Сермонти назначает ей встречу в военном аэропорту Пратика-ди-Маре, куда Коломба отправляется с Гленном на его вертолете. Пилотирует, разумеется, он. Во время короткого полета над Римом, сотканным из теней и желтых огней, Коломба перечитывает призыв О. Трейна к оружию. Действительно ли это признание в совершении теракта? О. Трейн и мистер Алюминий – один и тот же человек? Поскольку пост все равно уже гуляет по Интернету, она пересылает его Гленну, не нарушая никакой тайны.

Гленн переводит его с помощью ИИ и читает по-французски.

– По-твоему, он и есть убийца моего брата? – спрашивает он наконец. – Этот псих с бредовым расстройством?

– Человек, который мне позвонил, в этом уверен, иначе не обратился бы ко мне.

– Кто это, твой коллега из агентства?

Коломба мешкает, прикидывая, имеет ли смысл врать.

– Нет. Сотрудница службы контрразведки. Это теракт. Они вступили в игру.

– А ты при чем?

– Ни при чем, хотя и знакома кое с кем из них. – Это почти правда, и совесть ее особо не гложет. – Но у меня свои счеты с мистером Алюминием. Если я могу помочь, мой долг – это сделать.

Они приземляются на вспомогательной вертолетной площадке аэропорта. Периметральные прожекторы освещают участок серого асфальта, на котором ждут военные транспортные самолеты и истребители. Несмотря на поздний час, кругом царит суета: между ангарами ездит спецтехника, по взлетно-посадочным полосам снуют группы сотрудников в форме.

Коломба прощается с Гленном, уже немного подумывая о том, что ее ждет.

– Спасибо, что подбросил.

– А это не опасно?

– Я иду только поговорить. Если учесть все происходящее, ты, возможно, рискуешь больше, чем я. – Она поглаживает его по щеке. – Береги себя.

Они целуются, как в кино: он – высунувшись из окна вертолета, а она – приподнявшись на цыпочки на трапе. Знойный воздух пахнет керосином. Коломбу подвозят на джипе к Сермонти, которая разговаривает по телефону, стоя между двумя ангарами.

В темной одежде, сливающейся с темнотой, Сермонти воплощает в себе образ идеальной шпионки.

– Спасибо, что приехали. Как видите, взрыв все-таки был делом рук террориста.

– Похоже на то. И чего вы хотите от меня?

– Будет создана специальная опергруппа под руководством Центрального следственного управления и ЦОГБ[44]. Я уже поговорила с начальником ЦСУ, я знаю, что вы с ним знакомы, и он согласен принять вас в команду.

Коломба напрягается:

– Зато я не согласна в нее вступать. Я уволилась и не хочу возвращаться в полицию в новом качестве.

– Каселли, вы знаете о мистере Алюминии больше всех. Ваше участие очень важно.

– Изначально мы так не договаривались.

– Расследование пошло не так, как мы ожидали изначально. И вам это известно, – парирует Сермонти.

– А если я откажусь?

– Воля ваша, но было бы жаль. Вы нам нужны. Каселли, он перешел на бомбы. Кого он убьет в следующий раз, если мы его не остановим?

– Ладно, – вздыхает Коломба.

Сермонти протягивает ей гостевой пропуск с печатью вооруженных сил. Коломба вешает его на шею.

– Да, и вот еще что. – Сермонти кивает водителю, оставшемуся ждать у джипа. – Ей, – распоряжается она, когда тот подбегает.

Солдат поворачивается к Коломбе и вручает ей пистолет в кобуре. Это «глок» одной из тех пластиковых моделей, которые Коломба терпеть не может. Отдав ей честь, парень бегом возвращается к машине.

– Мне не нужна пушка. Я ведь говорила, что не хочу выходить на передовую, – пытается отказаться Коломба.

– Каселли, вы уже на передовой. И вызвались добровольно. Но в следующий раз, когда кто-нибудь попытается сжечь вас заживо, вы, по крайней мере, сможете пустить пулю ему в лоб.