— Как ты себя чувствуешь? — присев рядом с Ириной, которая, хоть и с трудом, но пришла в себя и открыла глаза, спросил Бельский.

— Пить, — прохрипела ловчая.

Михаил взял кружку и, наполнив ее холодной водой из ведра, протянул девушке.

Ирина за раз опустошила половину, слегка поморщилась, все же вода была ледяной, и от нее начинали ломить зубы, особенно, если вот так, залпом, но было видно, что ей стало легче.

— Здорово меня тряхнуло, — произнесла княгиня. — Сколько провалялась? И как я в постели оказалась?

— Четыре часа без малого, сейчас три утра. А в постель тебя я отнес, чего тебе в кресле сидеть? Екатерина Федоровна все свои замеры сделала, и мы решили, что в кровати тебе будет удобней. А теперь хорошие новости — ты не зря мучилась, сила полностью перешла в тебя, твой родовой дух поглотил всю тьму, что мы собрали примерно с трех с половиной черных охотников. Екатерина Федоровна говорит, что ты прибавила в силе. Так что сейчас поешь, выпьешь отвару, и садись изучать своего духа. Рассчитываю, что тебе перепало что-то новое, поскольку Кате перепало, она рискнула и поглотила остатки. То, что ты не смогла усвоить. Ее светлый дух был недоволен, минут пять ее трясло, словно в припадке, но приток был небольшим, и он справился с переработкой. Зато теперь она может становиться полупрозрачной, вроде как призраки в различных книгах. Моя артефактная шпага в стандартном варианте прошла через ее ладонь, не причинив никакого вреда. Действует умение, правда, недолго, всего несколько минут, потом надо выждать с полчаса, ну, чуть меньше. Но не обошлось без минусов, она в этом состоянии ничего сделать не может, не то что вести бой, даже с места сойти, но неуязвима. Я на ней опробовал почти весь мой арсенал, ничего не действует, ни слабый черный болт, ни серебряный, ни золотой, пролетают, словно нет ее.

— Очнулась, — раздался за спиной полный радости и облегчения голос княгини Долгоруковой. Подруга уселась рядом, протянув Воронецкой чашку горячего травяного взвара и миску с рагу, которое осталось с ужина. — Поешь, — попросила Екатерина, — тебе сейчас это очень нужно. Я беспокоилась за тебя, меня тряхнуло неслабо, какие же тогда у тебя ощущения должны были быть!

Ирина улыбнулась и, взяв миску, заработала ложкой.

Михаил и Катя ей не мешали.

— Не скажу, что это было приятно, — наконец, когда все было съедено и выпито, произнесла Воронецкая. — Мне было адски холодно, казалось, что я на севере на мороз голышом выскочила, двигаться не могла, только зубами скрипела. А потом внутри меня стало адски жарко, — она указала на солнечное сплетение. — Этот жар рос и рос, он столкнулся с холодом, и тут я упала в обморок. Да, сестренка, слышала я, что у тебя на остатках новая способность открылась, поздравляю. Но твой светлый дух тяжело темную энергию перенес.

Екатерина кивнула.

— Не подходит мне она. Вы с черными легче ее поглощаете, а мой светлый даже эту каплю с трудом.

— А что, если попробовать алого переработать? — взяв Екатерину за руку, предложила ловчая. — Мне думается, у него энергия должна быть совсем иная. Или фиолетовых покрупнее?

— Думала я об этом, — согласилась с подругой княгиня Долгорукова, — проверять надо. Идеально, конечно, золотого попробовать.

— Завтра схожу, прогуляюсь по окраине, наловлю в один накопитель немного фиолетовых, в другой алых. Может, повезет, и золотого встречу. Думаю, за день управлюсь, хотя уверен, что под пробку их наполнить не удастся, один черный — это пяток алых и три десятка крупных фиолетовых. Эх, хорошо, что из-за границы миров сюда постоянно новые духи являются, а то мы бы уже под ноль их популяцию извели.

— Это точно, — согласились девушки в голос.

— А то после того, как мы начали использовать черных зверодухов, в свободной охоте сущностей стало куда меньше, — озвучила вполне очевидную мысль Ирина. — Да и Вулкан мой их неплохо уничтожает.

— Но пока популяция не собирается сокращаться, — отозвался Бельский. — Завтра наберу для Екатерины Федоровны энергии хотя бы на пробу. Ладно, хватит рассуждать, время к четырем подбирается, мы с Катей устали, так что заваливаемся спать, а ты — как знаешь.

— Вот и валите к ней на второй этаж, — тут же отреагировала Воронецкая, — а я займусь постижением себя, надо найти то, что получила от своих мучений.

Бельский кивнул и, поцеловав Ирину, поднялся с кровати, подав руку Екатерине.

— Спокойной ночи, душа моя, — пожелал он ловчей и, подхватив на руки артефакторшу, которая, не ожидая такого, испуганно взвизгнула, понес девушку к лестнице.

— И потише там, — крикнула им вслед Воронецкая.

Михаил и Екатерина ничего на это не ответили, боярин легко взбежал по широкой лестнице и опустил свою не сильно тяжелую ношу на кровать. В комнате было прохладно, хотя труба камина немного, но все же ее грела. Камин же, который тут располагался, никто не догадался затопить, поскольку Катя с тех пор, как в их доме появился Бельский, не слишком часто пользовалась своей кроватью.

— Свежо будет спать, — стягивая рубаху и штаны, прокомментировал Михаил.

— Мерзляк, — показав мужу язык, отозвалась Екатерина и, быстро раздевшись и натянув на себя ночную рубашку, нырнула под теплое одеяло.

— Зачем ты себя в этот балахон прячешь? — поинтересовался он у артефакторши. — Чего я там не видел? Она словно создана, чтобы отбивать у мужчин желание.

— Сегодня мне это на руку, Миш, — сонно отозвалась Долгорукова. — Я очень устала и после темной энергии чувствую себя не очень хорошо.

— Спи, любимая, — забираясь голышом под теплое одеяло и прижимаясь к жене, шепнул ей в ухо Бельский. — Мне тоже выспаться не помешает.

Он уже почти уснул, когда снизу что-то довольно громко хлопнуло, затем нечто тяжелое рухнуло на пол. Боярин вскочил, мгновенно укутавшись в золотую броню, в правой руке шпага, в левой черный болт, с места в один скачок оказался возле лестницы, а затем спрыгнул вниз. Окинув взглядом горницу, он даже не знал, смеяться ему или плакать, испугаться или с облегчением выдохнуть.

На кровати, укутанная в одеяло, сидела Ирина, глядя на то, что осталось от обеденного стола.

— Я… Я только попробовать хотела, — выдохнула она. Голос ловчей дрожал, испугалась девушка не на шутку. — Интересно стало, создала над столом шарик с яблоко, не больше, из черных плотных жгутов, даже зарядить не успела энергией. Потеряла контроль над ним, он упал на столешницу, все заволокло плотным черным туманом, через который ничего не видно было, а потом упало то, что осталось от стола. Туманчик быстро развеялся, а от той половины, что в него угодила, только пыль осталась.

— Дура ты, Ир, — опустившись на пол и глядя на горстку пыли там, где еще несколько минут назад стоял стол и пара стульев, произнес Бельский. — Ну что ты у меня за дура? Вечно торопишься. Тогда с жижей этой черной, потом испытать хранилище, теперь вот шариком этим из тьмы. Что, было сложно до завтра потерпеть и во двор выйти? Бес с ним, со столом, новый утром у Демида закажу. А если бы ты эту штучку энергией накачала, ты ведь нас всех могла так же в пыль переработать. И если до нас, может быть, не дотянулось бы, то себя точно.

— Ну, прости, не удержалась, — повинилась княжна. Видно до нее только сейчас дошло, какое умение оказалось в ее шаловливых ручках.

— Ир, у меня сейчас есть огромное желание перекинуть тебя через колено и выдрать так, чтобы ты на своей прекрасной попе неделю сидеть не могла.

— А и выдери, — раздался с лестницы недовольный голос Екатерины, — может, тогда она запомнит, что так делать нельзя. Когда она телекинез тренировала, едва дом не сожгла. Полено горящее из камина вытащила и, не удержав, в угол его запустила, в окно, занавеска тут же занялась. Были еще эпизоды, правда, почти без разрушений.

— Кать, ну ты чего, я же случайно, — всхлипнула Воронецкая и разревелась.

Михаил поднялся с пола и, развеяв броню, направился к плачущей жене. Сев рядом, он положил ей руку на плечо. Та вздрогнула и попыталась отстраниться. А ведь никогда она себя так не вела. И тут Бельский вспомнил, что рассказывала ему Долгорукова о князе Воронецком, ее муже, как тот пил и бил ее. И понял, что не поднимется у него на нее рука. Хотя порку она заслужила, но не как наказание, а как урок.

— За нечаянно бьют отчаянно, — зло произнесла артефакторша. — Если бы я была такой же беспокойной и безалаберной, как и ты, на месте поселка давно руины бы остались. Все, я спать пошла. — И развернувшись, босиком пошлепала вверх по ступеням.

Михаил проводил взглядом сердитую жену и, придвинувшись к Ирине, притянул ее к себе, испуганную, обнял, прижал.

— Я тебя никогда не трону, — шепнул он ей на ухо. — Бес с ним, со столом, главное — мы живы. Но давай ты больше не будешь так делать. Никаких экспериментов здесь. Вышли в руины, можешь их хоть все взорвать, но дома нельзя.

— Клянусь богами, больше такого не повториться, — заверила его Ирина. — Ты бы знал, как я испугалась.

— Ничего, милая, — гладя золотые волосы, успокоил ее Бельский, — все нормально. Как умение назвала?

— Черная звезда, — улыбнулась Ирина, — поскольку упала. И, Миш, — она виновато посмотрела на мужа, — мне еще энергия нужна, желательно с черных.

— Нет, Ир, — покачал головой боярин, — сейчас очередь Кати, она у нас пашет как проклятая, но вечно где-то на задворках наших отношений. Мы с тобой и по лесам вместе ходим, и зверодух дикий тебе достался, нужно уделить ей внимание. Завтрашнюю охоту я посвящаю ей.

— Да нет, ты меня неправильно понял, — тут же попыталась оправдаться Воронецкая. — Я про то, что, как будет возможность.

Михаил повернул голову и строго посмотрел на жену, всегда бойкая княгиня потупила взгляд и тихо, виновато произнесла:

— Прости, я о ней и вправду не подумала, — после чего прижалась к нему и шепотом в самое ухо произнесла, — мне так стыдно, я так редко ее вижу, что иногда забываю, что не одна, а она столько для нас делает. Заботится. А я, дрянь неблагодарная, все себе.

— Рад, что ты поняла, — тихо ответил Бельский, — завтра обязательно извинись. А теперь ложись спать, я лягу с Катей наверху, как и собирался. Извини, тебя с собой не зову, будем считать, что ты наказана.

Ирину улыбнулась и, поцеловав боярина в губы, подтолкнула прочь.

— Иди, обними ее.

Михаил голышом протопал через горницу и уже у лестницы обернулся.

— Спокойной ночи, милая, постарайся нас не угробить.

Из темноты комнаты, где единственным источником света были алые угли в камине, вылетел легкий домашний ботиночек, который Бельский, благодаря реакции, перехватил на лету. Через полминуты он снова забрался под одеяло и, приобняв жену, закрыл глаза.

— Как она? — услышал он тихий сонный шепот.

— Все хорошо, — заверил Михаил, — она перепугалась не меньше нас. Спи, завтра с ней поговоришь по душам.

Екатерина ухватила его руку, поцеловала тыльную сторону кисти и мгновенно отрубилась. Как ни странно, Бельский уснул почти сразу за ней.

— Откуда у тебя этот пояс? — поинтересовалась артефакторша, указывая на висящий на гвозде трофей с прежнего хозяина Вулкана.

Михаил, сидящий на стуле у окна с чашкой горячего взвара в руках, сначала не понял, о чем она, и, повернув голову, вопросительно уставился на жену.

— Снял с трупа того вольца, что сломал себе шею в подземельях, ему Вулкан принадлежал.

— Я заберу его себе? — тут же попросила Екатерина.

— Конечно, бери, — пожал плечами Бельский. — А что в нем такого особенного?

— Все в нем особенное, он просто напитан силой, словно в нем дух находится.

— Хмм, — озадачился Бельский, — я не почувствовал. Интересно, сможешь разобраться?

— Попробую, странный человек был этот волец. Смотри, пояс необычный, зверодух, который гуляет сам по себе. Как он этого добился?

Михаил только руками развел.

— Ну, у тебя есть три дня, чтобы это выяснить. Ладно, — в два глотка допив взвар, поднялся боярин, — пора двигать. Нужно для тебя энергии добыть. Хорошо, что ты сделала два накопителя, смогу разделить алых и фиолетовых.

— Отлично, только пометь, какие в каком.

Михаил накинул плащ, натянул треуголку и, прихватив свой ранец и сумку, поцеловав жену, вышел наружу. Ирина, перенервничав, еще спала, будить ее не стали разговаривали тихо. А поскольку сон у нее крепкий, не было ни единого шанса, что ловчая проснется.

День прошел скучно. Алых, чтобы заполнить накопитель, потребовалось двадцать одна штука, и то только потому, что имелась проблема с их ловлей. В отличие от черных, которые перли на человека, чтобы его уничтожить, алые и фиолетовые старались убежать, приходилось сначала их арканить старой ловушкой, а только затем захлестывать плетью, чтобы развоплотить. Черных на этот раз он просто отправлял в ловушку. Кстати, он заметил, что с тех пор, как попал на остров, они стали встречается куда чаще, словно природа не терпела пустоты, и взамен одного поглощенного или заарканенного появлялись два новых. Накопитель фиолетовыми он так и не заполнил, бес его знает, сколько не хватило, но он поглотил сорок четыре штуки, и не мелочь, а серьезных, размером с голову крупного мужчины, но руна по-прежнему мерцала.

— Давно вы, ваше сиятельство, добычу не сдавали, — заметил Демид, когда Бельский перешагнул порог его лавки.

— Да нужды нет, денег в семье хватает, — отмахнулся Бельский. — Что мне прибытку в пять монет? Теперь все брошено на усиление. Черного бесформенного возьмешь?

— Сто злотней, — назвал купец цену. — Теперь, благодаря ловушкам княгини Долгоруковой, все ловчие могут их захомутать, тяжело, опасно, но можно. Вольцы охотно берут. Но больше за бесформенного духа не дам. Хотя у них процент неудачных принятий физической формы крайне низок, за все время только три зафиксировали. И то, как сказать, два мелких кота, которые легко волка порвут, и один алтезе, а местный лось, тем более зверодух, это серьезно, усталости не знает, его на шахту отдали, телеги таскать. А коты, мелкие такие, с прибылью ушли, очень понравились вольцам. Вождь Гритт для своей внучки обоих забрал.

Бельский задумался, в принципе, нужды продавать не было, им идти скоро, пусть лучше запас будет. Прав был тогда обучитель, прапорщик Свент, это не питомец, это расходный материал. Его задача — погибнуть, но защитить хозяина.

— Не, Демид, — все взвесив, произнес Бельский, — не буду продавать, нам в путь скоро, пригодятся они.

— Ну, как пожелаете, ваше сиятельство, — ничуть не расстроился купец. — Вы точно на большую землю идти настроены?

Бельский кивнул.

— Хорошо в вашем медвежьем углу, но уж больно скучно.

— Ну и правильно. Если бы не война, я бы с вами пошел, но боязно мне, я не воин, не дойду, да и нажитое бросать жалко. Вот угаснет огонь войны, тогда я спокойно со своим скарбом и вернусь. Вы не сочтите за труд письмецо от меня передать в империю, братцу моему, если жив еще, конечно.

— Передам. Только не нужно манускрипт писать, пару страниц, не больше, а то ты у меня уже тридцать четвертый с такой просьбой. Брал бы золотой за каждое, можно было бы безбедно жить в Заставном с месяц.

— Так и берите, — развеселился Кротов, — я бы так и сделал, а то бы и два взял. Ну, хотя, о чем я? — он хитро улыбнулся. — Я торговая душонка, а вы — боярин. Вам честь не позволит на людях наживаться.

— Ловко ты, Демид, меня дураком обозвал, вроде и оскорбил, и тут же польстил. Ладно, не в обиде я, может, и вправду дурак я и выгоду свою не вижу. Ну, для этого ты есть. Давай доставай вина и пива, кувшин и того и другого, и рыбы-колки копченой, вкусная она у тебя очень, Ирина Николаевна так не умеет.

— Рыбки сколько? — поинтересовался Демид. — Она не крупная в этот раз, с ладошку.

— Вот и хорошо, что небольшая, — обрадовался боярин, — ее чистить проще, давай десяток, как раз к пиву.

Через пару минут он уже шагал к дому, в окне которого горел не слишком яркий свет, где его ждал ужин и две любимые и такие разные женщины.

— Миш, вытащи ее, пожалуйста, из подвала, — попросила Ирина, стоило Бельскому переступить порог дома. — Она как заперлась в своей мастерской после твоего ухода, так больше и не выходила. Даже обед проигнорировала, только благодаря кольцу знаю, что она в порядке, на артефакт связи она не отзывается. И вообще, я на тебя обиделась. Ты почему меня утром не разбудил? Просыпаюсь, а ты уже ушел.

— Вы наказаны, ваше сиятельство, — сурово заметил боярин, но не выдержал и рассмеялся, потом бросил взгляд на новый стол, грубый, хотя, точнее сказать кондовый, рама с досками, хорошо хоть полирнули, ну да ничего, им за ним еще три дня сидеть. — И потом, вам нужно было заняться заменой гарнитура, который вы изволили ночью поломать. И когда бы вы это сделали, если со мной по лесам бродили?

— Вы с Катькой теперь мне этот стол долго припоминать будете, — нахмурилась Ирина, — я же извинилась.

— Извинения я твои принял, но без наказания оставить не мог. А насчет припоминания, ох, долго тебе это будет аукаться. Ладно, давай попробуем вытащить из подвала нашу мастерицу. Только умоюсь сначала.

Выкуривать Екатерину не пришлось, крышка люка распахнулась, и в объятья Бельского вылетела возбужденная княгиня.

— Вы не поверите, что мне удалось выяснить, — выпалила она, задрав голову и уставившись в глаза Михаила.

— Сначала ужин, потом расскажешь, — строго произнес Бельский. — Мой руки, и к столу.

Сияние Екатерины немного поутихло, но она покладисто отправилась к умывальнику.

Боярину было жалко вот так резко подрезать ее крылья, но в их семье было правило, за столом о чем угодно, только не о делах.

То, что он совершил ошибку, Бельский понял в тот момент, когда княгиня Долгорукова села за стол. Придвинув миску и вооружившись ножом и вилкой, она начала с невиданной скоростью расправляться сначала с тушеным мясом с овощами, затем залпом выпила свой бокал вина, закусив его пирогом с лесными ягодами, напоминающими чернику и клюкву. После чего выжидательно уставилась на Ирину с Михаилом, которые ели не спеша и едва расправились с половиной своей порции.

— Ваше сиятельство, — официально чопорно и как всегда с долей издевки, не выдержав, произнесла Ирина, — да разрешите вы ей, наконец, рассказать, ее же сейчас разорвет от желания поделиться.

Михаил мысленно усмехнулся, расчет Воронецкой был понятен даже младенцу. Встав на сторону Кати, княжна заработала индульгенцию за ночное происшествие, и в ту же секунду была прощена.

— Выкладывай, милая, — разрешил Бельский, — а то действительно тебя разорвет, все равно другой темы для застольной беседы у нас сегодня не нашлось.

— В общем, так, — кашлянув в кулак, словно докладчик на трибуне, произнесла Екатерина, — я не знаю, кем был хозяин Вулкана и откуда у него этот пояс, сам он его сделал или где-то приобрел, но внутри него заточен самый настоящий дух, обычный, алый, но довольно сильный. Пока я не знаю, как это было сделано, но обязательно разберусь.

— И что это нам дает? — задал Михаил вопрос, который жена очень ждала.

— Это нам дает духа у обычного человека, — тут же пояснила артефакторша. — Раньше это было прерогативой аристократии и редких избранных среди простолюдинов. Но если я разберусь, как это сделано, то армия получит сотни и тысячи бойцов, способных кидать болты, создавать броню и энергетическое оружие. Может быть что-то еще, но я пока не докопалась. Учитывая мои наработки по новым ловушкам, обеспечение армии такими поясами будет поставлено на поток, империя сразу прибавит в силе. В свете войны, в которую мы собираемся окунуться, это будет существенная помощь.

— А еще род Бельских получит такие финансы, о которых твой папаша, князь Долгоруков, не может и мечтать, — закончила Ирина. — Мы будем обеспечены до конца жизни. Даже состояние моего мужа, перешедшее, по идее, ко мне, покажется каплей в море.

Михаил задумчиво потер подбородок, щетина за несколько дней отросла и заскрипела так, что было слышно.

— Миш, ну что ты молчишь? — ерзая от нетерпения, спросила Екатерина.

— Молчу, потому что обдумываю, — ответил Бельский, но в его голосе, в отличие от жен, не было столько энтузиазма. — Кать, ты вообще самое главное сокровище нашей семьи, и теперь мне стало по-настоящему страшно, поскольку очень многие воротилы при дворе его императорского величества постараются добраться до твоих секретов, а тебя прибить. Поэтому до определенного момента мы будем хранить это в тайне, как и дорогу на этот остров. Поскольку, стоит кому-то умному сюда добраться, тайне конец, здесь останется Анастасия, и она выдаст этому ухарю все твои наработки. Ты ведь научила ее всему — новые ловушки, амулеты связи, усиление за счет золотых, улучшенные стандартные пояса и лечебные амулеты. Марфа наверняка поделилась с тобой рецептом зелья, которое вы изобрели для уничтожения скверны в зараженных, а еще у тебя новая защита от скверны. Это миллионы имперских злотней, это титул для меня, и дорога в императорские чертоги для рода Бельских. Теперь вы понимаете, что стоит на кону? Если бы над нами не нависала угроза скверны, и что рано или поздно одержимые доберутся до этого острова, я бы сегодня же обрушил один из коридоров, ведущих к порталу, и остался бы в этом медвежьем углу. — Он обвел взглядом притихших женщин. — Я — тот еще делец, нет у меня жилки коммерческой, не умею я выгоду извлекать. Боюсь, не справлюсь. Я — капитан армии, бывший лейтенант императорской гвардии, мое дело — шпагой махать.

— Может, продать все наработки? — поняв суть проблемы, предложила Екатерина. — Да, пусть не миллионы в год, но род Бельских, к которому мы теперь принадлежим, сможет очень долго не думать о деньгах. Полагаю, его императорское величество с радостью выкупит все это.

— Не будем сейчас сгоряча рубить, — подала голос Екатерина. — Мои земли богаты, там есть много чего полезного, в том числе и предприятия. Мы доберемся сначала до территорий империи в Духовом мире, затем и до родного мира, и вот там мы уже будем думать, торговать нам, или самим на дело садиться. — Она вытянула руки, одну Екатерине, вторую Михаилу. — Мы вместе, — продолжила Воронецкая, — и ваша жизнь для меня важнее любых денег. Я богата, не пропадем.

Михаил улыбнулся, он взял ее за руку, другую протянул княжне Долгоруковой. Так они сидели за обеденным столом, пахнущим свежим деревом, и смотрели друг на друга, и не нужны были им слова, достаточно взгляда, они прекрасно понимали друг друга, и это было самое прекрасное.

— Муж мой, а ты для меня накопители заполнил? — разрушив очарование, поинтересовалась Екатерина. — А то все Ирке, да Ирке.

Бельский кивнул и, поднявшись из-за стола, дошел до вешалки, где висела его походная сумка, которую он, помимо ранца, таскал на бедре, чтобы хранить всякую мелочевку.

Он достал цилиндры и, вернувшись к столу, выложил их перед артефакторшей.

— Тот, что красной нитью обмотан, с алыми, в другом, соответственно, фиолетовые, но он не полон, очень тяжело их ловить, слишком мало энергии дают. Я в него больше сорока штук запихнул, и все равно не до конца добил, алых на твой артефакт потребовалось двадцать один.

— Наглядный пример, насколько больше энергии в черных, чем во всех остальных.

— Вы меня подстрахуете? — забирая цилиндры и поднимаясь из-за стола, попросила Екатерина.

— Конечно, — заверила ее Воронецкая, вставая следом. — Скажи только, что делать надо?

— Ничего не надо, — покачала головой Долгорукова. — Я нужные мне артефакты по кругу расставлю, сама в центре сяду. Ваша задача — если мне совсем худо станет, прекратить перекачку энергии из хранилищ и тут же доставить меня к Марфе.

— Не беспокойся, милая, — приобняв жену и разворачивая ее в сторону подвала, заверил ее Бельский, — все будет, как ты скажешь, но мне кажется, эта энергия будет для тебя более пригодна. И ничего сильно плохого не случится.

И ведь прав муж оказался. Усевшись в мягкое удобное кресло, окруженное пятком артефактов, Екатерина несколько раз тяжело вздохнула, настраиваясь, уж больно свежи у нее были воспоминания, как она поглощала остатки энергии черных духов. Начать она решила с фиолетовых. Сжав цилиндр в кулаке, она большим пальцем нащупала руну высвобождения и нажала на нее. Цилиндр засветился фиолетовым светом, который мгновенно окутал кисть девушки и стал впитываться в плоть.

— Это чудесно, — неожиданно улыбнувшись, произнесла Екатерина, провернув голову и посмотрев на сидящих в стороне Михаила с Ириной. — Я чувствую внутри себя мягкое тепло, никакой боли, сейчас я словно могу взлететь. — Она прикрыла глаза, видимо, ища в себе своего духа. Несколько минут молчала, потом улыбнулась. — Он легко поглощает эту энергию, она ему нравится, но это капля в море. Вчера, подобрав остатки черного, я получила куда больше. Даже не знаю, сколько таких хранилищ нужно опустошить, чтобы появился хоть какой-то эффект.

Словно подтверждая ее слова, накопитель мигнул руной, и она погасла. Это означало только одно — он опустел.

— М-да, — протянул Бельский, — фиолетовые — это нерентабельно. А я на них большую часть дня убил, брал самых крупных. А ты его меньше чем за пять минут высосала.

— Согласна, — беря в руки накопитель с алыми, поддержала мужа княгиня Долгорукова. — Это имеет смысл, если будет возможность подбирать их походя. Но я подумаю над этой проблемой на той стороне. Ладно, давай опробуем энергию духов посильнее.

Она нажала на руну, и тут же ее кисть окутало алым туманом, и снова энергия стала впитываться в ее плоть.

— А вот это уже серьезней, — заверила артефакторша, — поток хороший, но и болезненней. Мой дух принимает алых куда лучше, чем черных, кисть слегка пощипывает, словно крапивой водят, но это почти единственное неудобство. Ну, что сказать? — самостоятельно поднимаясь с кресла через пятнадцать минут, произнесла Екатерина. Она подошла к Михаилу и обняла сразу и его и Ирину. — Со мной полный порядок, этот вариант получения энергии куда более щадящий. Конечно, мне нужно будет посмотреть артефакты, которые за мной следили, но могу заверить, что с алых энергии тоже не так много, и она куда мягче черной. Пока особых изменений не чувствую, возможно, потом вылезут. Но я в любом случае стала сильнее. А теперь двигайте спать, а мне нужно обработать результаты.

— Да вроде как рано спать, — выбираясь из подпола, крышка которого тут же захлопнулась, произнесла Воронецкая.

Михаил притянул к себе златовласую княгиню и поцеловал.

— Я думаю, мы найдем, чем заняться.

Он подхватил взвизгнувшую жену на руки и понес ее к кровати.

— Вы не представляете, что теряете, Екатерина Федоровна, — задорно крикнула Ирина.

Если артефакторша ее и услышала, то никак не отреагировала, а потом Бельскому с его возлюбленной стало слишком хорошо, чтобы об этом думать.