— Значит, ты нашел портал, — задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Берг.

Весь рассказ Бельского он слушал молча. И о подземельях, и о вольном зверодухе, который теперь обитал в небольшой конуре на заднем дворе дома Михаила, и об одержимом, которого судьба занесла сюда совершенно случайно. Сейчас они сидели вдвоем в небольшом кабинете, Бельский не стал смущать умы людей новостями, решив сначала посоветоваться с главой Имперской заставы.

— Что думаешь делать? — после затянувшейся паузы поинтересовался Берг.

— Уйду. И княгини пойдут со мной, мы это уже обсудили в тесном семейном кругу. Вопрос в том, кто еще с нами пойдет. Сразу скажу, я не возьму никого из аборигенов. Как показали опыты Марфы и княгини Долгоруковой, они гораздо сильнее подвержены влиянию скверны. Почему так? Непонятно, но это факт. Полукровки в меньшей, так что тут вопрос будет открыт. Ну, а про имперцев вообще молчу, отказывать не вправе, тем более аристократам.

— Я с тобой пойду и семья моя, а это жена, дочь и сын. Но, как ты знаешь, я женился на простолюдинке, но она из империи.

— Тяжко вам, ваше сиятельство, в империи придется, — прокомментировал Михаил, — задевать вас будут постоянно, не примет общество простолюдинку.

— А я туда не собираюсь, в Духовом мире моя жизнь, с той стороны портала у меня мало что осталось, ну разве что счет в имперском банке небольшой. За годы, наверное, прилично вырос. Хотя могла и родня лапы на него наложить. Ну да ладно, здесь нравы куда проще, примет ее местный свет. Принял аборигенов знатных, кому его императорское величество своей волей даровал дворянство, а значит, и Аглая моя войдет в свет.

— Тут я вам не советчик, — признал Бельский, — но я рад вашему решению. Вы — воин, и даже за счет золотых духов усилились, не как ловчие, но все же. Кто еще пойдет?

— Я поговорю с людьми, боярин, — побарабанив пальцами по столу, ответил Берг, — осторожно, чтобы волну не поднять, ты прав, не нужна она. Послезавтра дам точный ответ, а там будем смотреть.

— Большой отряд все равно не поведу, — покачал головой Бельский. — Там, на континенте, война, и чем нас больше, тем будет сложнее защищаться. По-хорошему, вообще без балласта идти, но я понимаю, что мое желание невыполнимо, не оставит же боярин Мальцев жену, Машеньку и сыновей, вот и выходит, что у нас на одного человека с даром, четыре без.

— Ну, это вы зря, ваше сиятельство, — покачал головой Берг, — половина его детей унаследовали духа, так что мальчишки у него, хоть и сопливые, по тринадцать лет им, но могут шпагу призвать и болт швырнуть. Оба светлые. Третьего умения у их духа нет. Да и моя старшая тоже может шпагу призвать, а вот болта ей не досталось. Второе умение почти бесполезное — светлячок, хотя, как сказать, вы же наше освещение ночное на заставе видели?

Михаил кивнул, не понимая, куда клонит Николай Андреевич.

— Так вот, это совместная работа жены вашей и моей Варвары. Княгиня Долгорукова создала артефактную основу, а Варенька вечером обходит фонари, светляков в них запускает, и они светят до утра.

— Не знал, но в подземельях ее умение может полезным оказаться, хотя мы все равно с собой пару ламп возьмем. Ладно, продолжим. Выйти я планирую через седмицу, Екатерине Федоровне и ее ученице нужно кое-что завершить и совместное дело закончить. Они занимаются разработкой артефакта, который будет определять присутствие одержимого. Очень было неприятно повстречается с ним в руинах. Вот и озадачил я ее, чтобы она разработала что-то для оповещения заставы.

— Ох, полезное дело, — потер руки Берг. — Да и на той стороне этот артефакт пригодится.

— Кого вместо себя оставите? — поинтересовался Михаил.

— Барона, — не задумываясь, ответил боярин. — Петр Грэгович никуда отсюда не уйдет, здесь его жизнь. Он тут давно, и никогда отсюда не рвался. Так что место во главе совета за ним. А мы, как перейдем и все выясним, весточку ему пошлем. Придется, конечно, пожертвовать черным соколом, но надо будет оповестить людей о происходящем в Духовом мире.

— Я тоже об этом думал, есть у меня один. Жалко его, конечно, будет безумно, он четыре дня без ловушки существовать может, летает очень быстро, должно ему хватить скорости добраться сюда. Потом он исчезнет, так как в ловушку его, кроме хозяина, никто не загонит, а черного не перехватишь даже добровольно, проверено.

— Ну почему же? Может, и вернется, если не через весь континент и океан полетит, а через портал. Быстро пронесется по всем этим галереям, вылетит через провал, доберется сюда, скинет письмо и сразу назад.

Михаил кивнул, соглашаясь.

— Ладно, пойду я, ваше сиятельство, у меня дел много. Значит, ориентируйтесь на седмицу.

— А вы, я смотрю, не торопитесь? — поднимаясь и пожимая руку Бельскому, произнес боярин Берг.

— Поспешишь, людей насмешишь, — улыбнулся Михаил. — Тут не нужна спешка, нужно хорошо подготовиться, запастись всем потребным, улучшить снаряжение. Знаете, ведь, что не спас Ирину артефакт, с одного удара одержимый продавил защиту княгини Воронецкой, так что Екатерине нужно новую защиту делать, а без нее на континент и соваться не стоит. Все, ушел, у вас дела, у меня дела, сегодня даже не ищите, я в исследовательском доме засяду, нужно со своими умениями поработать. Запустил я это дело в связи с поисками портала, а коли уж выдалась неделя свободная, вот и займусь, ну и готовиться к походу буду.

Перед тем, как запереться в специально зачарованной для него комнате, Бельский спустился в подвал, где размещалась лаборатория Екатерины и Марфы по исследованию скверны.

— Ух ты, — глядя на стоящее внутри решетки тело майора, которого Верд Никорт опознал, как Димитра Скворцова, боярина из довольно зажиточного рода, присвистнул боярин.

Тот медленно повернул голову и уставился мертвыми стеклянными глазами на Михаила.

— Кать, — окликнул Бельский жену, — это как так? Я же его точно завалил.

— А я откуда знаю? — отмахнулась та, ходя вокруг мертвого одержимого с каким-то артефактом. — Вчера утром прихожу, а он посреди комнаты стоит. Не волнуйся, он не кусался, не бросался, в клетку вошел сам, я только дверь закрыла.

— Плохо, что меня не позвала, — осуждающе заметил Бельский, — ты зря рисковала.

— Не волнуйся, милый, я все же княжна, и с умениями у меня порядок, я к нему в духовой броне подходила, ничего бы он мне не сделал.

— Ты выяснила, почему он встал?

— Выяснила, — отозвалась Екатерина. — Причем, еще вчера, но ты спал, когда я вернулась, а когда проснулась, тебя уже не было. В общем, демона ты убил, но скверна внутри него уцелела, и ее там достаточно много. Так что глаз да глаз нужен. Будем уходить, уничтожим тело с помощью твоего дракона. Но это просто тупая оболочка. Она опасна наличием этой самой скверны.

Закончив ходить вокруг майора с артефактом, она положила его на стол и, наконец, посмотрела на Михаила.

— Я долго буду ждать, когда ты меня поцелуешь? А то я тебя почти не вижу, мне внимание нужно, а ты то по лесам с Иркой шатаешься, то с Бергом беседуешь, то спишь.

— А вы, ваше сиятельство, то в одном подполе, то в другом, — резонно возразил Михаил, шагая к девушке, заключая ее в объятия и награждая долгим и страстным поцелуем. — Я к вам мальчонку вчера посылал? Посылал. Вы что изволили сказать? Что вы новый эксперимент делаете. И вернулись вы за полночь… Как для вас только ворота открыли?

— Каюсь, боярин, правда ваша, заработалась вчера. Вот такая вам, ваше сиятельство, беспутная жена досталась. А в крепость меня на веревке втягивали, поскольку ворота было не положено открывать.

— Хоть с пользой? — гладя возлюбленную по черным волосам, поинтересовался Бельский.

— Пока не очень, — уткнувшись ему в плечо лбом, отозвалась Екатерина, — но я справлюсь. Кое-что новое собираюсь сегодня попробовать. Только мне доброволец нужен.

— Если нужно, я готов, — заверил он жену.

— Нет, милый, ты не годишься, ты слишком необычен, тут кто-то попроще подойдет. Есть у нас один калека, имперец-простолюдин, да еще с духом. Когда-то был телохранителем у одного князя, тот погиб лет двадцать назад, а Тимофею крушила ноги раздробил, ходить не может, вот мы с ним и договорились, что он моим подопытным побудет. Жизнь ему в тягость, вот и готов рискнуть ради блага всех жителей. Ну и деньги я ему плачу за это немалые, один опыт десять злотней. Скоро его мальчишки на кресле прикатят.

— Понял тебя, любимая. Только прошу, сегодня допоздна не задерживайся, я соскучился. Я тут уже сутки с лишним, а тебя почти не видел. Утром, уходя, поцеловал спящую, вот и все общение.

— Обещаю, дома буду засветло, — заверила его Екатерина и, поцеловав, выпроводила прочь.

Бельский взбежал по лестнице и прошел к отдельному входу в дом. Достав из-под притолоки ключ, он отпер замок и зашел в почти пустую комнату. Тут не было ничего, кроме одиноко стоящего мягкого кресла. Надо сказать, домик этот на континенте стоил бы немало, хотя «немало» — очень слабо сказано, а в империи такие поместья с доходом в десятки тысяч в месяц покупают. Дело в том, что все стены, пол, потолок и дверь изнутри были покрыты плитами из артефактного металла, которые зачаровала княжна Долгорукова. И если у боярина что-то пойдет не так, был шанс, что «сарайчик» устоит и поселок уцелеет. Стоило Бельскому занять кресло в центре комнаты, как все руны вспыхнули, полностью отрезая помещение от мира снаружи, теперь под окнами можно военный парад проводить, Михаил ничего не услышит, да и ломиться бесполезно, пока сам не выйдет, никто сюда не войдет.

Боярин прикрыл глаза, сел поудобней и, расслабившись, ушел в себя. Стычка с одержимым оставила после себя много вопросов. Во-первых, ему очень не понравилось ползать на коленях, и ничего с этим было нельзя поделать, если бы не кольца Екатерины, их история там бы и закончилась. А учитывая силу одержимого, то и история имперской слободы тоже. Во-вторых, ему нужна печать, которая будет работать по площади. Оказавшись в тумане против необычного врага, окружившего его, он выжил за счет черного двойника. Золотой веер неплохо выручил, но его беда в ограниченности. Нужно сильно дорабатывать, увеличивая дальность.

Уйдя в себя, Бельский принялся перебирать рунные печати, которые привиделись ему во сне. Плохо, что к ним не шло пояснений, и догадаться об их назначении получается только по косвенным признакам. Но самое плохое то, что приходилось действовать наобум, и если веер можно испытать, то вот защита разума проверке не подлежала, и работает ли печать станет понятно только при столкновении с одержимым, который ударит по нему, а ставить на то, что неопробованная защита выдержит, не хотелось. Хотя золотая броня разом избавила его от атаки Сидерота.

Значит, требовалась печать, основанная на золотой энергии. Она не должна быть активна постоянно, только при атаке на разум, а ведь в книгах Екатерины он видел что-то такое, какой-то амулет, защищающий от… Там еще слово какое-то было необычное — «металл»… Нет, не то. «Менанл»?

— Бес, да как же оно звучало? — Михаил поморщился, теперь, пока не вспомнит, будет думать об этом.

Точно, «ментал» — ментальные атаки. Он не знал, что это значит, но там как раз было про защиту разума. Ну, ничего, вечером у Долгоруковой выспросит. А вообще нужно будет ее сиятельство запрячь всем, кто пойдет с ними, сделать такие амулеты. Призраки опасны, но вполне понятны, убиваются легко, и человеку в броне навредить не могут, а черные их отлично убивают. Но вот влияние на разум… Скорее всего, будь Ирина в сознании и под контролем, пришлось бы с ней рубиться всерьез. Ладно, надо веер дорабатывать и что-то с возможностью удара в круговое. Вообще, с печатями вышло немного неудобно. Оказалось, что есть предельное количество чар, которые можно повесить на себя, пять на правую руку, пять на левую, на глаза одну, на грудь одну, а она занята доспехом, еще по две на ноги, но с этим Бельский пока не разобрался. Вообще, нужно что-то быстрого перемещения придумать, чтобы, как побежал, так враги устали пыль глотать. Или печать прыжка — раз, и ты с места в длину метров на десять скакнул и верх на пять. Ну, ладно, это не к спеху. Бельский сосредоточился на своей правой руке, на которой проступили оставленные на ней печати, нашел золотой веер и с болью оторвал ее, хотя по сравнению с тем, как он снимал печать с глаз, это было не так уж и больно, скорее, неприятно. Повесив ее в пустоте прямо перед собой, он внимательно уставился на довольно сложные рунные цепи, которые вложил в нее. Тут было и количество, и размер клинков, и дальность полета, ну и, конечно, угол атаки. В результате боя было выяснено следующее: дальность низкая, размеры самих клинков избыточные, угол ничего, но лучше бы расширить площадь поражения или вообще сделать ее задаваемой, например, взмах руки покажет вектор, по которому можно ударить. А что, будет как в народных сказках, взмахнула царевна левым рукавом, и оттуда появилось озеро с лебедями.

— Ну, начнем, — мысленно прокомментировал сие мысли боярин и принялся ломать печать, чтобы потом воссоздать ее заново.

К обеду он имел улучшенную, но лишь частично, слишком многое не вязалось и было далеко от совершенства. Выйдя на крыльцо проветрить голову после мысленных нагрузок, он с тоской посмотрел в сторону океана и вздохнул. На горизонте собиралась чернота, и, если судить по ветру, на Ксанс надвигался серьезный шторм. Часам к восьми вечера он будет здесь. А значит, сегодня задерживаться лучше не стоит. Жаль мужиков, которые в ночной караул пойдут, он свою смену три дня назад как раз перед выходом отстоял.

— Ба, а я гадала, как я из твоей крепости тебя буду вызволять, чтобы ты поел? А он на крылечке сидит, на небо любуется.

Михаил повернул голову и увидел Ирину, которая держала в руках что-то типа термоса, который Екатерина Федоровна от нечего делать смастерила для работяг в один из дождливых зимних вечеров.

Она сняла зажим и достала первый судок.

— Суп рыбный, — пояснила жена. — На второе, извини, тоже рыба. Знаю, ты не большой любитель, но сегодня четверг.

— Из твоих рук, любимая, хоть рыбу, хоть яд, — ответил Бельский и, вооружившись протянутой ложкой, принялся хлебать довольно густой суп.

— Местные говорят, большой шторм будет, — присаживаясь рядом с мужем, произнесла княжна Воронецкая.

— Для этого не надо разбираться в погоде, — хмыкнул Михаил, откусывая кусок от горбушки свежего утрешнего хлеба. — Вон, на горизонте тьма собирается, к вечеру будет, через пару часов ветер крепчать начнет.

— Как с Бергом поговорил, что решили? — поддерживая разговор, поинтересовалась Ирина.

— Он идет с нами, и домочадцы его тоже. Ох, боюсь, если половина аристократов заставы решат уйти, мы не дойдем, такой табор получится. А ведь его защищать нужно, очень много балласта.

— Как я тебе говорила, я в это не верю. Берг рвется назад понятно почему, у него там служба, ему тут скучно, рулить крохотным поселком ему неинтересно. Может быть, Змиев еще надумает, большой человек в империи, крупное дело имел, состояние, в первую сотню боярских родов входит, брат его старший в совете при императоре заседает. Остальные… Может, и вернутся, но когда война закончится. А вот простолюдины…

— Про них разговор вообще не идет, — отдавая жене опустевшую миску и принимаясь за второе, перебил Михаил. — Только Верда возьму, он солдат, ему нянька не нужна. Кстати, а есть тут еще воины?

Ирина на пару секунд задумалась, после чего покачала головой.

— Людей с духами хватает, но вот что б в армии, как ты, служили… Разве что воевода наш, Родим Желобов. Но он отсюда никуда не уйдет, даже когда война кончится, долги на нем большие висят, а здесь он фигура. Нет, не пойдет он.

— Да я его и не возьму, — разделывая рыбу и выбирая длинные кости, покачал головой Бельский, — он не осилит дорогу. Ему ведь придется через провал прыгать, а как это сделать с его деревянной ногой?

— Тебя когда ждать? — убирая опустевшую посуду и поливая Михаилу на руки из фляги, спросила Ирина.

— К вечеру, думаю, часам к шести, главное до шторма успеть. Я предпочту пересидеть его с вами, чем тут, в четырех стенах, без еды. С водой-то проблем точно не будет.

— Катька тоже обещалась в это время закончить. Она там с Тимофеем новую защиту испытывает. Я их покормила.

— Получается? — поинтересовался Бельский.

— Да вроде как, — ответила Ирина, потрепав его по голове. — Во всяком случае, она выглядела довольной.

— Ну, и здорово, — поднимаясь со ступеней, обнимая жену за талию и даря ей крепкий, страстный поцелуй, произнес Михаил. — Пойду и я поработаю. Спасибо, милая, за обед. Все, к ужину буду, у меня на вечер и ночь планы имеются, очень я по вас соскучился.

— Ловлю на слове, ваше сиятельство, — улыбнулась Ирина и, подхватив опустевший термос с судками, поспешила в сторону Имперской заставы.

Михаил же вернулся в дом и, заперев дверь, занял свое место в кресле. Откинувшись на спинку, он закрыл глаза и снова вызвал печать золотого веера.

— Все, — с облегчением выдохнул Михаил и посмотрел на часы.

В принципе, он успел, те показывали без пяти шесть. Все же дорабатывать куда проще, чем строить печать с нуля. Бельский взял стул, отнес его к стене и сотворил печать. Широкий взмах рукой слева направо, и сотня не слишком длинных, всего сантиметров восемь клиньев, свистнув, врезались в стену, причем половина из них врезалась с хлопком. Был бы целью живой человек, одна часть клиньев, толщиной с палец, прошила бы его насквозь, а вторая взорвалась в его теле. Угол существенно вырос, теперь они задевали приличный сектор. Только вот надо идти в лес, чтобы нормально испытать, в маленькой комнатке слишком кучно легли. Да и дальность тут не проверить.

— Ладно, пора домой, — возвращая стул на место и отпирая замок, вслух произнес Бельский.

Толкнув дверь, он с трудом ее удержал, шторм пришел раньше, чем он рассчитывал. Стена воды с видимостью метров в десять, шквальный ветер, который вырвал у него дверь, и молнии в небесах.

— А меня вообще в крепость пустят? — мысленно прикинул боярин. — Сомнительно, что ворота по-прежнему нараспашку. Да и бес с ними, если что, прилечу на драконе. Надеюсь, Катя уже дома.

Он с трудом запер дверь, пришлось налечь плечом, чтобы закрыть ее и провернуть ключ. В подвал Михаил все же спустился, на двери был висячий замок, что говорило о том, что Екатерина Федоровна сдержала свое обещание. Теперь главное — не дать ей во второй подвал попасть.

Ну, что сказать? Прогулка в ливень при штормовом ветре, который норовил сбить с ног и швырнуть в какую-нибудь особо глубокую и грязную лужу, оказалась тем еще приключением. Как и предполагал Бельский, ворота закрыты, в надвратной башне кто-то был, там горел свет, а из бойницы тянуло дымком, но доораться или достучаться до стража невозможно. Вздохнув, Михаил снял с пояса ловушку с Горынычем и кинул ее в грязь перед воротами. Секунда, и вот перед ним возник багровый зверодух. Да, он неплохо прибавил в силе, но черным становиться не спешил, сейчас слияние с ним было равно шести часам. Именно столько он мог находиться вне ловушки. Коснувшись его широкой груди, боярин тут же оказался внутри дракона, здесь было куда приятней, чем снаружи. Подняв Горыныча в воздух, он скомандовал опуститься на заднем дворе. Хорошо Ирина с Катей ничего там не выращивали, даже цветы, им обеим было некогда, а то потоптал бы им зверодух все посадки, и ведь на него не свалишь, Бельский командует. Надо сказать, мотало дракона в воздухе, даже несмотря на размеры, очень сильно, стихия разошлась, и, похоже, не скоро успокоится, ну и плевать. Значит, у него будут минимум сутки с красивыми любящими женщинами.

Приземлялся Горыныч с трудом, все же задний двор маловат, а размах крыльев у зверодуха приличный. Но с третьего захода боярин все же смог посадить его на чистое место, умудрившись не разломать их семейную небольшую баньку, в которой они, хоть и с трудом, но помещались. Выбравшись под дождь, он загнал дракона в ловушку и, вернув ее на пояс, толкнул дверь, ведущую в небольшую крытую веранду, окна которой сейчас были закрыты ставнями. Вообще в хорошую погоду это было прекрасное место, чтобы посидеть в тишине, выпить местного вина или пива. Правда, вид на бревенчатую стену все портил, но другого не было. Стянув с головы треуголку, Михаил струсил с нее воду, непромокаемый плащ неплохо справился с задачей, как и сапоги, немного натекло за шиворот, но это мелочевка по сравнению с тем, в каком виде он мог явиться.

— А вот и наш блудный муж, — стоило ему с сапогами в руках переступить порог горницы, весело заявила Екатерина. — Ир, смотри, сдержал слово и почти не опоздал.

Златовласка, кочегарившая печь, повернулась и тут же нахмурилась.

— Ваше сиятельство, — строго произнесла она, княгиня Воронецкая всегда так говорила, когда была недовольна, — Степана, чтобы убрался в такую погоду, ждать придется долго, так что извольте переодеться и прибраться, а то с вас на пол натекла приличная грязная лужа.

Бельский развел руками и потопал в сторону главного входа, где в стену были вбиты крюки для верхней одежды.

— Мы уж думали, ты за воротами застрянешь, — целуя Бельского в губы, шепнула Катерина. — Сомневаюсь, что кто-то без доброго пинка пошел бы открывать их тебе, я последней проскочила. Про тебя, конечно, стражам сказала, но они только плечами пожали. А в такую погоду доораться, чтобы открыли, та еще проблема.

— Да уж, там настоящий шторм, — беря тряпку и приступая к уборке, отозвался Михаил.

— Кстати, а почему ты со двора пришел? — подала голос Ирина, переворачивая филе какой-то белой рыбы.

— Я даже кричать им не стал, чтобы пустили, — усмехнулся Бельский и пошел на веранду, выжимать тряпку. — Увидел закрытые ворота, выпустил Горыныча и перелетел через стену. Садиться решил во внутреннем дворе. Ох, и мотало его в небе, меня даже немного укачало.

— Находчивый, — похвалила его златовласка. — Давай умойся, вытри лицо и садись за стол, сейчас пожуем и будем предаваться праздности и плотским утехам. Мы соскучились.

— Я тоже, — умываясь под рукомойником и вытирая лицо полотенцем, отозвался Бельский. — Как ваш день прошел?

— Ну, у меня-то скучно. Ты со своей печатью возился. Катька эксперименты на Тимофее ставила, говорит, успешно, новый артефакт уничтожает скверну до того, как она попадает в человека. У него, конечно, есть пределы, но все равно должен справиться с серьезной атакой. Кстати, этот майор, не помню, как его по имени…

— Димитр, — подсказал боярин.

— Точно, — подтвердила княгиня Долгорукова. — Он, оказывается, скверной кидаться может, вот и кидал он в Тимофея по моей просьбе.

— Не понял? — тут же напрягся Бельский.

— Не беспокойся, милый, — успокаивающе накрыв его ладонью своей, попросила Екатерина, — он неопасен, и я приняла меры, он делал это только по моей команде. Так что все хорошо.

— Ох, Катька, — обреченно вздохнул Михаил, — доэксперементируешься ты у меня, задеру подол и высеку, как дворовую девку, не посмотрю, что княгиня.

— Вы все обещаете и обещаете, — раздался от плиты игривый голос Ирины.

Михаил улыбнутся.

— Ну, смотри, сама напросилась. У нас тут, чувствую, два дня вынужденного безделья, ох, и отыграюсь на твоем филее.

В этот момент порыв ветра заставил ставни заскрипеть, а стекла в окнах слегка задребезжали.

Бельский бросил взгляд на своих жен, те улыбались и смотрели на него с нежностью. Боярин прислушался к себе, снаружи бушевал шторм, ему не надо никуда идти, он здесь в окружении людей, которых он любит и которые любят его. Может, это и есть счастье? Может, к бесу эту империю, пусть горит Духов мир? Но мысль, рванувшаяся в неконтролируемый полет, была остановлена железной логикой. Если империя проиграет, то демоны доберутся и сюда, а значит, конец счастью. Отсюда некуда отступать, а значит, нужно пробиваться к своим.

— О чем задумался? — встав и подойдя к нему, поинтересовалась Екатерина.

— О счастье, — ответил Бельский и обнял жену. — О том, что за него придется бороться.