Мила

Я смотрела на крохотное личико дочери и до сих пор не могла поверить, что это происходит со мной.

Иногда мне казалось, что я просто усну… и снова окажусь той испуганной девочкой, которая однажды осталась совсем одна.

Но нет.

Это была моя жизнь.

Моя семья.

Моё счастье.

Я осторожно провела пальцем по маленькой ладошке Миры, и она тут же крепко сжала мой палец.

— Ну здравствуй, принцесса… — прошептала я, не сдерживая улыбки.

За девять месяцев мы столько раз слышали от врачей одно и то же:

— Мальчик.

Мы даже перестали сомневаться.

Поэтому, когда в родильном зале акушерка с улыбкой сказала:

— Поздравляем, у вас дочь!

Я совершенно серьёзно посмотрела на неё.

— Вы что-то перепутали…

Она рассмеялась.

— Нет, мамочка. Это ваша девочка.

Я перевела взгляд на Глеба.

Он стоял рядом.

Совершенно потерянный.

Счастливый.

Его большие сильные руки впервые так осторожно держали крошечного человека.

Он даже дышать боялся.

— Моя девочка… — почти беззвучно произнёс он.

Я никогда не забуду его глаза в тот момент.

Наверное, именно тогда я впервые увидела, насколько огромным может быть мужское счастье.

Раньше мне казалось, что ему всё равно — сын или дочь.

Оказалось, он просто никогда не говорил вслух, что всю жизнь мечтал стать папой маленькой девочки.

Из роддома он забрал нас только через неделю.

Я сначала даже немного обиделась.

— Глеб, все уже давно дома…

Он загадочно улыбнулся.

— Потерпи ещё немного.

Когда мы приехали, он закрыл мне глаза ладонями.

— Только не подглядывай.

— Глеб…

— Нет.

Он медленно убрал руки.

Я замерла.

Комната для мальчика исчезла.

Точнее… синяя детская превратилась в настоящий маленький сказочный мир.

Белые стены.

Нежно-розовые детали.

Воздушный балдахин.

Тысячи маленьких звёздочек на потолке.

Кресло-качалка.

И огромная надпись над кроваткой:

«Добро пожаловать домой, наша принцесса.»

Я только покачала головой.

— Ты сумасшедший…

Он улыбнулся совершенно серьёзно.

— Нет.

Подошёл к кроватке.

— Просто моя принцесса не могла жить в синей комнате... Это плохо влияет на психологию.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Где ты вообще это прочитал?

— Неважно... Главное, что теперь всё правильно.

Я всё сильнее убеждалась, что любовь — это вовсе не красивые слова.

Любовь — это поступки.

Каждый день.

Каждый час.

Каждая мелочь.

Глеб никогда не обещал невозможного.

Он просто молча делал мою жизнь счастливее.

Иногда мне казалось, что я уже знаю его полностью.

А потом открывала что-то новое.

Например…

Мой спокойный, рассудительный, всегда сдержанный муж оказался ужасно ревнивым.

Нет…

Он никогда не устраивал сцен.

Не запрещал.

Не контролировал.

Не повышал голос.

Но если вечером кто-то слишком долго задерживал на мне взгляд…

Ночью я очень хорошо чувствовала, насколько сильно он меня любит.

И каждый раз не могла удержаться от смеха.

— Ревнуешь?

— Совсем немного.

— Врёшь.

— Очень сильно.

И после этих слов он крепче прижимал меня к себе.

Иногда я всё ещё думала об Алексе.

Нет…

Не с болью.

И уж точно не с сожалением.

С благодарностью за то, что жизнь однажды заставила меня сделать выбор.

У них с Ариной родился сын.

И я искренне была рада за них.

Арина оказалась удивительно доброй женщиной.

Она заслуживала быть счастливой.

И я очень надеялась, что однажды Алекс перестанет жить прошлым и наконец увидит ту женщину, которая всё это время любила его рядом.

Любовь не должна быть наказанием.

Она должна быть домом.

Рождение Миры ничего не изменило в отношениях Глеба и Артёма.

Если только сделало их ещё крепче.

Рыбалка.

Футбол.

Шахматы.

Совместные уроки.

Мужские секреты.

Теперь к ним добавилась ещё одна обязанность.

Каждый вечер оба по очереди качали Миру.

Иногда я наблюдала за ними из кухни.

Глеб держал дочь на руках.

Рядом сидел Артём.

— Пап, а она всегда будет такой маленькой?

— Нет.

— Жалко.

— Почему?

— Тогда её уже нельзя будет так носить.

Глеб улыбнулся.

— Зато потом она будет носиться за тобой.

— Тогда я буду её защищать.

Я смотрела на них и понимала…

Вот оно.

Настоящее богатство.

Алекс больше не пытался бороться с Глебом.

Он перестал доказывать.

Перестал требовать.

Он просто стал постепенно занимать своё место в жизни Артёма.

Не место отца.

А место человека, который искренне любит своего сына.

И именно тогда Артём впервые начал понемногу открываться ему.

Глеб никогда не вмешивался.

— Он сам решит, — говорил он. — Любовь нельзя навязать... Можно только заслужить.

И именно за это я любила его ещё сильнее.

Когда-то я была одинокой девочкой, которой казалось, что весь мир против неё.

Сегодня у меня есть всё.

Любимый муж.

Двое детей.

Сестра.

Братья.

Друзья, которые стали семьёй.

Любимая работа.

Имя, которое знают и уважают в юридическом мире.

Иногда я шучу, что адвоката Милу Высоцкую создал именно Глеб Морозов.

Я лишь окончила его школу.

Он научил меня не только защищать людей.

Он научил меня сначала защищать себя.

Иногда люди спрашивают, жалею ли я о своём прошлом.

Нет.

Потому что именно оно привело меня сюда.

Если бы однажды Сара не протянула мне руку…

Если бы Глеб не появился в моей жизни…