Глеб Сколько прошло времени с того дня, как я впервые увидел Милу? Десять лет? Может, больше. Но я до сих пор помню каждую секунду так отчётливо, словно это случилось вчера. Она лежала возле бассейна на территории нашего загородного дома и спала. Остальные девушки смеялись, плавали, разговаривали, а она просто уснула под палящим солнцем, словно ребёнок, уставший после долгой дороги. Я тогда молча подошёл, передвинул зонт так, чтобы солнечные лучи не обжигали её кожу, и сел неподалёку. Помню, как смотрел на неё и не мог понять, что со мной происходит. Такая красивая. Такая тихая. Такая настоящая. Словно не принадлежала этому шумному миру. — Глеб... — раздался тогда голос Оксаны. — Даже не думай влюбляться. Её сердце уже занято. Я ничего не ответил. Просто встал и ушёл. Но было уже поздно. С того самого дня моё сердце больше мне не принадлежало. Сначала я убеждал себя, что это пройдёт. Что это просто увлечение. Красивая девушка. Ничего больше. Я работал, строил бизнес, встречался с женщинами, жил своей жизнью. А потом женился. Именно тогда я окончательно понял, насколько глубоко увяз. На моей свадьбе присутствовала Мила. На ней было лёгкое жёлтое платье. Она улыбалась гостям. Смеялась. Поздравляла нас. И ни разу за весь вечер не посмотрела в мою сторону. Ни разу. А я видел только её. Свою невесту я почти не замечал. В тот день я впервые почувствовал, что такое ревность к человеку, который даже не подозревает о твоих чувствах. Мой брак продлился всего три месяца. Не потому что кто-то был плохим. Просто нельзя построить семью, если сердце давно принадлежит другой женщине. После развода я с головой ушёл в работу. Отец развивал бизнес в Америке. Мы с Оксаной остались здесь. Компания росла. Деньги появлялись. Влияние тоже. Со стороны казалось, что у меня есть всё. Кроме единственного человека, которого я хотел видеть рядом. Со временем я научился жить с этой болью. Не избавился. Просто привык. Как привыкают жить со старым шрамом. Он не исчезает. Просто становится частью тебя. А потом однажды позвонила Оксана. Её голос был странным. Напряжённым. Она попросила помочь Миле. Я приехал так быстро, как только мог. И когда увидел её... Бледную. Замёрзшую. Потерянную. Сломленную. Я понял, что погиб окончательно. Она подняла на меня свои глаза. И всё. Этого оказалось достаточно. Я снова утонул. На этот раз без возможности выбраться. С того дня её проблемы стали моими проблемами. Её страхи — моими страхами. Её боль — моей болью. Я больше не делил нашу жизнь на "её" и "мою". Для меня существовало только одно желание. Защитить. Спасти. Уберечь. Даже если ради этого придётся уничтожить весь мир. Когда я узнал, что Мила беременна, мне показалось, что кто-то вырвал сердце из груди. Я помню тот вечер до мельчайших деталей. Помню, как перестал слышать окружающих. Помню, как сжал кулаки до крови. Помню желание найти того, кто причинил ей боль. Найти и уничтожить. Но ни Мила, ни Оксана не назвали его имени. И мне пришлось смириться. Впервые в жизни я оказался бессилен. Я находился в Америке, когда Оксана разговаривала с Милой по телефону. Я случайно услышал часть разговора. Услышал самое главное. Мила родила. На следующий день я уже был дома. Артём покорил меня с первой минуты. Я никогда не забуду тот крошечный свёрток. Никогда не забуду, как впервые взял его на руки. Как он смотрел на меня своими огромными глазами. И тогда произошло что-то странное. Будто внутри меня щёлкнул какой-то механизм. Я больше не воспринимал его как чужого ребёнка. Он стал моим. Просто стал. Без объяснений. Без причин. Без права выбора. А когда однажды он назвал меня папой... Наверное, именно тогда я окончательно проиграл. Потому что понял: мне совершенно не важно, что в его венах течёт чужая кровь. Мне всё равно. Этот мальчишка уже давно живёт в моём сердце. С годами Мила становилась сильнее. Иногда настолько сильной, что мне становилось страшно. Она бросалась в бой, когда любой другой человек давно бы сдался. Она дралась за себя. За сына. За сестёр. За чужих людей. За справедливость. За весь мир. Кроме самой себя. И тогда мне приходилось напоминать ей об Артёме. Потому что только он мог остановить её. Только ради него она умела быть осторожной. Только Бог знает, сколько сил мне потребовалось, чтобы все эти годы держать дистанцию. Не касаться её. Не пугать своими чувствами. Не говорить правду. Не сорваться. Не прижать к себе. Не признаться. Не умолять остаться. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Она сидела рядом. Улыбалась. Смеялась. Смотрела на меня своими глазами. А я должен был делать вид, что всё нормально. Что я просто друг. Просто помощник. Просто человек рядом. Хотя внутри меня давно жил мужчина, который хотел назвать её своей. Когда я впервые поцеловал Милу и она ответила... Мир остановился. Я не помню ни времени. Ни места. Ни слов. Помню только её губы. Её дрожь. Её взгляд. И понимание: она больше не равнодушна. Она чувствует то же самое. Может не так сильно. Может ещё боится. Но чувствует. И для меня этого было достаточно. Мне никогда не нужна была её благодарность. Не нужна была жалость. Не нужна была привязанность. Мне нужна была только любовь. Настоящая. Та, которую невозможно купить. Невозможно заслужить. Невозможно выпросить. Только подарить. И получить в ответ. За эти годы рядом со мной были женщины. Много женщин. Красивых. Умных. Ярких. Но ни одна из них не задержалась в моей жизни надолго. Потому что каждое утро я просыпался с именем Милы в голове. И каждый вечер засыпал с мыслями о ней. Она была моей зависимостью. Моим проклятием. Моей слабостью. Моей силой. Моей болью. Моей любовью. Иногда она знала о моих отношениях. Иногда даже высказывала своё мнение. И тогда я ловил себя на одной постыдной мысли. Мне хотелось увидеть ревность в её глазах. Хотя бы каплю. Хотя бы намёк. И со временем это начало происходить. Она стала смотреть на моих спутниц иначе. Иногда холодно. Иногда раздражённо. Иногда просто отворачивалась. А я ловил эти моменты и бережно хранил в памяти, как самое дорогое сокровище. Уже больше года я был один. Без случайных связей. Без попыток кого-то заменить. Потому что с возрастом начинаешь понимать одну простую вещь. Есть пустоты, которые невозможно заполнить. Есть люди, которых невозможно заменить. Есть любовь, которая не проходит. Даже через десять лет. Даже через боль. Даже через расстояние. И если бы мне предложили прожить эту жизнь заново... Я бы снова выбрал её. Снова ждал бы. Снова любил бы. Снова сходил бы с ума. Потому что моя жизнь началась в тот день, когда я увидел спящую девушку возле бассейна. И закончится только тогда, когда перестанет биться сердце, которое уже десять лет принадлежит одной женщине. Миле.