно чихнул и отошёл на полметра. — Сказала бы сразу, что не ела, я бы раньше еды притащил. Кстати, ты шкурку будешь доедать?

Последние слова относились явно не ко мне. Короче, пернатый выпросил себе тушку зверька на перекус.

— Так, а почему всё же всё так плохо? — я наконец закончил возиться с повязкой и забросил вонючие тряпки в остатки костра. Надо будет потом разжечь и спалить их нахрен. — Почему её диета так повлияла?

— Дроу для жизнедеятельности нужна заёмная жизненная сила. Они же полунежить. — ответил Норрдралкер. — И для регенерации в том числе. Им просто не хватает своей собственной силы для заживления ран и прочее. Но это еще ерунда. Ничего бы ей не было, если бы она была сыта. Не зажило бы ничего, нет. Всё же физиология обычная у них. Просто дождалась бы сородичей, её бы отвезли к нормальному целителю, если тут вообще есть НОРМАЛЬНЫЕ. Но из-за того, что у неё силы были сильно в дефиците, в силу вступила суть нежити. А именно — усилилось тление и разложение.

— А то, что мы прижгли. Нифига? — похлопал я глазами. — Лезвие ж из огня точно стерильное, да и бинты вроде чем-то пропитаны были, вы говорили.

— Это было бы нифига, если бы она сытая была! — всплеснул крыльями гусь, словно руками. — Подумаешь — сутки после средней кровопотери и с ожогом мяса и костей. Главное, до лекаря дотянуть. Но для неё шесть часов обернулись тремя сутками! За такое время даже без бинтов то же самое было бы после прижигания, плюс-минус. А тут зараза всё равно попала под повязку, и теперь у неё гангрена. Знал же, что эльфы гордые, мог бы догадаться, что она соврала. Но нет, поверил…

— И что теперь, ещё раз резать? Повыше, и уже со жгутами, как ты говорил?

— Да ты глянь на неё! Она такого уже не переживёт. — Норрдралкер махнул в её сторону крылом, и я глянул.

Выглядела она действительно не очень. Её лихорадило. Температура была, наверное, под сорок — я на культе кожу трогал, прям горячущая была. Эльфийка была вся бледная и лежала с закрытыми глазами, часто и неглубоко дыша.

— И что теперь? — спросил я у пернатого.

— Да что… — махнул он крылом. — Запечатаю тление простой печатью. Главное, чтобы она дожила до прихода своей поддержки. Чтоб не подумали, что это мы её грохнули. А ты мне пока тушку пошинкуй, силовым ножом. Я ж дракон всё-таки, мне мясо для восстановления сил нужно, а не зерно с улитками. Ну или кости камушком в ней переломай, чтоб в глотку пролезла.

Я решил, что лучше переломать. Так потери биомассы меньше. В целом, ничего хитрого в этом не было. Просто немного неприятно. Одно дело, когда ты на кухне стейк отбиваешь, и совсем другое, когда эта меховая мёртвая хрень на тебя выпавшим из глазницы глазом смотрит. Гусь качество готовки оценил на удовлетворительное и, проглотив, словно чаечка, перемолотого хорька, взял у эльфийки бурдюк и полетел за водой. А я принялся тем временем оживлять костёр.

А вскоре подошло и ушастое подкрепление. Разумеется, сначала командир отряда наехал на меня, чтобы я положил всё, что есть, на землю и медленно отошёл от их командирши. После чего он получил от неё нагоняй за то, что он наехал на её спасителя. А когда ушастик не поверил, то получил от Эльминирэль… Кинжал в глазницу. От подобного обращения командир малость приуныл и немножечко помер на месте, но это невероятным образом подняло командный дух в отряде и они начали слушаться. Потом пару часов ушло на то, чтобы одарённые невероятной тупостью подчинённые соорудили носилки для своей новой командирши — а Эльминирэль была самой старшей по званию и иерархии в этой группе ушастиков. И после этого мы отправились в их населённый пункт. И к вечеру даже успели дойти.