Я не остановился.

Пламя ещё бушевало позади, разрывая небо над Вьюгой на языки огня и тьмы, когда я вырвался из круга драконов, оставив за собой обугленные тела и остатки их жалкого сопротивления. Они думали, что смогут меня удержать? Эти мелкие шавки, которым даже не полагается звать себя драконами?

Я взлетел выше, туда, где бушевала буря. Ветер бил в лицо, снег леденил кожу, но мне было плевать. Только одно сейчас имело значение.

Илария.

Но прежде, чем я рванул обратно к Цитадели, воздух передо мной разорвался. Вьюга закрутилась спиралью, и из неё вынырнула тёмная фигура. Крылья растянулись вширь, перекрывая небо, а ярко-жёлтые глаза вспыхнули в темноте.

Хельвин.

Он загородил мне путь, лениво зависая в воздухе, будто не чувствовал ярости, бурлящей во мне. Будто не видел, что его жалкие приспешники разорваны в клочья, что я уже слышу, как Илария зовёт меня — пусть даже не вслух.

— Братец, — его голос прозвучал насмешливо, но я слышал, как под ним таится напряжение. — Как ты вовремя.

Я не ответил. Только выдохнул густой пар в лицо этому ублюдку.

Хельвин оскалился.

— Ты силён, Рейнар. Глуп, но силён. Знаешь, если бы ты когда-то поступил умнее, мы бы не стояли здесь. — Он чуть склонил голову набок, будто изучая меня. — Но у тебя никогда не было мозгов для политики.

Я зарычал.

— Политика? Ты сжёг наш город. Ты предал наш народ. Это же вовсе не было никаким нападением, это был ты!

Он усмехнулся.

И как я мог ему поверить. Думал, что брат не способен на такое…

— Наш? О, давай не будем врать друг другу, братец, — выплюнул Хель. — Вьюга была моей! С самого начала! Я! Был первенцем. Я. Должен был унаследовать трон.

Я чувствовал, что Илария успокаивается, будто засыпает, это тревожило меня. Что с ней произошло?.. И где она?

— Но все смотрели на тебя! — продолжал мой старший брат. — Все ждали, что ты станешь великим князем, потому что твой дракон сильнее. Потому что отец решил, что ты его любимчик.

Я зарычал.

— Глупец! Я бы не стал забирать у тебя княжий венец! Я бы шёл с тобой плечом к плечу!

— Ты хотел отобрать у меня всё! — взорвался Хельвин, и его глаза снова засверкали.

Это было странно, его дракон будто был больше обычного. Крупнее. Массивнее.

Я смотрел на него, и мне не хотелось отвечать. Потому что я видел в его глазах не только злобу. Видел боль. Гниль, которая точила его изнутри все эти годы. И больше ничего.

— Ты знаешь, что это ложь, — сказал я, ровно. — Отец готовил нас обоих. Но ты всегда хотел больше. Ты не мог ждать, не мог принять, что трон — это не право, а ответственность.

— Ответственность? — Он засмеялся, но в этом смехе не было радости. — Ответственность — это когда тебя отвергают? Когда отец говорит, что князем будет тот, кто докажет свою силу?

Я не ответил.

Отец выводил нас на тренировочный двор, и мы дрались. Мечи, копья, магия — всё было оружием. Но не это делало нас воинами. «Настоящая сила не в клинке, а в уме», — говорил отец. Я дрался до последнего, даже если падал. А Хельвин... Он ненавидел проигрывать. Он ломал мечи, бил в спину, шипел от злости. «Я сильнее!» — кричал он. «Почему ты не видишь этого?!» Отец видел. Просто он знал, что сила без чести — это слабость.

— Ты думаешь, я не знал? Он всегда ставил тебя выше меня. Ты был его гордостью, его наследником, его драконьей кровью. А я? Я был недостаточно хорош. Я не был тем, кого выбрал сам Черный дракон.

— Потому что я не боялся доказать, что достоин своего места. А ты боялся.

Я снова почувствовал движение в воздухе. Его магия завихрилась вокруг нас, сжимаясь невидимыми когтями.

— Ты убил его? — страшная догадка пронзила меня. — Ты так боялся, что убил собственного отца. Никакая не старая знать, решившая взбунтоваться, и не пожар…

— А что мне оставалось, братец? Ждать, пока он посадит на трон тебя? Я дал Вьюге то, чего она хотела. Новый порядок.

Никто не устраивал бунта. Не было заговора. Точнее был. И главный предатель сейчас парил в воздухе передо мной. Мой собственный старший брат.

— Да, мне пришлось сделать это — он больше не улыбался. — Потому что отец не оставил мне выбора.

Я вспомнил тот день. Отец был особенно молчалив и хмур. Он отослал меня на границу — проверить порядок в отдалённой крепости, и что-то подсказывало мне, что не стоит ехать сейчас. Но он был непреклонен.

Разразился ужасный буран и я остался в крепости, чтобы переждать бурю.

Зря.

Сколько раз я сожалел об этом. Что не вернулся быстрее. Может тогда бы я смог кого-то спасти…

Когда я вернулся через двое суток, всё было уже закончено… Столица в пепле, отец, его ближайшее окружение и Бруна мертвы, и ждал меня только старший брат, теперь принявший княжий венец.

Он обвинил меня в том, что я отсутствовал в тот момент, когда был так ему нужен, но это было уже не важно… Я сам себя изгнал, когда узнал, что и отца, и Бруны нет в живых.

И теперь я долго смотрел на брата. На брата, которого знал всю жизнь. На врага, в которого он превратил себя сам.

— И теперь ты думаешь, что убийство Иларии даст тебе власть, которая ускользает из твоих лап? — спросил я наконец.

Я чувствовал, что её дыхание было спокойным, что в данный момент ей ничего не угрожало, но сердце болело за то, что я не рядом. За то, что снова потерял контроль над ситуацией.

— О, братец, — он качнул головой. — Ты всё ещё ничего не понимаешь. Власть — это не ритуал. Это контроль. Это сила. Это то, что я отнял у тебя в ту ночь, когда твой дракон заснул.

Я ощутил, как внутри меня зарычал и расправил крылья Зайгарт.

Хельвин на мгновение замер. Его дыхание сбилось. Кажется, он не ожидал, что я так быстро верну контроль над своим едва проснувшимся от долгого сна драконом. В глазах Хеля мелькнуло что-то похожее на страх. Совсем ненадолго.

— Но теперь мой дракон проснулся, — я оскалился. — И ты не сможешь его усмирить.

И я рванул вперёд.