Коломба – единственная, кто видел металлического человека, но надпись на стене подтверждает, что она не выдумала все и не пребывает в бреду от шока и ожогов, которые обрабатывают санитары. Ей также сбривают волосы на затылке, где остался чудовищно болезненный ожог второй степени. Силы правопорядка при помощи армии захватывают в тиски всю провинцию Флоренции, проверяя каждый автомобиль и каждого пешехода. Природоохранная полиция прочесывает леса и окрестные холмы. По запаху сгоревшего бензина ищейки выводят кинологов на поляну примерно в двух километрах от Maison. Они находят следы колес внедорожника, которому удалось скрыться, не попав ни под одну камеру в районе. Кроме того, в местный участок являются два велосипедиста, которые видели металлического человека, идущего через поле.

Их это не насторожило. «У него в руках был опрыскиватель, – рассказывают они. – Мы приняли его за дезинсектора».

Поздно ночью, после дачи свидетельских показаний в полицейском управлении Флоренции, Коломбу и Данте отпускают и подвозят до их машины. Впервые увидев в зеркальце солнцезащитного козырька, что за катастрофа у нее на голове, Коломба разражается слезами. Данте ее обнимает:

– Тебе отлично пойдет стрижка под ежик. Но если хочешь, закажу тебе парик у своего постижера.

Коломба его отталкивает.

– Да плевать мне на волосы! – говорит она сквозь слезы. – У этого ублюдка был огнемет!

– У тебя болит голова?

– Да! Руки и спина тоже! Но проблема не в этом! Я по горло сыта монстрами, которые похищают детей и сжигают людей заживо. Я не хочу больше ничего о них знать, хватит! Почему все это происходит именно с нами?

Данте откидывается на спинку сиденья:

– Тебе нужен серьезный ответ?

– А у тебя он есть?

– Да, но я не знаю, хочешь ли ты его услышать.

– Я ничего не хочу слышать, поэтому говори что угодно.

– Я считаю, что мир полон монстров, которые совершают страшные зверства. Просто большинство людей не могут увидеть их без посторонней помощи.

– Почему же их видим мы?

– Потому что мы аномалии. Меня вырастил серийный убийца, ты дважды чуть не погибла от рук серийных убийц. Сколько людей в мире могут сказать о себе то же самое?

Коломба на него даже не смотрит:

– Там, в павильоне, у меня случился приступ. Я перестала дышать в тот самый момент, когда этот подонок попытался сжечь меня заживо. У меня уже два года не было приступов!

– И возможно, не будет еще два. Ты сделала все, что могла, и даже больше, а с остальным пусть разбираются полицейские.

– Ублюдок пытался меня поджечь, теперь у меня с ним личные счеты. «Убивай буржуев»?! Ну, это мы еще посмотрим. Подожди здесь.

Коломба выходит из машины и направляется к въездным воротам Maison. Охрана узнает ее и пропускает: ее имя все еще числится в списке утвержденных посетителей. Подойдя к большой деревянной пружине, опаленной пожаром, она останавливается перед двухцветными лентами карабинеров. Если не считать крыши, снаружи постройка выглядит невредимой, в воздухе стоит вонь горелого пластика и мокрой золы. Притворившись, что завязывает шнурок, Коломба достает разбитый мобильник дизайнерши, который спрятала под двумя крупными камнями у края подъездной дорожки. Затем возвращается к Данте и кладет телефон ему в руку. Экран пересекает длинная трещина, а корпус оплавился.

– Разблокируй.

– Дай его своим друзьям из ДИБ, у них больше ресурсов.

– Я не знаю, что на уме у Сермонти, и уж точно не собираюсь просить ее, чтобы она заглянула в телефон раньше нас. Садись за руль, а то у меня ужасно болят руки.

Коломба закрывается в своей комнате в квартире Данте. У нее начался жар, и следующие двадцать четыре часа она спит. Данте приносит ей еду и питье и меняет повязки. За это время новость о смерти Кристины Ринальди распространяется по всему миру. Сенсацию подогревает фотография ее убийцы, попавшая в Интернет. Фотоловушка для животных на лугу неподалеку от Maison запечатлела человека в серебристом комбинезоне, идущего среди деревьев. Зернистый, низкокачественный снимок тут же становится мемом, его увеличивают, преобразовывают в нейросетях и воспроизводят в виде граффити на стенах.

Неизвестный получает прозвище мистер Алюминий.

Пока Коломбе известно только то, что мистер Алюминий прорезал ограждение в месте вне охвата камер и что, нанеся надпись, сбежал через тот же лаз. Хотя надпись прикрыла полиция, ее успел сфотографировать один из пожарных. После того как он разместил снимок на своей странице в соцсети, надпись приобрела такую же известность, как и ее автор.

Наутро второго дня, когда жар спадает, Коломба выходит из своей комнаты и видит, что Данте заканчивает подготовку видео в углу террасы, оснащенном маркерной доской и ярким задником. Съемки ведут двое сотрудников и очень сексапильная ассистентка итало-бразильского происхождения, с которой, в этом Коломба почти уверена, у него что-то было.

Don’t ask, don’t tell[25].

– Тебя что, бесит моя ассистентка? – спрашивает Данте после того, как съемочная группа уходит.

– Кто, эта шлюха? Я тебя умоляю! – фыркает Коломба.

Данте закатывает глаза:

– Да что она тебе такого сделала?

– Ничего, ничего. Я тут немного почитала новости в Интернете.

– «Подвиги мистера Алюминия». Видела, что арестовали парня, который воспроизвел его надпись на стене Дуомо?

– Вот ведь кретин, – ворчит она. Утро выдалось пасмурным, и ее ожоги обдувает прохладный ветерок. – А кто это?

– Мистер Алюминий? Тот, кто убил Мюллера и Мартинеса. Ты ведь не думаешь, что мы случайно пересеклись с еще одним убийцей?

Коломба думала об этом при каждом пробуждении.

– Нет… хотя я предпочла бы ответить «да». Между этими тремя убийствами нет ничего общего, если вообще считать их убийствами. Мюллера и Мартинеса убили, инсценировав несчастный случай, а Ринальди – самым громким способом, каким только можно.

– Не сказал бы, что между ними нет ничего общего. Мюллера и Мартинеса действительно убили скрытно, но в том, как это сделали, просматривается принцип «око за око». Лед для Ледяного Короля, лекарства – для господина Большая Фарма.

– Ринальди убили не одеждой, – отмечает Коломба.

– Да, но я, возможно, нашел связь. Помнишь, я тебе говорил, что часть ее одежды производилась несовершеннолетними в Юго-Восточной Азии? Смотри.

Он протягивает ей статью на английском языке, распечатанную с сайта «Спасем детей», где написано, что пять лет назад на фабрике в Бангладеш был пожар. Чтобы работники не сбежали, владелец запер ее, и те оказались в ловушке. Погибло пятьдесят человек, в том числе двадцать детей.

– Хотя расследование длилось долго, в ближайшем будущем компания CRM наконец попадет под судебное управление за эксплуатацию рабочей силы.

– Данте, ты притягиваешь за уши. Если бы Ринальди до смерти забили палкой, ты мог бы сказать, что это потому, что на фабрике били детей. Поиск совпадений – дело нехитрое.

Данте закуривает сигарету, заваривая себе очередной эспрессо «Blue Mountain».

– Если бы ты не увидела его в огне, свидетелей не было бы и в этот раз.

– Он оставил надпись.

– Да, но когда уже сбегал. Возможно, в тот момент он подумал: раз уж ты все равно его застукала, почему бы и не подписать свое творение? Либо у него не было другого способа убить Ринальди. Но я дам тебе и другое объяснение. Первым, кого он убил, был Мюллер, так? Не важно, что тот умер позже, ведь отравление началось еще за несколько дней до смерти Мартинеса.

– Ладно…

– Если бы он пристрелил Мюллера, было бы возбуждено расследование и кто-то мог бы заметить пропажу ключа от «Джунглей». Так что он подменил лекарства. Прибегнув к тому же методу, он дал себе время воспользоваться ключом и убить Мартинеса, опять же инсценировав несчастный случай, чтобы Кристина Ринальди ничего не заподозрила.

– То есть на этом он закончил? Он планировал совершить только три убийства?

– Не уверен. Ринальди постоянно была в разъездах по миру, а когда прилетала в Италию, останавливалась в своем особняке, охраняемом гораздо лучше, чем «Городские джунгли». Возможно, убийца понял, что, если он хочет убить ее, надо действовать более открыто. Либо он таким образом заявил о себе, потому что начинает кампанию.

– Либо все это никак не связано с Мартинесом.

– Нет, такого быть не может. Я разблокировал телефон, иди посмотри.

Данте, сидевший скрестив ноги на полу террасы, одним движением встает без помощи рук. Коломба плетется за ним. Когда они входят в оранжерею, разражается еще одна тропическая гроза и по крыше неистово колотит ливень. Ослепительная вспышка молнии на мгновение переносит Коломбу на объятую пламенем съемочную площадку.

– Я не сомневалась, что ты справишься, – обращается она к Данте, почти крича, чтобы перекрыть шум грозы. – Но разве айфоны не защищены от взлома?

– Ничто не защищено от взлома. «Эппл» постоянно обновляет операционную систему, а хакеры обновляют свои программы, которые затем продают через даркнет, где я покупаю их за криптовалюту. Ими еще нужно уметь пользоваться, иначе все сотрется – и до свидания. И мне удалось восстановить данные только за последний месяц. «Вотсап», эсэмэс и вызовы. Но не календарь и не банковские приложения. Я также проверил данные о местоположении устройства, сохранившиеся в приложении «Гугла». Если Ринальди никому не одалживала телефон, то, когда умер Мартинес, она действительно была в Токио и приехала в Монтелупо за пару часов до того, как ее поджег мистер Алюминий.

– А откуда он знал, что она приедет?

– Лучше спроси, откуда он вообще столько всего знает. Но у него явно есть источники, очень близкие к Maison, или он сам принадлежал к ее близкому кругу.

При свете молний Коломба просматривает переписку Ринальди. Она находит много родственников, кое-какие деловые чаты, друзей со всего мира – все сообщения Ринальди лаконичные и крайне сухие. Зато те, что адресованы «Папе», всегда заканчиваются благословениями типа «да защитит тебя Богородица». По-видимому, отца она любила.

– Ничего особо полезного, – наконец заключает Коломба.

– Самое интересное – это сообщение от какого-то англичанина, который написал ей о смерти Мартинеса, когда она была в Японии. Похоже, она и впрямь о ней не знала, – говорит Данте. – Но зайди во входящие вызовы…

Коломба так и делает.

– Видишь? – Данте показывает пальцем. – Согласно информации, которую ты мне передала, этот номер принадлежит Мартинесу.

– Затем, после того как прилетел в Италию, он звонил Ринальди еще несколько раз… – говорит Коломба.

– Три, – уточняет Данте. – И каждый раз она либо не брала трубку, либо сбрасывала звонок.

– Даже если они действительно поругались, он хотел сказать ей что-то важное, – подхватывает Коломба.

– И очень личное, – кивает Данте. – Иначе он бы отправил к ней домой кого-нибудь из своих сотрудников в качестве посредника. Наконец, когда Мартинес позвонил Ринальди после ужина в Милане, она взяла трубку, – продолжает он. – Они разговаривали три минуты.

– Довольно короткий разговор, – говорит Коломба.

– Это значит, что они договорились о встрече, – говорит Данте. – Чтобы послать кого-то к черту, нужно меньше времени, а чтобы рассказать нечто существенное – больше. Однако встретиться они не успели.

– Но, вероятно, он все-таки ей на что-то намекнул. Ведь Ринальди наверняка хотела поговорить со мной именно об этом… В день смерти Мартинеса ей поступали еще какие-то звонки?

– Нет, ничего связанного с ним. Куча ВИП-персон со всего мира. Я запомнил все номера, на случай если тебе придется искать новых клиентов.

– Не знаю, буду ли я когда-нибудь искать новых клиентов, – говорит Коломба. – Этот опыт сильно отличается от моих ожиданий. Я не думала, что сразу же столкнусь с серийным убийцей.

Дождь перестал, и Данте открывает стеклянную дверь: в оранжерею врывается порыв влажного воздуха и журчание сотни желобов. Закурив сигарету, он готовит два эспрессо из колумбийского кофе «Sierra Nevada».

– Местные жители выращивают его традиционными методами и без эксплуатации, объединившись в маленькие справедливые кооперативы с солидарной ответственностью.

Коломбе этот кофе кажется горьким и неотличимым от остальных. Данте готовит себе вторую чашку, еще крепче.

– Не знаю, действительно ли он серийный убийца… – произносит он наконец.

– Что-что?! – спрашивает Коломба, чуть не поперхнувшись кофе.

– Двое из троих убитых были между собой знакомы, даже созвонились перед тем, как их убили. Если он серийный убийца, жертв он выбирает в очень узком кругу. Либо между погибшими существует связь, о которой нам пока неизвестно, и он убивает по какой-то причине. А если у него рациональный мотив, например месть или бизнес, значит он не маньяк, а просто убийца.

– Он действует не как киллер. И ты сам сказал, что он исповедует принцип «око за око», – говорит Коломба.

– Знаю, мне тоже это непонятно. В любом случае, если он все-таки серийный убийца, нам нужно выяснить, откуда у него эта одержимость богачами.

– Ненависть к богатым – довольно распространенное явление, особенно среди бедных.

Данте смотрит на нее с притворным изумлением:

– Ты же знаешь, что все как раз наоборот?

– Богатые ненавидят бедных?

– Учитывая, что они предоставляют половине мира погибать от голода или в войнах, я бы сказал, что да. Но, возвращаясь к нашему убийце, кем бы он ни был, он ведет себя слишком самоуверенно.

– Самоуверенно?

– Запросто убивает могущественных людей, взбирается на двадцать шестой этаж. Он провел четыре дня в пустой квартире, чтобы убить Мартинеса, отравил Мюллера в Швейцарии, устроил пожар, находясь внутри горящего здания… Он не обычный человек.

– Вот именно, он психопат.

– Не просто психопат. У него наверняка какое-то расстройство личности, но он крайне рационален в том, что касается его целей. Кроме того, он знает места, куда нет доступа обычным людям. «Джунгли», замок Моркоте…

– Возможно, он долго изучал свои мишени.

Данте хмыкает:

– Либо был в этих местах за своего. Если бы я сейчас был миллиардером, я бы с большой осторожностью относился к тем, кого приглашаю на ужин.