Колье моё ему подарить? То, что фамилье и драгоценное? То, которое было сдано в местный ломбард и потом, путем невероятных усилий Алана, вернулось ко мне.

Очевидный ответ тут “нет”, но… Отказывают ли принцам?

– Э… Ваше Высочество, вы меня поставили в тупик. Мне надо посоветоваться с мужем, – вытаращив глаза, выдаю я первое пришедшее в голову.

– Право, это немного странно звучит, миледи. Я не думаю, что уместно, чтобы ваш муж знал о вашем поклоннике, особенно если это его близкий друг и принц, – улыбается Филипп снисходительно.

– Но, должна признаться, у меня не так много украшений, Ваше Высочество. Я из довольно бедной семьи и... просто не смогу объяснить, куда делось мое единственное ценное ожерелье. Будет...э... конфуз, – судорожно подбираю я оправдания на ходу.

– Ну, тогда вы могли бы дать мне ожерелье на время. Королевский ювелир снимет мне копию, а вы скажете… Скажем, что отдали его почистить, – с улыбкой говорит Филипп.

А у меня перед глазами сразу проносятся мушкетеры, настоящая Миледи и подвески королевы. Кошмар. Давайте сюда еще придворные интриги приплетем, какое-нибудь иностранное государство и Боярского в шляпе. Да мать твою за ногу!

– Ну… Я, наверное… – пытаюсь хоть что-нибудь придумать я, как вдруг подмога приходит откуда не ждали.

За спиной раздается громкое манерное покашливание и я, оборачиваясь, вижу ту самую портящую мне жизнь парочку. Мачеха и Люсинда стоят в трех шагах от нас и намекают, что хорошо бы представить их принцу. Молчаливо, но так очевидно намекают, что, кажется, скоро на их лбах появится бегущая строка с кучей восклицательных знаков и, вероятно, матерных слов.

– Ваше Высочество, – я показательно смущенно и просительно смотрю на принца, тем временем делая незаметный знак рукой мачехе. – Мне, кажется, пора представить вам Вдовствующую Графиню Бриджтон и её дочь, мою сводную сестру, Люсинду.

Когда я произношу их имена, дамы уже стоят рядом со мной, улыбаясь подчеркнуто приветливо и почтительно.

– Ваше Высочество, какая честь для меня и моей прелестной дочери быть представленными вам! О, это восхитительный вечер, не находите? Право, не столь достойный вашей великолепной личности! – начинает рассыпаться в дифирамбах мачеха.

Я бы уже закатила глаза триста раз за последнюю минуту, и раздражалась бы ужасно, но только не в этот раз. Эти две ужасные, нет, ужасающие женщины спасают меня, сами того не ведая, от посягательств наследного принца на… не столько на меня, сколько на моё колье.

Зачем оно ему? Что в нем такого?

Ну, дорогое – да, фамильное, старинное – тоже да. Но это же принц, у него явно этих побрякушек целая казна, а если не у него, то у его отца. Доступ явно есть. Что-то должно быть еще. Ну не поверю, что принц вот так стал бы клеиться к жене друга, более того, герцога, и сразу же сдался, попросив подарить ему драгоценности.

Фигня какая-то.

Следом за мачехой стали подходить и другие люди, кто-то принца знал, кто-то нет, но важно одно – мне удалось осторожно улизнуть.

– Алан, ты мне нужен. Срочно! – я с очаровательной улыбкой киваю собеседнику герцога и, хватаясь цепкими пальцами, за его рукав, тяну мужа к выходу. – Простите, достопочтенный, очень-очень срочное дело! Невероятно важное!

Собеседник герцога чуть хмурится, но почти сразу же натягивает фальшивую улыбку и кивает.

Алан выглядит заинтересованным и когда я вытаскиваю его в коридор, немного удивляется.

– Элис, что случилось?

– Ко мне подкатывал принц! – тут же выдаю я, чуть ли не срываясь на визг.

– Что подкатывал?

Алан выглядит сбитым с толку и я, забывшись, чуть не отвечаю “яйца”, но вдруг понимаю, что я вообще-то не в своем прогрессивном мире, а в каком-то средневековье, тут и выражений таких нет, видимо.

– Он сказал, что я его интересую. Что он мой поклонник.

– Я надеюсь, ты отказалась?

– А принцам можно отказывать? Вообще мне ничего не предлагали, но я сразу сказала, что безумно в тебя влюблена. И вот он уже просит подарить ему фамильное ожерелье.

Алан чуть покашливает, будто стесняется того, что я сказала. Ну а что? Разве жена не должна быть влюблена в мужа, если брак нормальный, а не…

– Зачем оно ему? – спрашивает он наконец.

– Да откуда мне знать? Я пыталась опять ничего не ответить, но он предложил мне дать ему это ожерелье, чтобы он снял копию.

– Копию? Но зачем? – герцог чуть не забывает, что надо говорить тихо, его шепот становится возмущенным, а сам он еще на полшага приближается ко мне. – Что это за ерунда?

– На память обо мне, такой невероятной! – мой шепот становится громким. – Не знаю, Алан, но тут что-то нечисто.

И тут я замираю, осознав, что мы стоим буквально в сантиметре друг от друга, почти соприкасаясь. Я чувствую жар его тела, вижу, как он глубоко и ритмично дышит. Приходит какая-то неуместная мысль, что Алан, наверное, сильно стиснул челюсти, раз я так отчетливо вижу, как пульсирует вена у него возле виска. Он зол? Взволнован? Что обо всем этом думает?

И вот я чуть опускаю взгляд, так что теперь мы пристально смотрим друг в другу в глаза. А вокруг темнота, только тусклый свет пары магических светильников на весь коридор и отсвет из зала где-то слева.

Но я его не вижу. Я вижу только эти гипнотические глаза прямо перед собой и никак не могу оторвать от них взгляд.

Почему, почему я застыла, как мышь перед королевской коброй? Оцепенела и застыла в ожидании чего-то.

И эта мысль, которая так некстати пришла мне в голову, тут же меркнет, выцветает и теряется, потому что происходит нечто совсем уж неожиданное.

Секунда – и губы Алана сминают мои с отчаянным напором.