Я густо зарделась, будто меня поймали на чем-то постыдном. Его тяжелая аура давила на меня даже здесь, хотя нас разделяла широкая барная стойка.

Я с трудом проглотила горький ком в горле.

Так, Катя, соберись. Вообще-то в твоем рабочем контракте нет пункта о том, что тебе запрещено работать где-то еще. Значит, всё в порядке. Ты имеешь полное право здесь находиться.

Я упрямо вздернула подбородок, стараясь выглядеть уверенней, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Решила научиться правильно варить для вас кофе, Марк Васильевич, — нашлась я. — Что желаете?

Марк неторопливо подошел к бару и опустился на высокий стул. Он не спускал с меня пристального, заинтересованного взгляда. Нахально, откровенно скользнул глазами по моей фигуре, задержавшись на бедрах, перетянутых черным фартуком.

— Ты что здесь делаешь, Лебедева? — его голос прозвучал угрожающе тихо.

Мои пальцы дрогнули. Я поспешно наклонилась, чтобы поднять тряпку, которую секундой ранее уронила в лужу сиропа. Мне было жизненно необходимо чем-то занять руки. И паникующие мысли.

— Работаю, — буркнула я, швырнув тряпку в раковину.

— Я заметил. Тебе на одном месте не работается?

Я не знала, как на это правильно ответить, поэтому лишь неловко дернула плечом. Чего он вообще от меня хочет?! Я отвернулась и с подчеркнутым усердием продолжила заниматься своими делами: начала с громким стуком расставлять чистые чашки по полкам, лишь бы не смотреть на него.

— Лебедева, — угрожающе шикнул он, подавшись вперед и опершись локтями о столешницу. — Какого хера?

— Я не понимаю, что не так?! — взмолилась я, резко обернувшись к нему. — Моя смена в офисе закончена!

— Двойной эспрессо, — совершенно будничным тоном приказал Марк, проигнорировав мой выпад.

Я моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой темы.

— Что?

— Кофе мне сделай, Лебедева. Ты же сказала, что учишься правильно его варить. Вот и продемонстрируй.

Я скрипнула зубами, но отвернулась к кофемашине. Ладно. Хочешь кофе — будет тебе кофе. Руки предательски дрожали, когда я взяла в руки клфейный рожок и повернулась с ним к кофемолке. Дешевые туфли адски натирали пятки при каждом шаге вдоль стойки.

— А теперь давай начистоту, — его тяжелый голос ударил меня в спину сквозь шум перемалываемых зерен. — Я сегодня выписал тебе оклад, ради которого люди с двумя высшими образованиями глотки друг другу рвут. А ночью я нахожу своего личного переводчика с грязной тряпкой в руках в какой-то забегаловке.

Я вздрогнула, едва не просыпав кофе мимо холдера.

— Это приличное заведение, — глухо отозвалась я.

— Не уходи от ответа, Катя. У тебя карточные долги? Ипотека? Или ты коллекторам задолжала?

Он бил в самую точку, и от этого становилось невыносимо тоскливо. Признаться ему, что я затопила соседей и теперь должна миллион? Ни за что. Он же засмеет или, еще хуже, решит, что я проблемная идиотка, от которой нужно избавиться, пока я не затопила его офис.

— Это мое личное дело, Марк Васильевич, — я резко развернулась, с громким стуком поставив перед ним чашку с крепким напитком. — Ваш заказ.

Марк смерил меня долгим, нечитаемым взглядом. В его серых глазах плескалась холодная ярость пополам с каким-то странным, хищным удовлетворением от того, что он загнал меня в угол. Он медленно взял чашку, сделал небольшой глоток, не сводя с меня глаз.

— Дерьмовый кофе, — припечатал он, брезгливо поморщившись.

Затем он достал из внутреннего кармана пальто бумажник, вытащил несколько пятитысячных купюр и небрежно бросил их на стойку. Это было больше, чем я заработала бы здесь за неделю каторжного труда.

— Оставь сдачу себе. И купи уже нормальную обувь, смотреть больно, как ты ковыляешь, — он поднялся, застегивая пуговицу пальто. — И только попробуй завтра зевнуть мне на переговорах, Лебедева. Уволю по статье вместе с твоим многомиллионным штрафом.

Колокольчик на двери снова звякнул, оставляя меня наедине с остывающим кофе, унизительно огромными чаевыми и горящими от стыда щеками. Я схватила эти деньги с бара и ринулась ко входу. Решим меня унизить или купить?

Я вылетела на улицу и буквально налетела на него, протягивая скомканные купюры.

— Заберите свои деньги, Марк Васильевич, без вас разберусь! — выпалила я, задыхаясь то ли от бега, то ли от возмущения.

Меня с ног до головы окутал его терпкий аромат. Ноги предательски подкосились, а перед глазами на миг поплыло от усталости и его подавляющей близости. Марк не взял деньги.

— Без меня разберешься? — его голос понизился до опасного, вибрирующего шепота.

Он шагнул ближе и я почувствовала тепло его тела.

— Ты на ногах не стоишь, Лебедева. А еще и не высыпаешься, явно.

Его горячие пальцы скользнули по моей руке. Я попыталась выдернуть руку, но он не отпустил. Наоборот, чуть притянул меня к себе. В его серых глазах плескалась уже не насмешка. Там было что-то темное, тяжелое и пугающе собственническое.

— Я сказал купи нормальные туфли. — его голос прозвучал низко и жестко, обжигая мне макушку — Считай это деньги на новую униформу. И чтобы завтра в восемь утра ты была в моем кабинете. Поняла?