Дарья

Слезы застилают глаза, пока я наблюдаю, как машина Ивана удаляется от дома. Сердце сжимается от боли, пустота заполняет каждую клеточку моего существа.

Да что я так реагирую? Как будто бы он навсегда уезжает! Завтра ведь наверняка вернется…

Просто все ещё непривычно, что теперь мы с ним ночуем в разных местах, живем в разных мирах, отдельно друг от друга, когда ещё совсем недавно были одним целым. Я и в самом деле чувствую, что будто бы от меня оторвали какую-то важную часть, например, руку или ногу. Без неё моё тело не может полноценно функционировать. Словно я стала… Калекой.

Оттого и плачу, видимо. Что с уходом Вани ушла и весомая часть меня самой.

Внезапно машина резко тормозит, останавливаясь неподалеку. Затаив дыхание, смотрю, как Ваня выходит, открывает капот… Качает головой и… Возвращается к дому!

Что у него стряслось?!

Волна возмущения захлестывает меня. Что он задумал? Неужели это какой-то спектакль?

Но в то же время сердце трепещет от радости — он не уехал! Хочется броситься к нему, простить все, но…

Нет, слишком рано. Слишком свежи воспоминания о Скороходовой, о его предательстве. Страсти должны улечься. Нужно время.

Спускаюсь вниз как раз в тот момент, когда Ваня входит в дом. Вид у него растерянный, словно у провинившегося школьника. Даже немного забавно становится.

— Машина сломалась, — огорошивает он, виновато глядя на меня. — Можно я… Переночую здесь?

Бросаю недоверчивый взгляд на супруга. Внутри все еще кипит обида, смешанная с подозрениями.

«Ага. Конечно. Нарочно сломал, чтобы остаться» — первое, что возникает в мыслях. Слишком уж удачно складываются обстоятельства.

— Надо же, какое совпадение, — говорю тихо, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все клокочет.

Ваня пожимает плечами, едва заметно улыбаясь. В его глазах мелькают знакомые искорки, которые всегда появляются, когда он что-то задумал.

— Сам в шоке, — хмыкает он, растягивая на губах лукавую ухмылку. Вот хитрюга. Уж не знаю, спровоцирована ли была поломка или в самом деле с машиной что-то случилось, но отмечаю про себя, что ему сегодня очень повезло. Мог бы вообще застрять где-нибудь посреди ночной трассы, или…

Едва представляю, что с машиной Вани или ним самим могло случиться что-то более серьезное, по телу пробегает холодок. Нет, хорошо, что все сложилось именно так.

— Ладно, оставайся, — отвечаю спокойнее, чем ожидала от себя. Не выгонять же мужа на улицу, в самом деле. Хотя… Было бы неплохо. Чтобы на всю жизнь запомнил, каково это — обманывать жену и шататься со своими бывшими одноклассницами по гостиницам.

Но я всё-таки не настолько жестока. Да и понимаю вдруг, что вся моя злость и обида постепенно уходят. Эмоции утихли, и я, кажется, могу думать трезво. Остаться — не значит простить. Это всего лишь временная передышка, шанс все обдумать, взвесить все «за» и «против».

Матвей и Демьян, услышав голос отца, с радостными визгами выбегают из своей комнаты и бросаются к нему. На мгновение забываю обо всем, глядя на их счастливые лица.

Может, я и правда слишком поспешила с выводами? Сердце наполняется теплом и нежностью. Ощущение, что мы все дома. Потому что он рядом.

— Папа! Ты всё-таки остаешься? — кричит Мотя, обнимая Ивана за шею.

— Да, мой хороший, — отвечает он, прижимая сына к себе. И в его глазах я вижу искренность.

— Постелю тебе внизу, на диване, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Ваня кивает в знак согласия, проговаривая едва слышно: — Спасибо.

Пока дети восторженно рассказывают Ивану о прошедшем дне, я расстилаю постель в гостиной. Мысли путаются. С одной стороны, гнев и обида все еще кипят во мне. С другой… Испытываю также и облегчение. Радость. Может, у нас еще есть шанс?

Когда постель готова, иду на кухню, чтобы приготовить ужин. Мысленно прикидываю, сколько понадобится продуктов, чтобы всем хватило. Ведь у нас на сегодняшний вечер плюс один. Ставлю мясо в духовку, решаю нарезать салат. Стараюсь унять дрожь в ладонях, иначе рискую отрезать себе палец. И чего это меня так трясет?!

— Мам, а папа решил всё-таки остаться? — слышу позади себя тонкий голос Веры.

— Вообще-то, у него сломалась машина, и я разрешила ему сегодня переночевать здесь, — невозмутимым тоном произношу я, делая вид, что очень занята нарезкой помидоров.

— Ага, конечно, — хмыкает дочь, а на губах растянулась плутоватая улыбка. Мол, все я поняла.

— Не веришь? Спроси у отца, — фыркаю я, делая вид, что мне совсем не смешно. И плевать, что глупая улыбка так и рвется наружу.

— Да ладно тебе, мам. Я же шучу, — голос Веры смягчается. Она обнимает меня сзади, кладет голову на плечо. — Я очень рада, что сегодня мы будем здесь все вместе.

Слова дочери заставляют сердце екнуть. И плевать, что с Ваней мы будем спать в разных постелях. Сам факт, что он будет рядом — вселяет уверенность. И… Покой.

Молчу, ничего не отвечаю дочери. Все так сложно…

Голова кругом идет. Во мне борются два существа. Одно просит забыть все обиды и простить мужа, другое же наоборот, настаивает проявить решимость и не прощать его так быстро, а может, и не прощать вовсе…

Вера отстраняется от меня и начинает помогать с ужином. Накрываем вместе с дочкой стол, расставляем тарелки. До боли знакомое количество тарелок и вилок приятно согревает изнутри.

Он здесь. Дома.

Но это только сегодня. А что будет завтра?

Завтра будет новый день. И, возможно, он принесет с собой ответы на все мои вопросы. А пока… Пока я просто постараюсь расслабиться и ни о чем не думать.