Наша жизнь устаканилась после окончательного переезда Оливии и Итана. Покупать дом или хотя бы арендовать никто пока не спешил. Я расслабилась, наслаждалась нашей совместной жизнью с Томасом. Мелкие бытовые «разборки» всегда заканчивались «выяснением отношений» в спальне. И самое странное, что мы не уставали друг от друга, нам было легко и комфортно вдвоём.

— Ты помнишь, что на следующей неделе у Лиззи День рождения, и что она нас пригласила в ресторан? — вошёл в спальню Томас, снимая с себя одежду, собираясь идти в душ.

— Помню. Я уже купила подарок. — ответила я, забираясь под одеяло.

— И что за подарок? — поинтересовался он.

— Крутой фен. Она давно о нём мечтала. — с улыбкой ответила я, укутавшись почти с головой.

— Ты замерзла? — кинул взгляд на меня Томас, уже почти зайдя в ванную комнату.

— Да… — посмотрела я на него с хитринкой в глазах. — И жду тебя разгорячённого после душа, чтоб ты согрел меня.

Томас не растерялся от моего намёка.

— Будет сделано! — громко и артистично воскликнул он, будто изображал военного, который принял приказ старшего по званию.

Я засмеялась от такого ответа, уже предвкушая этот безудержный «согрев».

Несколько минут, и Томас вышел в спальню без полотенца. Совсем голый, мокрый и с «приподнятым» настроением. На теле виднелись мелкие капли воды, которые Томас, видимо, решил не вытирать. От этого кожа блестела, капельки застыли на его груди, торсе, изредка скатываясь по идеальному телу. Я уже была готова наброситься на него. Но решила подождать, что же будет делать он.

Я привстала на локти, любуясь этими «красотами», и томно произнесла:

— Ммм… Это так соблазнительно…

В комнате повисла тишина. Томас не ответил, лишь медленно приблизился к кровати, легко опускаясь на неё. Рывком откинул одеяло, которым я куталась, оставляя меня раскрытую, лишь в шелковой рубашке. Я охнула от такого резкого поворота, чуть съёжившись от прохлады, которая накинулась на моё согретое под одеялом тело.

Томас не дал мне времени на раздумья. Он навис надо мной, всматриваясь в мои глаза каким-то жадным и диким взглядом. Его тело, ещё хранящее живое тепло пара, обдавало меня жаром даже на расстоянии, которое с каждой секундой сокращалось. Этот контраст — от прохладного воздуха спальни к его горячему телу вызывало граничащие умопомрачительные ощущения. Я затаила дыхание, в ожидании первого прикосновения этого обнажённого тела ко мне.

Он оперся руками по обе стороны от моих плеч, властно, дерзко, почти нагло заполняя собой мой взор. Капли воды с его волос срывались вниз, оставляя холодные, щекочущие дорожки на моих ключицах.

— Ты готова согреться? — прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался эхом где-то внизу живота.

Его пальцы, сильные и уверенные, скользнули по краю шёлковой рубашки. Он не торопился, растягивая каждое движение. Медленно, понемногу, он задирал ткань вверх, обнажая мои бёдра, живот, грудь. Когда рубашка была отброшена, я расслабленно легла, открывая все свои прелести. Томас на миг замер, любуясь, и этот его взгляд — откровенный, пронзительный, скользил по моему телу медленно, словно видел впервые.

Ещё несколько секунд нависая сверху, и он торопливо лёг на меня, укрывая своим влажным телом. Я резко вдохнула от этого прикосновения, которое так ждала. Томас слегка сместился в сторону, оставляя на мне часть своего тела. Его губы оказались слишком близко к моему уху.

— Чувствуешь моё пламя? — прошептал он.

— Я чувствовала его ещё тогда, когда ты только вышел с ванной. — ответила я.

Нежная рука Томаса начала поглаживать моё тело, от самых бедёр до груди. Я рвано выдохнула, когда он обвёл контур моих сосков лёгким, игривым прикосновением, а затем накрыл их влажным, горячим языком, слегка опустившись лицом. От этого по телу пробежала волна мурашек, сменившаяся тягучим жаром. Его руки начали исследовать каждый изгиб, он сжимал мою талию, проводил ладонями по внутренней стороне бёдер, то останавливаясь, то продолжая движения вверх, в нежнейшую зону, где его ласка становилась всё более требовательной и глубокой.

Я вплетала пальцы в его мокрые волосы, притягивая его поближе, желая большего. Он только улыбался в мои губы, дразня меня, чередуя глубокие поцелуи с легкими укусами за мочку уха.

— Не торопись, — прошептал он, чувствуя мою готовность. — Мы только начали…

Он опустил голову ниже, его язык рисовал круги на моём животе, медленно спускаясь к самому центру моего желания. Когда он коснулся меня губами, я вскрикнула, извиваясь навстречу. Его ласки были искусными, то нежными и лёгкими, как крылья бабочки, то решительными и настойчивыми. Он знал, как довести меня до грани, заставляя терять контроль, и каждое его движение отзывалось во мне острой, сладкой пульсацией.

Когда от прикосновений и ласки мне стало жарко, Томас встал, перехватывая мой взгляд. Он лёг всем телом на меня сверху, и я чувствовала его твёрдость, напряжённую, желающую меня. Он уже хотел завладеть мной, но я остановила его.

— Подожди. Сначала Я хочу согреть тебя…

Томас удивлённо посмотрел на меня, не понимая моих намёков. А я не стала отвечать. Я довольно ловко сместилась, заставляя его лечь на спину, и уверенно опустилась на колени между его бёдрами. Томас замер, наблюдая за мной со смесью ожидания и любопытства. Я медленно провела кончиками пальцев вдоль его внутренней стороны бёдер, чувствуя, как его мышцы напрягаются от одного моего прикосновения.

Я наклонилась к его животу, оставляя лёгкие поцелуи на его коже, невесомые, едва ощутимые. Эти прикосновения отзывались муравьями на его коже. Его возбуждение ещё больше просыпалось от моих чувственных прикосновений языком по коже. Я перемещалась всё ниже, замечая, как Томас принялся напряжённо вдыхать воздух, сминая простыни. Я приблизилась к его большому возбуждённому месту, чувствуя, насколько он был горячим и напряжённым. И сначала я просто провела кончиком языка по самой основе, вызывая у него резкий, прерывистый вдох. Его руки снова сжали простыни. Я не торопилась. Мои движения были чёткими и уверенными: я чередовала глубокие, тягучие поцелуи с игривыми, быстрыми движениями языка, исследуя каждую чувствительную зону.

Я чувствовала, как он едва сдерживает стон, пытаясь отстраниться, но я лишь крепче держала его бёдра руками, не давая уйти от удовольствия. Мои губы скользили вверх-вниз, создавая приятное давление, а язык настойчиво рисовал круги по самому чувствительному месту, заставляя его таз невольно подпрыгивать. Я видела, как затуманиваются его глаза, как он выгибается на встречу моим ласкам, не в силах противостоять этой искусной пытке. Я чувствовала каждую его эмоцию через этот тесный контакт: его страсть, его борьбу за самоконтроль и, наконец, его полную капитуляцию передо мной.

Когда его дыхание стало настолько рваным, что он начал хватать воздух ртом, я на мгновение замерла, лишь нежно проводя губами по самому кончику, доводя его почти до предела. Томас издал глухой, хриплый стон, и еле слышно прошептал:

— Натали… ещё немного… и я не выдержу… я сейчас…

— Какой не сдержанный… Я только начала. — бросила я, продолжая свою игру, пока его дыхание не превратилось в сплошной поток горячих стонов.

Его руки задрожали, когда он вплёл их в мои волосы, прижимая меня к себе, не в силах противостоять этой волне удовольствия. Мои ласки стали более глубокими и быстрыми, которые могли довести Томаса до желаемой разрядки. Но моя игра продолжалась. Я чувствовала ритм его дыхания, останавливалась именно тогда, когда он был почти на грани, дразня его, заставляя умолять о большем. Это была настоящая симфония контроля — я видела, как он теряет свой привычный покой, как его тело превращается в натянутую струну. А когда он уже чуть не терял сознание от напряжения, я резко отстранилась. Томас слегка глаза — потемневшие, полные дикого голода и настоящего шока от того, насколько искусно я заставила его потерять голову.

Я грациозно поднялась, становясь коленями на кровать, и уверенно нависла над ним, перехватывая его запястья и прижимая их к кровати над его головой. Воздух между нами наэлектризовался, становясь тяжелее предчувствия.

— А теперь я освобожу твой огонь. — сказала я, наклоняясь к его лицу слишком близко. — Готов? — мой голос звучал низко, вызывающе, соблазнительно. Я облизала демонстративно верхнюю губу и резко выпрямилась.

Огонёк ожидания в глазах Томаса загорелся с новой силой. Расставив ноги с обеих сторон от его бёдер, я медленно опускалась, нанизывала себя на него очень осторожно, дюйм за дюймом, чувствуя, как он содрогается подо мной, как хочет этого заполнения, желая меня. Ощущение наполненности было настолько острым, что я на миг задержала дыхание, наслаждаясь тем, как он напрягается подо мной. Я почувствовала его горячую силу внутри, и это чувство власти над ним сводило с ума. Томас не сводил с меня глаз — его взгляд, голодный, почти безумный, сканировал каждое моё движение, каждую линию моего тела. Он был в ловушке, которую я сама расставила, и ему это отчаянно нравилось.

Я начала двигаться — медленно, почти болезненно для него. Я не просто задавала ритм, я измеряла его терпение. Каждое моё круговое движение тазом было продуманной пыткой: я смещала акцент, затрагивая самые чувствительные точки, и всякий раз, когда он пытался ускорить меня, я замирала, сводя с ума его своей неторопливостью.

— Держи меня крепче. — приказала я, переместив его руки себе на талию.

Он подчинился, впиваясь пальцами в моё тело. Его кожа была горячей, как раскалённый металл, а мышцы под моими ладонями содрогались от напряжения, когда я опиралась на его грудь. Я ускорилась. Мои движения стали рваными, страстными, пропитанными моей жаждой довести Томаса до пика наслаждения. Я была королевой этого момента, архитектором его безумия, и я видела, как он начинает терять последние капли самоконтроля.

Он стал извиваться навстречу мне, его дыхание стало неровным, шумным. Я видела, как пульсируют вены на его шее, как он из последних сил пытается удержаться, чтобы не сорваться. И именно в тот момент, когда я почувствовала, что он достиг критической точки, я устремилась в безудержном ритме быстрых, глубоких движений.

— Сейчас. — скомандовала я.

Томас издал громкий, высвобожденный стон, который, казалось, заполнил всю спальню, когда его тело дрогнуло в серии мощных спазмов. Он был настолько поражён, настолько полностью «уничтожен» моим контролем, что не мог произнести ни слова, только всепоглощающее расслабление, полное погружение в минуты наслаждения.

Я застыла сверху, чувствуя, как пульсирует его удовольствие, как он медленно приходит в себя под моим уверенным взглядом. Я была триумфатором. А взгляд Томаса был наполнен безграничным обожанием, покорности, чистой преданности.

Его тело еще содрогалось от остаточных волн экстаза, но взгляд уже изменился. От затуманенного наслаждением до опасно-решительного. Томас не позволил мне даже попытаться встать. Его сильные ладони, в которых чувствовалась неожиданная сила, легли на мои бёдра, крепко фиксируя меня.

— Теперь моя очередь согревать тебя. — строго произнёс он, и в этом голосе было столько уверенности, что я от неожиданности затаила дыхание.

Одним плавным, но решительным движением он перевернул нас. Мир опрокинулся: я оказалась под ним, зажатая тяжестью его тела, нависающего надо мной, как неизбежность. Томас не тратил времени на разговоры. Он вошёл в меня снова — глубоко, уверенно, нагло, именно так, чтобы я почувствовала его силу, жажду, власть.

Он не просто двигался, он покорял. Его ритм был быстрым, ритмичным и безжалостно прекрасным. Он знал, как я люблю, знал каждый угол, глубину, ритмы, каждую мою слабость. С каждым его толчком мир вокруг меня растворялся до существования наших тел. Он не оставлял мне шанса на передышку или попытку отстраниться, полностью владея моим телом.

— Теперь ты готова освободить свой огонь? — спросил он, когда я запрокинула голову назад, теряя контроль над своим дыханием, а он склонился к моей шее, оставляя сладко-болезненный поцелуй, от которого точно останется след.

Он торопливо поднялся на руках, нависая надо мной, чтобы видеть каждую мою реакцию. Он наблюдал, как моё лицо разгорелось, как глаза затуманились от наслаждения. Он намеренно замедлял движения, растягивая момент моей агонии, а потом резко убыстрялся, выбивая из меня стоны, которые я уже не могла сдерживать.

Он был беспощаден в своём желании довести меня до того же состояния, в которое я только что ввела его. Его руки скользили по моему телу, сжимали талию, подтягивая меня поближе, чтобы контакт стал максимально тесным, почти невыносимым.

— Ты хотела показать, кто здесь главный? — произнёс он, вгрызаясь в моё плечо, заставляя меня выгнуться навстречу от острой, сладкой волны. — А теперь почувствуй, на что способен я.

Он нашёл точку, от которой моё тело дрогнуло в предвкушении финала. Он продолжал бить вглубь, наращивая темп, пока я не почувствовала, как напряжение внутри меня превращается в бушующий океан. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под кожей каждую напряженную мышцу, и в тот момент, когда я уже не могла дышать, он сделал последний, самый мощный толчок.

Внутри меня всё взорвалось. Волна чистого, безудержного наслаждения накрыла меня, заставляя выкрикнуть его имя в бесконечном стоне. Он оставался во мне, почти неподвижно, несколько секунд, снова пару безумных толчков, после которых и Томас нырнул в волну очередного наслаждения.

Мы застыли в этом моменте — на пике, на грани, растворённые друг в друге. Он тяжело опустился на меня, вжимаясь лицом в изгиб моего плеча.

— Ну что, королева… — прошептал он мне в кожу, едва сдерживая улыбку. — Кто теперь ведёт игру? У кого теперь власть в руках?

— Я, безусловно, вся в твоей власти… — прошептала я, притягивая его лицо к себе.

— А я в твоей. — сказал он без тени сомнения, увлекая меня в неистовый поцелуй.

Я ныряла пальцами в его волосы, смакуя его сладкие губы, погружаясь в бесконечные ощущения наслаждения рядом с ним, согреваясь в лучах его страсти и любви.