Данте спит мало, но сегодня ночью он не спал вообще. Он дожидался возвращения Коломбы, зная, что она не вернется. Около четырех утра он задремал, но мгновенно проснулся от шума хлопнувшей двери подъезда. Коломба вечно забывает ее придержать, а потом удирает вверх по лестнице, чтобы не увидели соседи. Но это был то ли ветер, то ли другая дверь. Усталый, но встревоженный, в шесть утра Данте встает. Столбик его внутреннего термометра зашкаливает, и он не может опустить его никакими дозами бензодиазепинов, алкоголя, кофеина и табака.

Поэтому он звонит Барт в надежде, что та еще дома и захочет поболтать, но застает ее в институтской прозекторской за работой над выловленным из моря трупом, личность которого она пытается установить.

– В такую рань? – удивляется Данте.

– Эту работу я выполняю как волонтер. Если я не буду делать ее рано утром или в два часа ночи, у меня вообще не хватит времени.

Барт разговаривает с ним через гарнитуру, чтобы не прикасаться к мобильнику грязными руками, и на заднем плане Данте слышит звуки инструментов, которыми она препарирует мертвую плоть.

– Ты что-то пилишь? – спрашивает он.

– Вскрываю черепную коробку.

– Ладно, проехали, – говорит Данте.

Он уже притерпелся к подобным откровениям подруги, но и удовольствия они ему не доставляют.

– Ты чего такой унылый?

– Коломба не пришла ночевать.

– Ну, она ведь не всегда ночует у тебя.

– Да, но, по-моему, у себя дома она тоже не ночевала.

– И тебя это огорчает.

– «Огорчение» – неподходящее слово. Похоже скорее на сочетание боли в животе со ступором, – вздыхает Данте. – Ревность – ужасная штука, мне за себя стыдно. Но мои чувства как будто зажили собственной жизнью.

– По-моему, это нормально.

– Только не для меня. Я всегда держу их под контролем. Кроме как с ней.

– Как странно…

– Что?

– В смысле «что»? Ты в нее влюблен, это видно за километр!

– Я не влюблен. Просто она мне очень дорога, и, когда ее нет рядом, я скучаю.

Барт извлекает мозг из черепной коробки и взвешивает его.

– Данте, если вы не вместе, у нее всегда будут с кем-то более значимые отношения, чем с тобой.

– То есть чтобы иметь близкие отношения, обязательно нужно обручиться?

– Чтобы они были такими, как ты хочешь, – да. И к тому же вы ведь уже пробовали быть вместе, верно?

– Не физически.

Барт чуть не роняет мозг, как Игорь в «Молодом Франкенштейне».

– Вы ни разу не переспали? Даже в круизе?

– Особенно в круизе. Это была катастрофа, когда-нибудь я тебе расскажу.

– Я заметила, что Коломба тоже не настроена это обсуждать… Правильно ли я понимаю, что ты к ней подкатил, а она тебя отшила?

– В этом не было необходимости. Я слишком хорошо знаю ее и язык ее тела. Я бы ни за что не поставил ее в неловкое положение своими, как ты выражаешься, подкатами. В том числе потому, что, как мне кажется, она бы согласилась заняться со мной сексом.

– Разве ты не этого хочешь?

– Я не хочу, чтобы она согласилась, я хочу, чтобы она сама этого хотела, а не просто уступала, чтобы доставить мне удовольствие.

Барт вздыхает. Данте вызывает у нее бесконечную нежность. Ей хочется, чтобы он был рядом и она могла крепко его обнять.

– Ты самый убежденный феминист из всех моих знакомых, но немного инициативности тебе бы не помешало.

– Я инициативный. Но только не с ней…

– Тогда ты должен построить жизнь, которая не будет вертеться вокруг нее. Для твоего же блага.

– У меня уже есть своя жизнь. Мне есть чем заняться, когда Коломбы нет рядом.

– Я имею в виду не работу. – Барт разматывает кишечник, ощупывая его по всей длине в поисках повреждений или раковых образований. – Ты ведь понимаешь, что, если пнуть любые кусты, оттуда выскочат по меньшей мере десять женщин, желающих заняться с тобой сексом, и столько же мужчин?

– Меня не интересуют случайные связи. И мужчины меня не привлекают.

– Не попробуешь – не узнаешь, – шутит она.

– Нет, я проверил. Я скучный натурал, даже не склонный к бисексуальности.

– Что значит «ты проверил»?

– Когда я сбежал из силосной башни, то даже не знал, как рождаются дети. И как устроены женщины. Отец мне этого не объяснял. Я до всего доходил методом проб и ошибок.

Барт на несколько секунд погружается в молчание. Из-за того, что Данте такой умный и веселый, она часто забывает, что он полжизни провел в заключении: сначала с чудовищем, а потом в психиатрических клиниках.

– Итак, что мне делать с КоКой?

– Ничего. Оставайся ей таким же другом, каким был всегда. А главное, не лезь к ней с нравоучениями.

– А если он не тот, кто ей нужен?

– Она должна сама это понять.

На мобильнике Данте появляется уведомление о входящем вызове с парижского номера.

– Мне нужно ответить на звонок по второй линии.

– Это Коломба?

– Нет, это насчет другой женщины, которой давно нет в живых.