Я приподняла голову, почувствовав, как моё лицо касается тёплой ткани. Грудь Рейнара. Попыталась отстраниться, но крепкая рука тут же прижала меня обратно.

— Сиди тихо, — сказал он.

Лошадь двигалась то рывками, то медленно, и каждое её движение отдавалось в моих затёкших ногах и онемевших руках. Косточки ныли. Но самым тяжёлым было молчание. В книгах всегда говорили, что зимняя тишина спокойная, умиротворяющая. Но здесь это была тишина зловещая. Казалось, что лес внимательно следит за каждым шагом, пряча за стволами деревьев свои ледяные секреты.

Груз мыслей поработил меня. Я обдумывала каждое сказанное за последние дни слово, каждую деталь в поведении сопровождавших меня мужчин. Почему они так ко мне относятся? Почему князь хочет меня увидеть, но не хочет жениться? Что надо Рейнару?

Он, сидящий за моей спиной, словно скала, не говорил ни слова. Но его присутствие само по себе раздражало. Слишком тёплый, слишком надёжный, слишком предатель.

Тело, измученное холодом и долгой дорогой, прижималось к нему. Это был самый ужасный момент — понимать, что ты зависишь от того, кому больше не доверяешь.

Мы ехали долго. Усталость не отпускала, руки и ноги всё ещё болели от верёвок. Хотя Алин потом и ослабил их, я всё равно чувствовала себя запертой в тисках.

Я то и дело вертела головой, надеясь, что Алин окажется где-то рядом, чтобы задать ему ещё вопросы. Но он держался позади.

— Зачем нам в крепость? — наконец спросила я Рейнара.

— Надо было отвечать честно, когда я спрашивал, — сказал он. — Теперь ты просто едешь туда, куда велено.

Его тон обжёг сильнее, чем морозный ветер, и я стиснула зубы, чтобы не показать, насколько сильно этот ответ задел меня.

Я старалась выровнять дыхание, подавить бесполезное желание затеять новый спор или расплакаться. Вокруг лес продолжал молчать, только редкий скрип снега под копытами лошади напоминал, что мы всё ещё в движении. Но это тягостное молчание не спасало от нарастающего внутри хаоса. Я вспоминала вчерашний разговор с Алином, взгляды Рейнара, его тонкие насмешки, и злилась на саму себя за то, что ещё чувствую… что-то к нему.

— Что я такого сделала, чтобы здесь оказаться, — сказала я вполголоса, словно самой себе.

— Родилась, — бросил Рейнар, не отрываясь от дороги, а ехали мы после этого долго. И больше не разговаривали.

К ночи мы остановились в небольшой долине, окружённой высокими, будто замороженными в вечной зиме соснами. Лагерь разбили быстро и без лишних слов. Грейм, который ещё утром был готов нахально лезть ко мне, теперь держался на почтительном расстоянии. Похоже, предупреждение Рейнара сработало: никто не хотел связываться с Тёмным. Что бы это ни значило.

Меня, как обычно, усадили на край стоянки, но теперь это место казалось чуть менее угрюмым. Снег скрипел под ногами воинов, они разжигали огонь и готовили себе простую похлёбку. Рейнар сидел на некотором расстоянии и точил свой нож. Его фигура выглядела чёрной тенью на фоне мерцающего пламени.

Когда воины устроились у костра, разговоры сначала шли о повседневном: о холоде, о том, кто и где встречал снежных демонов, о том, как трудно удерживать мечи и копья, если доспехи замерзли. Но вскоре речь зашла о другом.

— Ты слышал, что в этом году лёд у старого камня стал тоньше? — произнёс один из воинов, средних лет, с густой бородой, покрытой инеем.

— Сказки это, — отмахнулся Грейм, но в его голосе не было прежней уверенности. — Ничто во Вьюге не становится тоньше. Всё только крепче мерзнет.

— Сказки говоришь? — усмехнулся бородатый. — А я слышал, что лёд у камня треснул, когда там появились лесарцы.

— Треснул? — спросил другой, молодой, с обветренным лицом и настороженным взглядом. — Ты думаешь, это из-за проклятья?

— А из-за чего же ещё? — понизив голос, сказал бородатый.

И я не выдержала:

— Что за проклятье? — спросила, стараясь звучать ровно.

Бородатый взглянул на меня, потом на Рейнара. Когда тот никак не отреагировал, мужчина продолжил, хотя его голос стал тише:

— Говорят, давным-давно князь Вьюги предал лесарскую принцессу. Она любила его, а он изменил. Она и прокляла всю Вьюгу, лишила её солнца, тепла и весны. С тех пор мы живём в этом вечном холоде.

— И как снять проклятие? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.

— Глупости, — хмыкнул Грейм. — Всё это лишь старые легенды.

— Да что ты понимаешь, Грейм? — возразил бородатый.

Он снова бросил взгляд на Рейнара, но тот молчал. Его фигура неподвижно возвышалась у костра, словно он не слышал ничего из того, что говорили другие.

Проклятие. Князь. Какая моя роль в этом всём? Я сидела молча, слушая, как воины, не подозревая, что их слова зацепили меня за живое, обсуждали тайны Вьюги.

А на следующий день мы дошли, наконец, до крепости, где нас ждал тот самый князь и, кто знает, возможно моя смерть.

Визуал Илларии в крепости "Белая Цитадель"

Мы прибыли под покровом ночи. Снежные облака окутывали всё вокруг, и в этом белёсом мареве крепость сначала казалась просто тёмным пятном на горизонте. Но чем ближе мы подходили, тем больше я убеждалась: это не просто груда камней на вершине холма.

Высокие башни, сливающиеся с небом, остроконечные крыши, крытые серым сланцем, и массивные ворота из чёрного железа.

Не крепость вовсе. А замок! Настоящий, величественный, словно сама Вьюга выдохнула его изо льда и камня. Какая же тогда столица?

Огни факелов, закреплённых на башнях, едва пробивались сквозь снежную мглу. Каждая башня венчалась флюгером в форме дракона, чьи крылья дрожали на ветру. В некоторых окнах слабые огоньки свечей или магических сфер.

Мы подошли ближе и ворота для нас распахнулись.