Я вспоминаю,

что ты пахнешь мятой,

когда я тебя типа в шутку целую

в этом баре на Чистых,

и все черти делают вид,

что они не здесь.

Это моё любимое место

для первых свиданий —

меня привёл сюда первый московский парень,

который теперь где-то в Сибири

не по прописке

и не по повестке.

Мы спускались ночью к реке,

смотрели на Кремль и так же, вот так целовались

летом

и считали, что это протест,

потому что мы состоим из России

куда больше и твёрже.

Я больше тебя не целую.

Я просто хочу

приехать в Россию,

в родную Самару, Москву,

и мы бы ходили туда и сюда

от друга к подруге

и парню в смешном капюшоне с усами,

праздновали смерть этого самого,

кто нас разлучил,

засыпали под утро в какой-то постели —

постель пахнет «Ленором», мятой и чипсами,

и чтобы вся моя сила,

которая есть,

которой на двух мужиков, если честно

(времена такие, что всех хватает на двух),

шла на этот наш простой тупой быт

с чипсами и «Ленором».

Я обнимал бы тебя утром,

ты говорил бы мне: «Отъебись, я воняю с похмелья»,

и я бы думал про мяту.