В расписанной фресками передней Коломба щипает себя, чтобы не уснуть в полумраке и тишине. Она выехала из Рима после всего четырех-пяти часов сна. Ее тошнило при мысли о том, чтобы снова сесть за руль и отправиться в Импрунету, но Принц назначил ей аудиенцию на шесть утра. Данте ехать отказался: после пребывания среди людей он нуждался в отдыхе и уединении.

Дворецкий открывает дверь, и Коломба следует за ним в спальню, откуда выходят несколько человек в белых халатах. Принц сидит в том же кресле, что и в прошлый раз, с прикрепленным к подлокотнику деревянным подносом с капучино и хрустящими хлебцами, которые он намазывает джемом. На нем все тот же камчатный халат.

– Я видела врачей… Все хорошо? – спрашивает Коломба.

– Они говорят, что у меня здоровье как у сорокалетнего, но делают это только потому, что я им плачу́… – Он едва удостаивает ее взглядом. – Они просто насыщали мою кровь кислородом. Попробуйте такую терапию – и почувствуете себя крепкой, как львица. И аппетит появится звериный. Сделайте лицо попроще и садитесь! Вас покормили?

– Да, спасибо.

Ринальди кивает одному из лакеев в дальнем конце комнаты.

– Приготовь для нее.

– Серьезно, не стоит… – отказывается было Коломба, но лакей уже готовит для нее такой же поднос, как у Ринальди, и прикрепляет его к ее креслу. Ей даже подают такие же угощения.

– Кухарка делает этот джем из фруктов, выращенных в моем поместье в Марке. Единственное, что не произвожу я сам, – это сахар, но его туда кладут мало, – говорит Принц. – Попробуйте. Я уверен, что вы не любите сосиски, как американцы.

Коломба пробует кусочек хлебца с джемом. Он и впрямь оказывается вкусным, но она, когда голодна, готова есть что угодно.

– Спасибо. – Коломба отпивает глоток капучино, чтобы сполоснуть рот. – Извините… Вы просили держать вас в курсе, если появятся новости касательно смерти вашей дочери.

– Знаю я эти новости. Уже больше месяца как знаю. Но если вы здесь, варианта может быть только два. Либо вы дура, которая надеется на мне нажиться, либо это я дурак, который чего-то недопонял. И я не уверен, который из них мне больше нравится.

– Мне не нужны деньги, и вы не дурак, но мне нужна помощь, чтобы разобраться, не упустило ли следствие по делу Корнеа возможного соучастника.

– Разве сообщников не разыскивают?

– Его – нет. Тридцать лет назад ваша дочь познакомилась в Париже с парнем, который называл себя Хавьером. Она тогда работала ассистенткой преподавателя в «École Ca…»

– Да-да. И что? – перебивает ее Ринальди.

– Я полагаю, что он сменил личность, что Хесус Мартинес встретил его перед смертью и что тот, возможно, убил его, чтобы себя обезопасить.

– А моя дочь?

– Думаю, Хесус перед смертью рассказал обо всем ей, и это поставило ее под удар. Вероятно, она тоже была знакома с Хавьером еще с парижских времен.

– Хотите сказать, что вина за смерть моей дочери лежит на этом проклятом безбожнике?

– Нет, Принц, виноваты всегда убийцы.

Лакеи убирают с подносов, унося даже то, что Коломба еще ела. Затем подают им яйца всмятку.

– Не понимаю, чем я могу быть вам полезен.

– Если Мартинес и Хавьер встретились, это могло произойти только на Сицилии, на собрании «Эона» за несколько недель до его смерти. Мне нужен свидетель, который там присутствовал, чтобы задать ему несколько вопросов.

– Ничем не могу вам помочь, я не общаюсь ни с кем из «Эона».

– У меня есть список членов.

– У меня тоже. Никто из этих людей не находится, так сказать, на моей орбите. Обратитесь к Мартинесам. Разве вы не на них работаете?

– Гленну Мартинесу об этом ничего не известно. Его матери – возможно, но она молчит как рыба.

– А другие ваши друзья? Те, что из спецслужб? – Ринальди довольно смеется. – Не удивляйтесь. Когда сто́ишь несколько процентов ВВП твоей страны, органы расположены к сотрудничеству.

– Если раньше я с ними и сотрудничала, то сейчас это уже не так. И я сомневаюсь, что они были бы со мной полностью откровенны. А вот вы хотите выяснить правду о своей дочери и чтобы все до единого виновные в ее смерти были наказаны.

Ринальди хочет что-то сказать, но его губы начинают дрожать, и он прикрывает рот салфеткой. Коломба делает вид, что увлечена своим яйцом.

– Я открою вам секрет, – произносит Ринальди чуть погодя еще не совсем твердым голосом. – В известном вам списке числятся члены «Эона», но в собраниях участвовали не только они. Вокруг них вились еще человек сто, готовых заплатить до миллиона за то, чтобы бывать там каждый раз. Возможно, этот нечестивец Мартинес и верил, будто сможет заменить Господа Бога, но остальные делали это, только чтобы заключать сделки и проворачивать дела. Либо потому, что не знали, куда девать деньги.

– Похоже на какое-то масонство для богатых, – говорит Коломба.

Ринальди грозит ей ложечкой для яйца:

– Не обижайте масонов. Они создали Италию и до сих пор поддерживают ее на плаву. Но давайте не будем углубляться в эту тему… Я знаю трех-четырех человек, которые регулярно присутствовали на собраниях, и, думаю, один из них может вам подойти. Он нищий.