— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, поправляя платье.

Вопрос отдельных спален даже не обсуждался, это предполагалось само собой. А наши с мужем отношения не подразумевали права на ревность. И все же я чувствовала себя школьницей, пойманной на месте преступления. Щеки залила предательская краска.

Виктор не спешил с ответом, внимательно изучая мое зардевшееся лицо.

— Собирался обсудить с тобой эскизы. Ты ведь не предупредила, что деловой ужин затянется за полночь, — ответил он с издевкой.

Я решила не вестись на провокацию. Достала из сумки папку и протянула ее Виктору.

— На мой взгляд, выполнено идеально. Если тебя все устроит, можно приступать к строительству, — ответила равнодушным тоном, на какой только была способна.

Муж мельком пролистал эскизы, пока я стояла над ним, сложив руки на груди. Весь этот разговор еще можно было бы назвать нормальным, если бы за окном не была глубокая ночь и мы не находились в моей спальне.

Он поднял на меня напряженный взгляд, намереваясь сказать что-то язвительное, но в сумке запиликал телефон.

Кому не спится ночью? Вдруг что-то срочное.

Я отступила к комоду. Достала смартфон и с волнением посмотрела на экран. Борис интересовался, нормально ли я доехала. Очень мило с его стороны, но совершенно не вовремя.

Пока набирала вежливый ответ, ко мне подошел Виктор.

— Настя, — его хриплый голос прозвучал непозволительно близко, а пальцы заскользили по талии, обхватывая со спины.

— Не надо, Виктор, — вырываясь из мягкого захвата, попросила я. — Не делай мою жизнь здесь невыносимой. Мне и так нелегко.

Я почувствовала, как он напрягся, но отступил, убирая от меня руки.

— Посмотрю завтра, — забирая папку с эскизами, проговорил он. — Не забудь поставить цветы в воду.

Он махнул головой на подаренный Лариным букет, и я заметила боль в его глазах. Мужчина вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Я вслушивалась в его удаляющиеся шаги, нервно теребя глянцевые листочки.

В мои планы совершенно не входило вызывать у мужа ревность. Тем более провоцировать конфликты на дорогом для меня проекте. И все же. Я бы соврала, если бы сказала, что не почувствовала в ту минуту небольшой женский триумф.

Выкинув из головы наивные мысли, поставила цветы в пузатую вазу и отправилась спать.

+++

Следующие несколько дней мы с мужем практически не пересекались, словно и не жили в одном доме. Утром я не выходила из комнаты, пока его машина не покидала двор, а возвращался он, когда все уже спали.

Закончив с вопросами, возникшими на строительстве дороги, я пораньше возвращалась домой. Виктор так и не дал добро по эскизам, и это начинало меня беспокоить.

На подъезде к дому я заметила незнакомую машину. Она была припаркована так, чтобы наблюдать за нашими воротами и при этом оставаться в тени соседского забора. Помня о предупреждениях отчима, я сразу пошла к начальнику охраны.

— Уже пробили, Анастасия Дмитриевна, — несколько смущенно сообщил мужчина и замолчал.

— И? — потребовала я продолжения.

— Это Надежда Лапухина, — не глядя мне в глаза, ответил он.

В легких резко перестало хватать воздуха. Я едва могла дышать. А ведь почти сумела забыть о ее существовании.

— Сообщите мужу, — коротко скомандовала я, не позволяя эмоциям взять верх.

— Уже сделали, — заверил мужчина, но я его не слушала, бросилась к себе, подальше от возвращающегося кошмара.

Мне хотелось прижать к груди Танюшу, вернуть чувство безопасности и уверенности в себе. Я вбежала на второй этаж. Распахнула дверь в детскую и замерла. Комната была пуста. Где же они?

Во дворе я их не заметила. Проверила у себя. И там пусто. Спустилась на кухню — никого. У меня начала подниматься паника.

— Таня, — закричала я.

— Анастасия Дмитриевна, с вами все в порядке? — увидев мое перепуганное лицо, спросила пришедшая на мой крик экономка.

— Таня пропала, — побелевшими губами прошептала я.

— Как пропала? — удивилась женщина. — Разве они не у Вадима в комнате играют?

По негласной договоренности наши с мужем дети жили отдельно. У каждого была своя детская с полным набором игрушек и развлечений и своя гувернантка.

Вместе с экономкой мы поднялись в детскую Вадима. Пока дети играли на ковре, колотя по крохотному барабану, нянечки так увлеклись беседой, что даже не заметили нашего появления.

— Что здесь происходит? — строго спросила Людмила Юрьевна, взяв инициативу на себя.

Женщины испуганно повскакивали.

— Играют, — выдали они почти хором.

— Мама, бум, бум, — заметив меня, радостно сообщила Танюша и потянула за край кофты к барабану.

Я села вместе с детьми. Мы собрали все музыкальные инструменты в детской, включая погремушки, и к неописуемому восторгу малышей устроили настоящую какофонию.

Со словами “мама” Таня забралась мне на руки и крепко обхватила за шею. Я прижала ее к себе и поцеловала в пухлую щечку. Примеру дочери последовал Вадим. Мальчик прижался ко мне с другого бока. Приподнял голову и, заглядывая в глаза, произнес короткое мама.

Сердце сжалось от нежности, и я обняла его второй рукой. В таком положении нас и застал Виктор.