Прошло ещё три года.

Иногда мне казалось, что жизнь похожа на реку.

Она не спрашивает, готов ли ты отпустить прошлое.

Не интересуется, хочешь ли ты двигаться дальше.

Она просто течёт.

День за днём.

Год за годом.

И однажды ты вдруг замечаешь, что больше не считаешь прожитые без него дни.

Больше не просыпаешься с мыслью о предательстве.

Больше не проверяешь телефон по вечерам.

Потому что жизнь постепенно заполняется другими людьми, другими заботами и другими смыслами.

Моим главным смыслом был Артём.

Каждое утро начиналось одинаково.

С маленьких тёплых ладошек на моих щеках.

С растрёпанных чёрных волос.

С серьёзного детского голоса:

— Мам, просыпайся. Солнце уже давно встало.

И как бы тяжело ни складывался день, после этих слов я всегда улыбалась.

Мой мальчик рос удивительным ребёнком.

Добрым.

Упрямым.

Справедливым.

Иногда мне казалось, что он родился уже взрослым.

А иногда он превращался в обычного ребёнка и мог полчаса спорить со мной о том, почему шоколадное мороженое полезнее супа.

Работа тоже постепенно заняла важное место в моей жизни.

Когда-то я пришла в юридическую фирму Глеба испуганной девушкой, которая боялась завтрашнего дня.

Теперь всё изменилось.

За моей спиной были десятки выигранных дел.

Постоянные клиенты.

Безупречная репутация.

И уважение коллег.

Я любила свою работу.

Любила ощущение победы после сложного судебного процесса.

Любила видеть облегчение на лицах людей, которым удавалось помочь.

Каждая выигранная мной история словно доказывала, что когда-то я сделала правильный выбор и не сломалась.

В тот день я вернулась домой позже обычного.

На столе лежала папка с документами по очередному делу.

Телефон разрывался от звонков клиентов.

Артём сидел на ковре и строил огромный город из конструктора.

Рядом с ним на полу расположился Глеб.

Я остановилась в дверях и невольно улыбнулась.

Картина была настолько привычной, что казалась частью моей жизни уже много лет.

— Нет, чемпион, этот мост рухнет через пять минут, — серьёзно объяснял Глеб.

— Не рухнет.

— Рухнет.

— Нет.

— Спорим?

— Спорим!

Через десять секунд мост действительно развалился.

Артём возмущённо вскочил на ноги.

— Это потому что ты сглазил!

Глеб расхохотался.

Я тоже не смогла удержаться от смеха.

Услышав меня, сын тут же подбежал и бросился на шею.

— Мам! Мы строили мегаполис!

— Вижу.

— А дядя Глеб опять оказался прав.

— Сочувствую.

— Я тоже.

Глеб покачал головой.

— Неблагодарные люди.

Последние годы Артём искренне привязался к нему.

Наверное, потому что Глеб всегда был рядом.

Он учил его кататься на велосипеде.

Ходил на футбольные матчи.

Помогал собирать конструкторы.

Покупал совершенно ненужные игрушки.

И никогда не пропускал его дни рождения.

Иногда я замечала, как сын смотрит на него.

С тем самым восхищением, с которым мальчики смотрят на своих отцов.

И каждый раз внутри становилось немного больно.

Потому что настоящий отец Артёма даже не подозревал о его существовании.

Впрочем, это была уже не та боль, что раньше.

Скорее грусть.

Тихая.

Почти смирившаяся.

А через несколько дней произошло событие, которого я совершенно не ожидала.

В дверь постучала баба Клава.

Моя любимая соседка.

Женщина, которая когда-то помогла мне добраться до роддома и первой взяла на руки новорождённого Артёма.

Она стояла на пороге с натянутой улыбкой.

Но её глаза были грустными.

— Милочка, я пришла попрощаться.

Сердце почему-то сразу сжалось.

— Что случилось?

— Дочка забирает меня к себе.

Я молчала.

Не потому что не понимала.

Просто не хотела понимать.

— Дом продаём.

Слова прозвучали неожиданно тяжело.

Слишком тяжело.

За эти годы баба Клава стала для нас родным человеком.

Она пекла Артёму пирожки.

Ругала меня за поздние ужины.

Приходила пить чай по вечерам.

И всегда каким-то чудом чувствовала, когда мне особенно плохо.

— Значит, уезжаете...

— Старость, Милочка, такая штука. Когда-нибудь приходится соглашаться, что дети начинают заботиться о тебе так же, как ты когда-то заботился о них.

Я крепко обняла её.

Впервые за много лет мне захотелось плакать.

— Спасибо вам.

— За что?

— За всё.

Она погладила меня по волосам.

Совсем как мама.

— Нет, девочка моя. Это тебе спасибо. Ты снова научила меня верить, что после любой беды жизнь продолжается.

В день отъезда Артём плакал.

По-настоящему.

Горько.

Он обнимал бабу Клаву за шею и не хотел отпускать.

— Ты же вернёшься?

— Конечно вернусь, мой хороший.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Когда машина скрылась за поворотом, возле дома стало непривычно тихо.

Будто закончилась целая эпоха.

Я стояла рядом с сыном и смотрела на пустой соседний дом.

На окна, в которых больше не будет гореть вечерний свет.

На крыльцо, где нас всегда ждали пироги и тёплые разговоры.

И почему-то впервые за долгое время подумала о том, как быстро летит жизнь.

Мы теряем людей.

Расстаёмся.

Прощаемся.

Учимся жить дальше.

Но именно эти люди навсегда остаются частью нас.

Я крепче сжала ладонь сына.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Мам?

— Да, родной?

— Поехали домой.

Я улыбнулась.

— Поехали.

И мы пошли вперёд.

Не оглядываясь назад.