Я на ватных ногах вернулась на свое место. Тяжелый шелк платья приятно холодил кожу, но внутри меня всё горело от липкого чувства грязи. Приглушенный свет хрустальных люстр, звон дорогих бокалов, тихий джаз на фоне — всё это великолепие сейчас казалось мне изощренной насмешкой.

Альберто и Марк уже обсуждали окончательные условия сделки, лениво водя дорогими перьевыми ручками по плотной бумаге договора. Франческо расслабленно откинулся на спинку бархатного дивана, крутя в пальцах бокал с темно-рубиновым вином.

— Условия отличные, да и этот Марк — настоящий гений. В партнерстве с ним мы резко пойдем в гору, — радостно поделился Альберто впечатлениями с сыном на итальянском.

Марк и правда был идеальным хищником в своей стихии. Безупречная осанка, непроницаемое лицо, дорогие часы на запястье. В своем деле он разбирался виртуозно, будучи лучшим на рынке. Франческо же лишь отмахнулся от слов отца, делая глоток вина.

— Да, всё супер. А девчонка у него просто огонь. Как думаешь, если я попрошу её в качестве «бонуса» на эту ночь в свой отель, Марк согласится? Судя по всему, она входит в стоимость контракта.

Его приторный, тягучий голос резанул слух. Я едва сдержалась, чтобы физически не передернуть плечами от того, как уродливо и грязно могут звучать красивые итальянские слова. К горлу подкатил кислый ком тошноты.

Марк, заметив мою заминку, пронзительно посмотрел на меня, ожидая перевода.

— Их устраивает сделка. Они назвали вас гением, — сухо бросила я.

Голос предательски дрогнул, и я поспешно спрятала взгляд, уставившись на свою белоснежную тканевую салфетку.

Марк нахмурился. Расстояние между нами резко сократилось. Он наклонился так близко, что я кожей ощутила исходящий от него жар. Терпкий аромат сандала ударил в ноздри, напрочь перебив запахи ресторанной еды.

— Выкладывай всё, — непререкаемо выдохнул он мне прямо в ухо.

Его горячее дыхание обожгло мочку, а по спине побежала россыпь колючих мурашек. Я гулко сглотнула, вжимаясь в спинку дивана, лишь бы отодвинуться от него. Стало до одури страшно.

А что, если он действительно продаст меня в комплекте с контрактом? Я для него просто инструмент на этих переговорах. Мешающаяся девчонка с огромным долгом, которой можно заткнуть дыру в договоренностях, как красивой заплаткой.

Его тяжелый, давящий взгляд говорил о многом. В первую очередь о том, что он не потерпит неповиновения. Мои пальцы под столом до боли впились в ткань платья. Что будет, если я сейчас устрою скандал? Выбросит на улицу и заставит выплачивать неустойку?

— Еще он сказал... что хочет меня на ночь в качестве «бонуса», — едва слышно выдавила я, заливаясь краской жгучего стыда.

Я была уверена, что Марк проигнорирует это или, хуже того, отшутится. Но его взгляд внезапно потемнел до черноты, став абсолютно бешеным. Под столом его широкая ладонь мертвой хваткой легла на мое голое бедро в разрезе платья. Пальцы сжались так сильно, что я чудом удержалась, чтобы не вскрикнуть. Точно останутся синяки. Я зажмурилась от страха.

— Марк, дружище, — начал Франческо, переходя на ломаный английский и отставляя бокал. — Мы на всё согласны. Условия замечательные. Но я бы хотел кое-что еще.

Он многозначительно скользнул по мне взглядом. Это было почти физическое прикосновение — липкое, сальное. Он задержался на линии декольте и откровенно опустился ниже.

Я почувствовала себя куском мяса на витрине. Меня буквально раздевали глазами и пожирали прямо за столом. Марк же даже не повернул головы в мою сторону, продолжив гипнотизировать наглого итальянца ледяным взглядом. Руку с моего бедра он так и не убрал.

— Альберто, либо твой отпрыск не участвует в сделке, либо я прямо сейчас разрываю контракт, — ледяным тоном отчеканил Марк на английском.

Все замерли. За столом повисла давящая тишина. Альберто тяжело нахмурился и перевел жесткий взгляд на сына, сверля того глазами пару секунд. Франческо же картинно развел руками, делая вид, что не понимает, в чем проблема.

— Марк, дружище, — нагло осклабился младший итальянец, — я просто хотел одолжить твою девку на вечер. Ничего такого, мы же партнеры!

Воздух в моих легких закончился. По позвоночнику пробежал ледяной холод, намертво сковывая мышцы. В ушах зазвенело. Огромных усилий стоило не вскочить в истерике, не схватить ведерко со льдом и не выплеснуть его в это самодовольное, смазливое лицо.

Марк медленно, словно в замедленной съемке, перевел на меня свой тяжелый взгляд. Его серые глаза сузились. В них не было ни сочувствия, ни привычной насмешки. Только обжигающая, темная ярость. Прежде чем я успела сделать хоть вдох, он вернул свое внимание к Франческо.

— Пошел вон, — тихо, но так, что задрожали бокалы, бросил Марк. — Пока еще можешь ходить.

Франческо вылупил на него глаза. Его холеное лицо пошло нелепыми красными пятнами. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, и беспомощно посмотрел на отца. Но Альберто проигнорировал молчаливый призыв о помощи.

— Я согласен на сделку без него, — коротко кивнул пожилой итальянец, отрезая сына от семейного бизнеса одним предложением.

Они ударили с Марком по рукам.

Лицо Франческо исказилось от бешенства. Он вскочил на ноги и с ругательствами замахнулся кулаком на Марка. Я вжалась в спинку дивана, руки затряслись, внутри клокотал жгучий страх.

Но Марк даже не дрогнул. Он молниеносно перехватил летящий в него кулак, чуть подался над столом и резким, профессиональным движением заломал итальянцу руку за спину. Франческо зашипел от боли.

— Не смей трогать то, что принадлежит мне, ублюдок, — прошипел Марк прямо в лицо итальянцу, а затем с ледяным презрением отшвырнул его обратно на диван.

Я забыла, как дышать, во все глаза уставившись на своего босса.