Коробки заполнили почти весь первый этаж. Они стояли в ряд вдоль стен, лежали на диване, на кухонной стойке, на лестнице, заполняя пространство. Хотелось быстрее всё это разобрать.

Я стояла посреди гостиной с ножом для коробок и задумчиво осматривалась.

— Так… с чего начнём? — произнесла я, скорее себе, чем Томасу.

Он выглянул из кухни, держа в руках две чашки.

— Может с кухни? — предложил он.

— А я думала с одежды, каких-то личных вещей, — я обернулась, смотря на Томаса пристально. — Хочется наконец-то во что-то переодеться, почувствовать себя как дома…

Томас сделал глоток кофе со своей чашки. Его взгляд скользнул по моим легким шортам и топу, задерживаясь на пару секунд дольше, изучая мой внешний вид.

— Кухня стратегически важнее. — спокойно, но с легкой улыбкой ответил он. — Как минимум, чтобы сварить утренний кофе и не умереть от голода.

— Еду мы можем заказать, а вот выйти в магазин, или к соседям я в этом не могу. — я обвела себя рукой, намекая на домашний вид. — И спать так тоже… не очень удобно.

Томас сделал шаг ближе, его глаза как-то изучающе блуждали по мне.

— Надень то, в чём приехала. — предложил он. — А спать… можешь обнажённой… — он соблазнительно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.

Я почувствовала, как по коже пробежал приятный холодок. Я сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, и забрала свою чашку.

— Одежда, в которой я была вчера, успела пропахнуть пылью и потом. — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — А насчет сна… это заманчиво. Но при условии, что ты будешь меня греть всю ночь. Нынче ночи стали достаточно холодными.

— Договорились! — он не упустил случая и игриво шлёпнул меня по попе, когда я попыталась развернуться.

— Можешь начать разбирать кухню сам, а я к тебе присоединюсь, когда разберу свою одежду. У меня её не так-то и много. — выпив кофе, выбрала коробку с одеждой, и начала уносить её в другую комнату.

— Нет, нет, нет. — подлетел Томас ко мне, отбирая всё с рук. — Во-первых, перестань носить коробки. А во-вторых, я думал мы будем разбирать всё вместе: кухню вместе, ванную тоже, спальню, одежду, книги и так далее.

— А я думала будет быстрее, если каждый возьмёт себе определенную комнату. — сказала серьёзно я.

— Может это и будет быстрее, но потом будет сложнее нужные вещи. А если мы будем делать это вместе, сразу каждый из нас будет знать, что и где лежит. — аргументировал Томас.

— Убедил. — сдалась я.

Томас чмокнул меня в губы, быстро, игриво, поставил коробку на пол, и потянул на кухню.

— Здесь совсем немного. — на кухне он прижал меня к прохладной столешнице, отрезая путь к отступлению. — Сейчас разберемся тут, а потом перейдем к твоим вещам.

— Ты будешь разбирать мою одежду? — переспросила я, чувствуя, как просыпается азарт.

— Конечно. — он нежно провел рукой, очерчивая контуры моего лица, его пальцы на мгновение задержались на щеке.

— Ты уверен? — я подалась вперед, переходя на флиртующий тон. — Там ведь помимо свитеров и футболок есть… деликатные вещи. Трусики, кружево… Ты точно хочешь в этом копаться?

— Трусики? — он усмехнулся, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Теперь я настаиваю на этом пункте программы.

Он притянул меня ближе, и его губы накрыли мои в требовательном, дразнящем поцелуе. Я инстинктивно вскинула руки, запрыгивая на столешницу. Я не заметила чашку Томаса, которая стояла рядом, и задела её рукой. Секунда — и керамика со звоном разбилась о пол, разбрызгивая остатки кофе по плитке.

— Неееет… Прости. Это твоя любимая чашка… Я совсем её не заметила. — спрыгнула я со столешницы, склонившись над осколками.

— Не переживай. Купим новую. — присел на корточки Томас, собирая большие фрагменты разбитой чашки.

— Значит, это на счастье. — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

Собрав все кусочки и мелкие частицы с пола, я подмела, вытерла пол, в надежде, что больше нигде не осталось осколков.

Затем мы принялись разбирать вещи на кухне, стараясь больше не отвлекаться на нежности. И достаточно быстро справились вместе.

Когда с кухней было покончено, мы переместились в гардеробную. Разбор вещей превратился в настоящую игру. Томас, с явным удовольствием, принялся изучать содержимое моей коробки, доставая из неё то шелковый топ, то мягкий кашемировый свитер, а я всё это раскладывала по полочкам. Но вдруг его рука замерла. Он вытянул из недр коробки тонкий комплект из черного кружева, и я почувствовала, как дыхание Томаса стало тяжёлым.

Он медленно провел пальцем по краю кружева. Его взгляд блуждал по каждому узору, будто тот напоминал ему что-то очень важное.

— Помню этот вечер… — его голос стал низким, немного волнительным от воспоминаний. — Я вернулся домой после работы, а ты уже ждала меня… в этом самом белье. И больше ни в чём.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство, и мне казалось, будто в его глазах проносится картина того вечера.

— Ты тогда была такой соблазнительной, просто нереальной… — продолжал он, глядя на меня с неприкрытым восхищением. — Ты просто взяла меня за руку и повела в спальню. Помню, как ты сама расстегивала ремень моих брюк, медленно, с такой властностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Ты тогда полностью управляла ситуацией. Бросила меня на кровать, залезла на меня… Ты решала, что я буду делать и когда. Такая доминирующая, безумно сексуальная.

Он прищурился, вспоминая детали, которые заставляли меня чувствовать прилив тепла.

— А эти трусики… — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько желания, что гардеробная стала будто наэлектризованной. — Ты тогда даже не сняла их, помнишь? В них была та самая изящная деталь, о которой я и не подозревал, та удобная шторка. Ты осталась в них, возбуждая своим видом ещё больше, доводя нас обоих до безумного наслаждения. Я до сих пор помню твои стоны, твоё горячее тело в этом белье. Это было… незабываемо.

Он медленно опустил комплект на полку, но не отстранился. Его ладонь легла мне на поясницу, слегка надавливая, приглашая прижаться еще теснее.

— Знаешь. — прошептал он мне прямо в губы. — Я ведь планировал аккуратно разложить твою одежду. Но этот комплект… он явно требует того, чтоб мы вспомнили всё в деталях. Здесь и сейчас.

Я рассмеялась, чувствуя, как его пальцы уверенно скользнули под край моего топа, заставляя забыть о коробках и разобранных вещах.

— А как же порядок в гардеробной? — с демонстративным вызовом спросила я, хотя сама уже подалась навстречу его губам.

— Порядок — это скучно. — пробормотал Томас, накрывая мои губы своими. — А вот воспоминания… их нужно не просто хранить, их нужно освежать…

В этом полумраке, среди коробок и вещей, всё перестало иметь значение. В одно мгновение гардеробная превратилась из склада вещей в сцену театра импровизаций. Я не успела даже выдохнуть, как Томас отодвинул в сторону очередную коробку, шумно врезавшуюся в стеллаж, и с жадным рыком впился в мои губы, прижимая к полкам. Мы больше не искали место для моих вещей, мы искали способы сорвать друг с друга остатки одежды, торопливо, с бешеной силой. Мы не занимались разбором вещей, мы «занимались» друг другом, заново открывая знакомые изгибы, и я видела, как в глазах Томаса вспыхивает тот же голодный блеск, что и тогда, в его спальне. Мы были посреди хаоса из незавершенных дел, но именно этот контраст между «бытом» и нашей игрой делал каждое прикосновение в сто раз острее, чувственней, волнующе. И я уже знала, — эти совместные разборы коробок сегодня закончатся точно не так, как мы планировали, но однозначно незабываемо.